Преступивший Грань

Тима чувствовал себя неприкаянным. Эта неделя, проведенная в доме Лилианы выдалась для него откровенно скучной. Да, тут было на что посмотреть, однако, весь дом он обследовал за первые двое суток своего пребывания в нем. А затем, тихой сапой, к нему подкралась скука. Внезапно оказалось, что ему просто нечем заняться. В город одного его Лилиана отказывалась отпускать, а сама была настолько занята свалившимися на нее неприятностями из—за смерти Мейстера Монора, что и дома—то только ночевала. Тима все прекрасно понимал, поэтому лишний раз старался не отвлекать ее и не напоминал о данном ею обещании. Пытаясь бороться со скукой — он решил, было, подкатить к Юлиусу с тем, чтобы вновь поприсутствовать на тренировках его бойцов. Тима давно заметил, что отношение начальника охраны Лилианы к нему стало хуже, однако не понимал чем это вызвано и надеялся, что нелюбовь Юлиуса к нему не даст тому лишить попаданца одного из развлечений. Зря надеялся. Отповедь старшего над воинами Лилианы, была довольно жесткой и сводилась к тому, что Тиме не стоит отвлекать взрослых дяденек от их прямых обязанностей и стоит пойти поиграть в другом месте. Естественно, сказано это было более обтекаемо и вежливо, но, суть попаданец уловил правильно — Юлиус его не любит и не хочет лишний раз видеть. Впрочем, отнесся он у этому факту довольно философски — в конце-то концов, он же не китайская ваза, чтобы всем нравиться. А вот отсутствие тренировок немного напрягало. Тима, долгое время живший активной жизнью, сейчас буквально чувствовал как начинает обрастать жирком. Чувствовал, что засиделся. И, если бы не его благодарность Лилиане, да и не те теплые чувства, что он к ней испытывал, что уж греха таить, то Тима, скорее всего просто бы сбежал. Отправился куда глаза глядят. Но было нельзя. А следовательно — нужно было придумать себе занятие. И он его себе придумал. Внезапно вспомнив, что у него есть аж целых два бездельничающих духа—раба, он тут же припахал их к полезной деятельности. С утра до обеда — он учился у Гадаара. С обеда до вечера — у Лона, которому припомнил его обещание подучить попаданца обращению с оружием. Это позволило на некоторое время занять себя. — Занимаешься? — отвлек Тиму от отработки очередного удара голос Лилианы. Он обернулся и увидел, что девушка уютно устроилась на одной из лавочек, находящихся в дальнем конце парка, где попаданец, вдали от посторонних глаз и тренировался в последнее время. Судя по небольшому чайному столику и парящему чайнику на нем, Лилиана тут находилась довольно давно. «Мог бы и предупредить», — с укоризной подумал Тима, обращаясь к Лону. Тот ничего не ответил, лишь поклонился Лилиане. Та же, в свою очередь, отсалютовала духу бывшего боцмана чашкой чая и подмигнула. Увидев последний жест девушки, Тима слегка опешил. «В кинжал, быстро», — все так же мысленно приказал он своему духу рабу и когда тот исчез, направился к той же скамейке. — Спелись, как я посмотрю, — хмуро поинтересовался Тима, присаживаясь рядом с Лилианой. — Не понимаю о чем ты, — хитро улыбнулась та, — чай будешь? От ее улыбки, как в той песне, на душе у Тимы стало светлее и легкая обида на девушку, из—за того, что та так легко манипулирует его слугами, мигом улетучилась. — Конечно, — улыбнулся он в ответ. Некоторое время они молча наслаждались чудесным напитком. — Если хочешь, я переговорю с Юлиусом, — наконец предложила она. — Не стоит, — отказался попаданец, — в конце концов, он в чем—то даже прав. Негоже, что посторонние лезут не в свое дело. — Ты не посторонний. — Да ладно, — отмахнулся Тима, — ты лучше расскажи как у тебя дела, а то в последнее время мы даже поговорить нормально не можем, — он вновь слегка улыбнулся, чтобы девушка не подумала, что это упрек. — Так себе дела, если честно, — с некоторой печалью в голосе ответила она. — Я могу чем—то помочь? — Не думаю. — Тогда рассказывай, в чем дело. — Да все в том же. Монора подали на меня жалобу. Якобы я специально заманила представителя их семьи к себе в дом, где и подставила под удар. Мол, у них есть доказательства того, что я знала о нападении заранее. — Чушь какая—то, — покачал головой попаданец. — То—то и оно, что чушь, но мне все равно придется присутствовать на суде. — Даже так? И когда же состоится суд? — Завтра. — Так быстро? — искренне удивился Тима, — а как же расследования и прочее? — Так суд и есть часть расследования. Монора выдвинут свои официальные претензии, я — официальное опровержение. А после начнется долгая, пустая болтовня. Я буду рассказывать как все было. Мои свидетели будут рассказывать как все было. Жандармы будут рассказывать как все было и так далее. А потом суд примет решение по делу, — пояснила девушка. — Хм, — задумчиво проговорил попаданец, — интересная система. И расследование и суд в одном флаконе. — А у вас, что, все как—то иначе происходит? — заинтересовалась Лилиана. — Да. У нас суд принимает конечное решение. Правда, потом его можно оспорить в другом, более высоком по статусу, суде. Бывает что из-за постоянных переносов заседаний люди ждут решения годами. Они еще некоторое время помолчали, каждый думая о своем. — Ты меня извини, — снова первой нарушила молчание девушка. — Это за что? — искренне удивился Тима. — Ну, я же обещала тебе это, как его там, — она замолчала, явно вспоминая что—то. — Свидание? — подсказал ей попаданец. — Да, именно его, — благодарно улыбнулась девушка. — Глупость какая, — отмахнулся Тима, — я же все понимаю. Не беспокойся, я готов ждать сколько угодно. Тем более, — он кивнул в сторону того угла парка, в котором в последнее время занимался, — мне теперь есть чем заняться. Лон оказался, на удивление, неплохим учителем. — Мы обязательно сходим на прогулку по городу. Я уже даже маршрут наметила. Как раз суд закончится и на следующий же день отправимся. — Я знаю, Лили, не переживай, — попытался успокоить девушку Тима. Они просидели еще около часа, болтая о всем подряд, наслаждаясь обществом друг друга. Разрушил их интим непосредственный Юлиус, пришедший уведомить свою госпожу о каком—то важном, госте, ожидающем ее в кабинете. — Кто именно пришел? — поинтересовалась Лилиана, поднимаясь на ноги, — и почему именно ты докладываешь? — Так получилось, — пожал тот плечами, — меня Далоф попросил предупредить вас, а сам он вроде бы отправился выполнять какое—то ваше поручение. Кто именно решил вас посетить, я, увы, не знаю. — Дожили, — всплеснула Лилиана руками, — глава моей охраны работает посыльным. Уж я поговорю с Титусом и Далофом. Как будто у нас слуг нет. Ладно, пойдем. Тима, извини, — повернулась она к попаданцу, — но, дела зовут. Спасибо тебе большое, я чудесно провела время, — она улыбнулась и слегка коснулась плеча попаданца. — Погоди прощаться, — поднялся тот на ноги, — я провожу тебя. Все равно я как раз собирался заглянуть в библиотеку. — Как знаешь, — ответила девушка, — пойдем, Юлиус, — повернулась она к начальнику своей охраны. Они вернулись в дом и направились в сторону кабинета Лилианы, который находился неподалеку от библиотеки. Девушка с воином шли рядом, чуть впереди, попаданец же, решивший не мешать им лишний раз, чуть поотстал. Какое—то неясное беспокойство маячило на грани его сознания. И он не мог понять что именно его смущает. Примерно на полпути к кабинету до него наконец дошло в чем была проблема. В самом Юлиусе. Тот был очень напряжен. Такого за ним Тима раньше не замечал. Тот, прежний, начальник охраны всегда был собран, уверен в себе, даже в самые напряженные моменты боя в нем не было той скованности, что присутствовала сейчас. А еще были слуги, их по пути встретилось предостаточно, как рабов, так и свободных. Тима насчитал не менее десятка. Неужели дворецкий никого не нашел, чтобы оповестить хозяйку? Да и с каких пор раб командует свободным? А как же те парни, что стоят на воротах? Ведь обычно именно они приносят подобные вести. — Лилиана, — тихо позвал девушку Тима. Та остановилась и повернулась к нему, собираясь что—то сказать, но начальник охраны ее опередил: — Госпожа, гость ждет. — Погоди, Юлиус, — отмахнулась она от него, — что ты хотел, Тима? — Мне кое—что нужно тебе сказать. Наедине. Это не займет много времени. — А это не может подождать? — с сомнением посмотрела она на попаданца. — Нет. — Коротко ответил он. — Юлиус, будь добр, оставь нас на минутку, — повернулась она к начальнику своей стражи. — Но, госпожа, — попытался тот образумить ее, — гость. — Юлиус! — слегка повысила она голос, после чего повернувшись к тому спиной, сделала шаг в направлении Тимы. — Лилиана! — попытался предупредить ее попаданец, но было поздно. Юлиус выхватил откуда—то из—за спины средних размеров кинжал с прямым, обоюдоострым лезвием и коротко, без замаха, несколько раз ударил девушку куда—то в район печени. Она как—то странно всхлипнула и начала заваливаться вперед лицом на пол. Тима на некоторое время замер, смотря на невозможную, нереальную картину. Лилиана, его Лилиана. Ее убил какой—то ублюдок. Человек, который должен был ее защищать. Именно последняя мысль и вывела из оцепенения. В нем начал разгораться жуткий, первобытный огонь невозможной, непостижимой ярости. Тима поднял взгляд с лежащей на полу девушки, под которой начало расползаться кровавое пятно и посмотрел прямо в какие—то пустые, лишенные всех эмоций глаза Юлиуса. — С—с—с—сука, — прошипел попаданец, — ты у меня вечность страдать будешь! — Я не понимаю твой варварский язык, червь, — усмехнувшись, бросил предатель в ответ, — хочешь моей крови? Пойди и возьми. Тима, не говоря больше не слова, балансируя на самой грани безумия, ломанулся на Юлиуса с голыми руками. Он забыл про все. Видел перед собой только это ненавистное, усмехающееся лицо. Если бы он был в нормальном состоянии, то естественно, подобной глупости не совершил. Однако у него на глазах только что убили его любимую. Да, пожалуй действительно любимую. Теперь, потеряв ее, Тима осознавал это полностью. «Убить, убить, убить, убить!», — стучало у него в голове, пока он с голыми руками несся на предателя. И каждое это «убить» было как ведром бензина для костра, разжигало его ярость, увеличивало его ненависть, его желание сделать ублюдку как можно больнее. Чтобы он хоть чуть—чуть смог ощутить ту боль, что чувствовал сейчас молодой человек. Но чуда, естественно, не случилось. Опытный боец легко уклонился от неумелой атаки попаданца. После чего, одним мощным ударом в голову. Отправил того в нокаут. Впрочем, в отключке, судя по всему, Тима провалялся совсем недолго, так как, придя в себя, увидел, что по прежнему находится в том же коридоре, где Юлиус убил Лилиану. Едва эта мысль сформировалась в голове попаданца, как на него будто ушат холодной воды вылдили. Он вскочил на ноги, осматриваясь. Но никого, кроме лежащей на полу, в луже собственной крови, девушки, он не увидел. Ни слуг, ни рабов, ни убийцы. Ему как—то вдруг стало все равно. Вместо злости, было вспыхнувшей в нем, на него накатила апатия и он, упав на колени рядом с телом Лилианы, зарыдал. Открыто, никого не стесняясь. Он плакал и просил у нее прощения, говорил какие—то глупости и снова плакал. — Не плачь, не нужно, мой милый, — пробился к нему сквозь стену горя голос девушки. — Лили, — прошептал он, смотря в ее глаза, — ты жива. Погоди, я позову лекаря. Ты главное держись. — Не... нужно... — еле слышно ответила она, — мне уже не помочь. Я это точно знаю, — она попыталась улыбнуться, однако гримаса боли исказила ее прекрасное лицо. — Просто... Просто побудь со мной... — Хорошо, родная, хорошо, — вновь не смог сдержать слез попаданец. — Я обязательно отомщу за тебя, слышишь? — Да... ты сможешь, — голос ее с каждым словом все сильнее слабел, — я знаю. Так он и сидел некоторое время, рядом с умирающей девушкой. Гладил ее по голове. Шептал всякие ободряющие глупости. Давал обещания, которые не сможет выполнить. И корил себя за то, что ничем не может помочь своей любимой. Будь он магом — смог бы что-то сделать, а шаманизм — очень сильная, но очень ритуалозависимая вещь. Единственное что он мог сейчас — это призвать своих духов—рабов, однако, те вряд ли были в состоянии спасти ее. Внезапно у него появилась идея. Граничащая с безумием, но все же идея. Он все же мог кое—что сделать для Лилианы. Время. Вот чего сейчас не хватало. А он, он знал способ, как можно выиграть его достаточно для того, чтобы что-нибудь придумать. — Лили, — лихорадочно зашептал он, обращаясь к умирающей девушке, — ты мне доверяешь? — Что... за... глупости... — еле слышно прошелестело в ответ, — конечно я тебе доверяю. — Тогда ничего не бойся. Я все исправлю. Клянусь своей душой. Он поцеловал ее в, некогда алые, а сейчас — совершенно бледные, губы. За его спиной раздались какие—то крики, топот ног. Однако, он совершенно не обращая на них внимания, достал у себя из—за пояса свой кристальный серп и без размаха всадил его прямо в сердце своей любимой.