всё ещё сам поломанный

      Калеб иногда думал о том, как сильно ему хотелось бы увидеть яркое солнце и ясное небо над головой в Монтане зимой. Он получал вместо своих желаний только хмурые снеговые тучи, вот-вот повалит снег. Калебу нравился снег. Он любил зиму. Но в Монтане зима была особенно печальной, учитывая, что это его вторая зима — Беллу было с чем сравнивать.       Ему не нравилось ходить зимой на охоту, не нравилось носиться с оружием на перевес, выполнять тренировки и другие дела, которые поручал им Иаков зимой. Зимой хотелось спать. Калеб ловил себя иногда на мысли, что был бы не против в следующей жизни быть медведем: ты хищник, зиму спишь, летом охотишься. Удобно. Но на деле, он и правда зимой чувствовал себя тяжело. Калеб заметил ярко выраженные синяки под глазами и долго понять не мог в чём проблема, он только потом осознал, что долго не может уснуть, а потом проснуться. Просыпать подъём ему ещё не приходилось, он строго за этим следил, но подъём был сложнее. Калеба успокаивало только то, что сейчас он со всеми остальными стал чуть ближе и смог раскрыться. Он чувствовал, как верные, которые раньше были просто товарищами и не позволяли себе ничего лишнего менялись и становились совсем другими. Теперь это всё было больше похоже на дружбу. Белл давно такого не ощущал.       Ещё его пугало кое-что этой зимой. Он думал, что у него проблемы с сердцем, правда, он ведь уже не совсем молодой, возраст средний поэтому, когда что-то происходило, Белл касался рукой грудной клетки и стоял на месте. Чуть позже Калеб выяснил причину такого состояния и долго не мог в это поверить, принять и понять. Джун. Она всегда стояла не так далеко от него и теперь, когда её спектр эмоций расширился из-за близости с другими людьми, она могла улыбнуться кому-то из верных (друзей) или засмеяться с волка, увлечённо о чём-то рассказывать, делится чем-то, что её давно тревожит. Мун просто говорила, а сердце Калеба выскакивало, словно ему не тридцать пять, а пятнадцать. Сердце громко об грудную клетку с такой силой, что мужчине только и оставалось ухватиться за грудь и ждать, когда это всё пройдёт. Принять влюблённость и осознать, что это именно она — сложно. Это самое сложное, что было в его жизни, к счастью, не в первый раз. Имея парочку неудачных отношений до Монтаны, Калебу было страшно обжечься и чувствовать, как его разбитое сердце валяется где-то под ногами. Этого ему ещё не хватало. Он и так с разбитой психикой, пусть уже с частично восстановившейся — ему пошёл на пользу проект или он просто надышался парами блажи, — но всё ещё сам поломанный (как и все в этом месте).       Не так давно Калеб ходил на охоту. Он иногда брал разрешение у Иакова и исчезал на пару дней, и вот в один из таких дней, блуждая по горам, Калеб наткнулся на небольшой охотничий домик. Его расположение было в действительности чем-то странным, но дом был достаточно просторным, заметно, что в нём кто-то жил долгое время. В доме две большие комнаты, туалет, душ и кухня. От лагеря до этого места идти часа два, но в этом его прелесть: тут можно полностью расслабиться, успокоиться, и…пообщаться. Поговорить на такие темы, которые в лагере поднимать нельзя, обсудить недавние вылазки и встречи с Верой, Иоанном или Иосифом.       Первой, кого Калеб привёл в дом стала Эмма. Девушка удивилась и очень нахмурено шла за Беллом, совсем не понимая, что мужчина от неё хочет. Она только и говорила, что он сейчас заведёт её в горы, там убьёт и не дай бог ещё что-то сделает, но Калеб на это только останавливался и закатывал глаза. Джеймс шутила, знала, что Калеб на такое не способен, он, конечно, грозный вояка, но убить близкого — никогда, скорее сам за близкого умрёт, чем позволит убить или умереть товарищу. Эмма тонко чувствовала людей и ей нравилось, что по началу Калеб сам к ней тянулся, раскрываясь и показывая себя с разных сторон. Она ощущала к нему особую близость, как к старшему брату, близкому другу, на которого можно положиться и спрятаться за его широкой спиной, если что-то пойдёт не так. Калеб знал, что всегда может ей довериться также, как и она ему. — Ничего себе, — Эмма хотела заматериться, но прикрыла рот рукой и произнесла совсем другое. — Это дом? — Нашёл его пару дней назад, — говорит Белл, открывая дверь. — Здесь можно иногда оставаться, когда ходим на охоту. Не так далеко поляна, где водится большое количество разных животных. — С моей стороны было бы странно сказать, что всё это выглядит ужасно, учитывая, что мы шли сюда два часа по горам, Калеб, — она улыбается чуть криво, а потом осматривает другие комнаты. — Ну здесь нужно убраться, а потом в принципе, можно жить. — Рад, что ты оценила, — он также криво как она улыбается и Эмма толкает мужчину в плечо. — Вы сможете приходить сюда с Джун.       Вдруг говорит Эмма, пнув какую-то пустую банку на полу. Он выглядывает из окна и не видит это замешательство на лице Белла, он прям опешил от такой прямоты Эммы. Джеймс всё знает и всё видит, за счёт того, что она в основном тусуется в лаборатории, она может просто наблюдать за всеми, кто ходит вокруг и нужно быть дураком или дурой, чтобы не заметить, как Калеб на неё смотрит. — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Калеб, через какое-то время. Эмма вздыхает, открывая шкафчик на кухне и смотря содержимое, она удивляется, найдя там тарелки и улыбается, повернувшись к другу. — Ты же не маленький мальчик, — хмыкает Эмма, — мне, что, рассказать тебе, чем мужчина и женщина иногда занимаются? — С чего ты взяла, что мы с ней вообще должны чем-то заниматься? — пассивная агрессия — признак того, что Эмма права и она, будучи изначально полностью уверенной в том, что Джун ему нравится, сейчас просто радостно захлопала бы в ладоши, не будь у неё в руках тарелок. — Я просто помогаю ей с собаками. — Да, — тянет Эмма, — мне ты тоже помогаешь с судьями иногда, но ты не говоришь со мной так, как с ней, не смотришь на меня так, как на неё, — девушка улыбается, ставит тарелки на стол и смотрит на мужчину. — Перестань это скрывать, всем легче жить станет. Она девочка замкнутая, но я уверена, что ты ей тоже симпатичен. — У нас четырнадцать лет разницы, Эм, — напоминает Белл и Джеймс закатывает глаза, продолжая шариться по кухне. — Она интересная, хороший человек, солдат, у неё тяжёлая судьба, и… — И ты можешь стать её подушкой, Калеб, подумай об этом, — перебивает мужчину Джеймс. — Джун нужен кто-то на кого она может положиться. Она как бы, касается и меня, я её поддерживаю, она меня, у нас всё взаимно, но ей нужна другая любовь, — даже не смотря на товарища, рассказывает девушка. — Я тебе буквально все её секреты выдаю, а ты стоишь ещё и думаешь. — Блять, Эмма, последнее, чего я хотел бы в этой жизни — это чтобы ты лезла в любые мои отношения любого характера. — Достаточно грубо произносит Белл, сложив руки на груди.       Но Эмму это никак не злит, наоборот её это радует, смешит и она, выровнявшись, смотрит на товарища и кивает, подтверждая свои слова ещё раз.       Калеб думал об это всю ночь, потом сам не свой ходил всё утро. Если Джун и правда ему нравится, стоит ли вот так в лоб всё говорить. Вдруг Иаков узнает, что тогда будет. Их выгонят, убьют? Нет, нет, Калебу о таком думать не хотелось, и подставлять Джун тоже. Но зная, что Иакова сегодня в лагере не будет, а остальные верные заняты другими делами, Калеб, шоркая ногами по снегу и застёгивая куртку на ходу, вышел из здания, направляясь к клеткам с судьями.       Джун стояла там и как обычно возилась с собаками, сегодня её напарницей должна была быть Луиза, но на охоте пару дней назад, куда она ходила с Калебом, девушка достаточно агрессивно напала на кролика и проткнула ножом руку. Беллу эта картина несколько суток снилась во снах. Поэтому Джун была одна. В этот раз полностью одетая и в перчатках, которые дала ей Эмма как-то. Судьи любили её, пусть они и грозные волки, злые и кусачие, когда приходила она, собаки ютились у её ног и требовали внимания. Руки только две, поэтому погладить каждого из псов не удавалось даже за час, но Джун тогда приходила позже, чтобы почесать нос каждому волку и мягко улыбнуться.       Мун пережила слишком много, и, скорее, она сама мечтала о том, чтобы всё это было страшным сном, но каждый раз открывая глаза всё, что она видела перед собой — пошарпанный потолок и слышала храп с соседних кроватей. Калеб словил себя на мысли, что хотел бы её укрыть от всего этого мира.       Беллу казалось, что он никогда такого не испытывал. Он и не помнил толком свои прошлые отношения — сколько лет назад это было, лет пять-шесть? Мужчина никогда не был обделён вниманием со стороны женщин, но никогда не был в этом всём сильно заинтересован. Да, подсознательно Белл думал о семье, но тогда, когда был самый разгар его молодости, он думал, как ему прокормить родителей и троих сестёр с братом. Забота о семье — всё упало на его сильные плечи, когда он вырос, Калеб ненавидел это. Однако это было его личным желанием, его выбором, члены его семьи никогда его об этом не просили, но мужчина ощущал, что обязан поступить именно так и когда попал в армию по контракту, понял, что вся его жизнь та ещё каша. Именно поэтому Калеб какое-то время был без отношений, потом был в отношениях около года, потом снова один. Его последняя девушка ушла от него в тот самый момент, когда он сообщил о том, что его отправляют в Монтану на службу. Женщина ясно дала понять, что любовь есть, где-то внутри она тлеет, но они утратили связь, поэтому ждать его не будет. — Если судьба — встретимся вновь, нет — значит нет.       Какое-то время Калеб прокручивал её слова в своей голове. Они жили вместе два года, в отношениях в сумме были три, мужчина даже думал о браке с ней, и она определённо точно этого ждала. Белл думал, что это была та самая любовь на долгие годы, когда у них должна быть семья, дом, собака, дети — они должны были быть счастливы, он и думал, что любит. Рассчитывал, что вернётся с этой командировки, накопленных денег хватит на кредит, чтобы купить свою американскую мечту — большой семейный дом. В итоге всё обернулась не так, как он хотел, Калеб так и не понял, была ли это та самая нужная ему любовь. Была ли это вообще любовь. Может, они жили вместе просто потому что им стало удобно? Может, эти отношения изначально были провальными? У Калеба было время об этом всём подумать. Пару недель он был абсолютно закрыт от всего, просто исполнял свои обязанности — у штатных сотрудников работа такая, не пыльная. Через время пришёл к проекту, к Иосифу, смирился. «Жизнь не заканчивается там, где кончается любовь» — подумал. Даже если он всю жизнь проведёт во «Вратах Эдема» — это не конец света, наоборот, плюс. Наверное. Калеб вообще был ни в чём не уверен.       Но о Джун стал думать часто. Она ему нравилась, пусть он и отрицал это постоянно — сам в своей голове отрицал, что нет, это точно не то, что всем кажется, а потом сам принял. Зависал, смотря на неё, наблюдал за ней, изучал её действия, привычки, старался помочь. Джун казалась ему такой внеземной, совсем ненастоящей и Белл иногда думал, что спит и эта девушка рядом с ним — сон. Самый красивый сон в его жизни.       Калеб хлопнул по карману куртки, проверяя сигареты. Курить не собирался, хлопнул скорее, чтобы самого себя успокоить и понять, что если что-то сейчас доведёт его до точки кипения — он сможет пойти и выкурить сигарету. Но встречи с Джун для него всегда были каким-то особым способом успокоения, он уже какое-то время приходил к ней утром, когда она кормила судей и этого хватало, чтобы весь день чувствовать себя легко, он мог целый день не курить, почти забывая о табаке. Схватывал только перед сном: «я сегодня не курил». Потом полночи лыбился, пытаясь заснуть хотя бы на пару часов. — Эмма сказала мне про какой-то дом, — когда Калеб подходит ближе, даже не взглянув на мужчину, говорит Джун. — Что вы там делали? — Эмме вообще ничего доверить нельзя. — Вздыхает Белл. — Я просто отводил её туда, показывая хорошее место для охоты. — Эмма ведь не охотится, — вспоминает Мун и поворачивается к мужчине. — У неё зрение минус миллион. — Тогда просто показывал.       Калеб пытается выкрутиться, но на самом деле сам не понимает, зачем водил туда Эмму; ему хотелось собрать в том месте всех, кто ему близок. Он взял туда Эмму, чтобы услышать именно то, что она уже ему сказала, и пусть Белл отрицает, но он хотел это услышать — услышать, что по нему видно, что он влюблён. Только вот, влюблена ли она? — И как много она тебе рассказала? — спрашивает Калеб, касаясь рукой головы волка, который подошёл к нему. — Ну, что там красиво, тепло, есть камин и есть тарелки, — вспоминает Мун, — кажется, это интересное место для времяпровождения. Иногда, думаю, мы можем позволить себе что-то подобное. — Думаю, Иаков не одобрил бы, — задумавшись, говорит Белл, а Джун пожимает плечами. — Наш дом — это «Сен-Фрэнсис» с клетками для животных и людей. — А ещё весь регион, — напоминает девушка. — Нет, правда, классно иметь место, где можно спрятаться ото всех.       Она поняла, что это сорвалось с её губ внезапно. Навряд ли она хотела говорить что-то подобное. Для чего ей прятаться от чего в месте, где все живут одной семьёй? Разве ей здесь не комфортно? Джун вздыхает, а потом загоняет собак в клетку и закрывает её. — Хочешь отведу тебя туда? — когда Джун разворачивается, чтобы уйти, задаёт вопрос Калеб. — Хочу. — Отвечает она кратко, остановившись на секунду и взглянув на него через плечо. Калебу кажется, что он хотел бы укрыть её даже от начавшегося снегопада.