Звезды тонут в твоих глазах

Спустя час или два, в которые Кларк все еще набирается решимости, отведя немалую роль в этом деле шампанскому, в зале остается едва ли половина сотрудников «Полиса». Оставшиеся разошлись по домам, на продолжение банкета в клубе (среди вторых - Миранда и Джаспер, настойчиво просившие Кларк присоединиться, но та отказалась) и еще бог знает куда. Кларк присоединяется к небольшой компании, что расположилась на диванах, сдвинув их в попытке организовать что-то вроде круга. Линкольн держит в руках гитару и поет незнакомую Кларк песню. Она тихонько садится на свободное место, стараясь не производить шум, чтобы не нарушить эту атмосферу. Голос у Линкольна, оказывается, очень красивый и пронизывающий, и все восхищенно слушают, внимая каждому слову, а кто-то тихо подпевает. - Это уже третья песня, ребят, я выдохся. Есть желающие меня сменить? – закончив песню, Линкольн кладет инструмент на колени и разминает пальцы. - Я хочу. черт, я что, действительно сказала это вслух? Кто-то ободряюще улыбается, парень, сидящий рядом, хлопает ее по плечу, и Кларк мысленно дает себе подзатыльник, но Линкольн уже протягивает ей гитару. Она встает, осторожно ставит бокал на пол у дивана, и берет инструмент в руки. Полузабытое чувство проникает в пальцы, которыми она аккуратно трогает струны, вспоминая. - Я играла когда-то… Это было очень давно, - объясняет Кларк с улыбкой. – Поэтому если собьюсь, простите заранее. Ребята вдруг начинают негромко ей аплодировать. - Давай Кларк, тут все свои! – подбадривает Линкольн. В этот момент она поднимает глаза и видит Лексу, которая присоединяется к этой компании, присаживаясь на угол дивана и тоже мягко ей улыбается. Сердце в груди делает кульбит. Она с секунду раздумывает, а потом зажимает струны пальцами, взяв первый аккорд, и начинает петь. я смотрю на тебя сквозь стекло не знаю, сколько времени уже прошло а кажется – целая вечность… Голос слегка охрип от волнения, и пару раз Кларк все же сбивается, но, кажется, никого это не волнует, потому что все смотрят на нее с восхищением. Но, если быть честной, она никого вокруг не видит, кроме одной лишь Лексы. что ты чувствуешь? — вот в чем вопрос но я забыла, ты не ищешь простых ответов Лекса, кажется, впервые с самого начала вечера смотрит на нее по-настоящему, почти не отрывая глаз от ее лица, пальцев, что скользят по струнам, и Кларк улыбается, продолжая петь такие знакомые слова, которые она, наверное, никогда не забудет – столько тысяч раз она играла эту песню. И где-то в этот момент – она не может сказать точно, в какой именно – она точно решает, что не позволит себе сдаться и не уйдет, не поговорив с Лексой еще раз. но никто никогда не говорил, что вечность ощущается как дом если остаешься наедине со своими мыслями И пусть ей будет больно, обидно, да уже наплевать на это. Она обязана не дать ей погаснуть, как просила Аня, если только это будет в ее силах. И Кларк соберет эти силы, все соберет, сколько сможет. и эти звезды эти звезды – светят для тебя… Судя по тому, как громко все хлопают и кричат, Кларк возымела со своей песней огромный успех. И она смущенно благодарит, радуясь тому, что не растеряла все навыки за все годы, пока не брала в руки гитару. Даже на секунду мелькает мысль начать снова играть… Но она тут же забывается, как и все остальное, когда Кларк возвращается к своему месту, поднимает бокал, залпом осушает его, чувствуя, что в горле пересохло, и в этот момент к ней подходит Лекса. - Это было потрясающе, Кларк. Я под впечатлением от твоих талантов, - говорит она мягко. Кларк счастлива увидеть, что Лекса улыбается. - Спасибо. Я, правда, давно не играла. Приятно было вспомнить былое. Неловкое молчание воцаряется между ними. Гитару уже передали кому-то еще, но Кларк смотрит только на Лексу, - Рисование, музыка… Что еще ты прячешь? – Лекса заправляет за ухо прядь волос, и Кларк абсолютно загипнотизирована этим движением. - Если способность съесть все вон те потрясающие кексики не считается талантом, то на этом все. Лекса оглядывается в направлении тех самых кексиков, и Кларк без лишних слов идет к столу, на котором уже почти ничего не осталось из еды, но она действительно впечатлена десертом: крошечные, на один укус, мини-капкейки с кремом привели ее в восторг. В этой части зала почти никого нет, за исключением двух обнимающихся на танцполе пар, которых не смущает отсутствие музыки: ее выключили, чтобы не мешать игре на гитаре. Кларк осторожно берет два кекса. Протягивает один Лексе, держа его на раскрытой ладони: - Будешь? - Буду, - отвечает она и берет его двумя пальцами. Ситуация неожиданно вызывает у Кларк смешок. - Не понимаю, что происходит, если честно, но чувствую – что-то не так. - Мне нравится есть кексы с тобой, - просто отзывается Лекса, но делает это так тепло, что у Кларк замирает сердце. Она опускает взгляд и смотрит на свои руки, в которых осталась лишь бумажная корзинка от бисквита, кладет ее на стол и отряхивает пальцы от незаметных крошек. - У тебя крем остался… Вот тут. – Лекса указывает на ее лицо. – Можно я..? И, не дожидаясь ответа, проводит пальцем прямо возле уголка ее губ, стирая крем. Кларк прикрывает глаза, когда чувствует, как маленькое прикосновение отдалось дрожью почти во всем теле. Лекса задерживает руку на ее щеке чуть дольше, чем того требует ситуация. Кларк задерживает дыхание на эти несколько секунд, и они вдруг кажутся такими сладко-долгими. - Я хотела позвать тебя потанцевать со мной, - тихо говорит она и улыбается. И прежде, чем Лекса может что-то ответить, продолжает: - Но я передумала. - Почему? – брюнетка вновь очаровательно склоняет голову вбок. - Потому что у меня есть идея получше. – И Кларк хитро улыбается, видя ее вопросительный взгляд . – Мы отсюда сбежим. Подожди здесь. Лекса, все еще не понимая, смотрит, как Кларк исчезает в полумраке зала, чтобы вернуться спустя минуту. В руке у нее – бутылка апельсинового мартини, а в глазах – довольный блеск. - Я видела, как Линкольн припрятал его в самом начале. Надеюсь, он не расстроится. Ох… - она запинается, лукаво глядя на Лексу. – Не ругай его, ладно? - Так вот почему они вечно жалуются, что не хватает алкоголя… - смеется Лекса, стреляя глазами в сторону Линкольна, но он поглощен беседой и гитарой, так что не замечает, как его заначка плавно уплывает из рук. - Идем скорее, - Кларк хватает Лексу за запястье и тянет в сторону выхода. Дверь за ними тихо закрывается, и они быстро идут к лифту, который доброжелательно раскрывает перед ними створки почти сразу же, словно способствуя неожиданному побегу. - Кларк, что мы делаем? – глаза Лексы распахиваются в удивлении, когда блондинка открывает бутылку и делает из нее глоток, а потом протягивает ей. - Помнишь ты сказала, что никогда не напивалась и не делала после этого ничего безрассудного? Так вот, это, - Кларк кивает на бутылку. – Чтобы напиться, и я бы не сказала, что мы действительно нарушили десятки правил, просто сбежав с вечеринки, но это, по крайней мере весело. Для первого раза. - И она весело подмигивает Лексе, которая, заражаясь в этот момент беззаботностью, осторожно пьет мартини. - Ох, я же речь в конце должна была говорить… - вдруг вспоминает Лекса, оглядываясь, когда Кларк ловит для них такси. Она открывает заднюю дверь перед девушкой и шутливо кланяется ей: - Кто-нибудь скажет за тебя. - И куда мы едем? - В центральный парк! – говорит Кларк, кивая водителю, тем самым задавая ему цель маршрута. – Там вечером очень здорово. И такси несется по вечерним улицам в указанном направлении, а Кларк проникается своей же идеей, которую она выдумала буквально на ходу, и никак не может перестать улыбаться, особенно, когда она видит, как с каждой минутой расслабляется и веселеет Лекса. Они передают друг-другу бутылку с мартини, в которой уже гораздо меньше цитрусово-пряного напитка, чем в начале, и не говорят ни слова, пока автомобиль не останавливается на знакомой улице. - Идем! – Кларк указывает, почему-то, в противоположную от парка сторону. - Но… - Лекса непонимающе оглядывается назад, где виднеется вход, но все же идет за Кларк. Та сворачивает за угол и останавливается перед дверьми кондитерской. Судя по табличке, она закрыта, но Кларк на нее даже не смотрит, а подходит к чему-то, напоминающему розовый банкомат. Задумчиво тычет пальцем в экран. - Это что… Автомат с кексами? – удивляется Лекса. - Точно! Это круто, правда? Тех кексов мне было слишком мало. - Ого… Я не видела таких раньше. Кларк листает варианты на экране, прежде чем выбирает для себя шоколадный кекс и оборачивается к Лексе: - Какой ты будешь? - Не знаю… - смущенно теряется та. – Красный бархат? - Есть, Командующая! Под притворно-недовольное бурчание Лексы, Кларк вытаскивает из автомата две коробочки с кексами и передает ей одну из них. - Вот теперь можно идти в парк. Вечерний Центральный парк, по мнению Кларк, определенно прекрасен. Сейчас здесь довольно тихо и малолюдно, и они бредут по аллее, прервав разговоры для того, чтобы с удовольствием наслаждаться мягкой выпечкой. - Чего ты ухмыляешься? – Кларк поднимает брови, когда смотрит на эту ухмылку на лице девушки. Та усмехается: - Ты забавная. И эти кексы… Это очень мило. - Обожаю их, что поделать. Хочешь попробовать мой? Лекса с улыбкой качает головой: - Слишком много сладкого для меня. Одного хватило. – Она приподнимает руку с пустой коробочкой. – Но спасибо, что предложила. В следующий раз я попробую шоколадный. Кларк счастлива слышать про следующий раз и даже не пытается это скрыть. Фонари мягко зажигаются, освещая аллею теплым светом. Этот вечер такой уютно-теплый, такой совершенно летний, что Кларк кажется, будто в душе теплеет лишь из-за одного этого чувства умиротворения, из-за шелеста листвы, из-за присутствия рядом девушки, без которой она уже не может представить своей жизни. Хочется сохранить тепло, искупаться в нем, раствориться. Вскоре с кексами покончено, и ничего не отделяет Кларк от разговора, на который она была так настроена в лофте, но, кажется, начинает терять часть уверенности. Она пытается укрепить ее с помощью мартини, надеясь, что небольшой комок нервозности, который засел где-то в груди, немного рассосется. - Должна признать, - говорит вдруг Лекса, - Может и есть более безумные вещи, чем побег сюда, но мне здесь очень нравится. Спасибо тебе. Вряд ли я выбралась бы сама. - Начали с малого, да? – смеется Кларк. - Ну, почти. Я в последнее время так сильно завалена работой, что остается мало времени даже на простые прогулки. Уже почти забыла, как прекрасно это место. - Я тоже давно не была… Мы с папой ходили сюда в детстве, чтобы покормить уток. – Кларк показывает рукой в направлении небольшого водоема, что виднеется среди деревьев. – Идем туда? Может, утки еще здесь… У нас нет для них хлеба, но на каблуках сложно гулять слишком долго. Просто… Посидим? И Лекса кивает. Кларк ведет их туда, где они часто бывали с отцом, и это место определенно всколыхнуло теплые, печальные воспоминания в голове. Скамейка одиноко стоит неподалеку от воды, а прекрасный вид на каменный мост, наверное, навсегда запечатлелся у Кларк в душе еще с самого детства. - Красиво… - замечает Лекса, когда они останавливаются у скамейки. Кларк с удовольствием садится, только сейчас понимая, как ноют ступни после целого вечера на каблуках, и ее губы трогает легкая улыбка, когда Лекса садится рядом, а не на противоположный край. Бутылка уже полупустая, и цитрусовый вкус напитка, с легкой горчинкой и фруктовыми нотками, кажется, идеально вписывается в этот вечер. Молчание слишком, слишком надолго затягивается, грозя перерасти в гнетущее, пока Кларк пытается угадать, о чем думает сейчас Лекса, глаза которой устремлены куда-то на воду. - Кларк… - Я… И они обе замолкают, когда понимают, что начали говорить одновременно. Кларк слегка краснеет от смущения. - Ты первая, - улыбается Лекса. Кларк хочет поспорить, но это будет глупо, поэтому она просто кивает и ставит бутылку куда-то позади себя, тут же позабыв о ней. - Аня говорила со мной, - сообщает она, надеясь, что Лекса не рассердится, и, слава богу, ее лицо выражает лишь легкое удивление. Она явно понимает, о чем шла речь, но все-же спрашивает: - Обо мне? - Да. – Кларк нервно сжимает свои пальцы, стараясь заставить их перестать дрожать от волнения, но рядом с Лексой это практически невозможно сделать. Мысленно благодарит мартини за то, что немного развязал ей язык. – Она сказала, что ты сделала мне комплимент. - Так и есть. Ты сегодня очень красивая, - повторяет Лекса то, что говорила в лофте, и от нее это слышать в тысячу раз приятнее, до мурашек, до легкого покалывания в ладонях. - Спасибо… - почти шепчет она в ответ, поднимает на девушку взгляд, и, сама себе удивляясь, чувствует неожиданное желание заплакать. Блеск в глазах едва не выдает ее, потому что на лице Лексы на какую-то секунду мелькает встревоженность, но, видимо, решив, что ей показалось, она спрашивает мягче, чем раньше: - А что еще она сказала? - Что мы все боимся чего-то, и это – абсолютно нормально. Но это не должно мешать лампочкам гаснуть, понимаешь? - Если честно… Нет. - Неважно. Лекса, послушай, я… Может, это прозвучит глупо. Но у меня нет других подходящих слов, потому что это именно то, что я чувствую. А я чувствую, что моя жизнь словно наполнилась чем-то новым и абсолютно потрясающим, с тех пор, как я встретила тебя. Я не могу игнорировать это, я не могу врать, что мне все равно, хотя я пыталась, поверь, но мне не все равно. Я не приходила в «Полис» с того вечера, потому что пыталась понять, как я теперь должна относиться к тебе, когда ты такая хорошая, понимающая… И не моя. - Кларк говорит все это на одном дыхании, боясь застрять, запнуться, потому что она уверена, что никогда не решится начать этот разговор снова и позорно сбежит. – И мне хотелось, клянусь, просто забыть наш разговор и не вспоминать о нем больше, но я думала о тебе каждую гребаную минуту, и даже ночью я… Она прерывается на полуслове, и неожиданно становится так тихо, будто звук кто-то резко выключил, и Лекса молчит, только смотрит на Кларк в ожидании, когда она продолжит, но Кларк слишком долго вспоминает, как дышать. Лекса на секунду закрывает глаза, а затем просто кладет свою ладонь на крепко сжатые пальцы девушки в успокаивающем жесте, чувствуя, как они слегка расслабляются. Кларк медлит еще секунду, перед тем как тихо говорит: - Однажды я проснулась с воспоминанием о тебе. Это был лишь сон, но ты была там, точно. Мне всегда снились эти странные сны, но ни один из них не был таким реальным, как тот, в котором я увидела тебя, Лекса. Лекса определенно удивлена, и она тоже некоторое время молчит, лишь смотря на Кларк своими изумрудными глазами, в которых читается нежность, и это так, черт возьми, прекрасно. - И что в нем было? – спрашивает она. - Лес, горы и мы с тобой... Ты показывала мне созвездия в небе. Клянусь, я видела, как звезды тонут в твоих глазах. Ты была немного другая... Ты была прекрасна. И Кларк на секунду видит те самые звезды, сотканные из воспоминаний о сне, которые она бережно хранила у себя в памяти все это время. Конечно, сейчас Лекса одета в платье, а не в плащ, и за спиной у нее не торчит рукоять меча, но тепло в глазах – совершенно точно такое-же, как и там, и именно этого кусочка пазла не хватало, чтобы сложить его воедино. Лекса смотрит. Кларк ломается. Она сдается под натиском этих неведомых до сего момента чувств, что разрывали ее душу все это время. Сердце колотится неприлично быстро, и оно точно разорвется, если Лекса сейчас не ответит что-нибудь, потому что если она сейчас оттолкнет Кларк, если уйдет… Одна лишь мысль об этом причиняет боль. Лекса не уходит. Она глубоко вздыхает, и Кларк хочется зажмуриться, будто перед прыжком в воду, но она не делает этого, обещая себе, что дождется ответа, чего бы это ни стоило. - Ты невероятная, Кларк, ты знаешь об этом? – Лекса говорит это так медленно, словно ей с трудом дается каждое слово, а на ее щеках появляется легкий румянец. – Я не собираюсь лгать о том, что я ничего к тебе не чувствую, потому что это не так. Я лишь пытаюсь… - она запинается, не зная, как правильно подобрать слова. – Я лишь пытаюсь думать головой, а не сердцем, понимаешь? Однажды я уже позволила чувствам взять верх, и это кончилось… Плохо. Я так боюсь совершить ошибку снова, потому что я дерьмово справляюсь с последствиями, и я не хочу больше никого ранить, я… Кларк берет ее руки в свои, переплетая их пальцы, и сжимает их сильнее, чем хотелось, но она практически неспособна контролировать это, ей так хочется найти подходящие слова, лишь бы никогда не видеть в хвойных глазах такую грусть, как сейчас. - Послушай, я понимаю, что это лишь слова пока что, но сейчас это все, что я могу, Лекса, я не думаю, что это ошибка. Ты уверена, что ты сейчас чувствуешь это все, - она обводит глазами их руки, парк, мост, - так, будто это неправильно? Я точно знаю, что нет, потому что… Никогда и ни к кому меня не тянуло так, как к тебе. Я влюблялась, я тоже ошибалась, но это впервые... Впервые ощущается так реально. И я знаю, глупо, но даже мои странные сны вдруг обрели для меня смысл, когда появилась ты. Я не знаю, почему вижу их, почему вижу тебя там, но я впервые в жизни чувствую себя… Целостной. Настоящей. Ты понимаешь? Она не может перестать говорить, потому что уверена: как только слова кончатся, из глаз польются сдерживаемые все это время слезы, и что-то важное просто рухнет, как карточный домик, внутри нее. - Я не знаю, какие ошибки ты сделала, и не буду настаивать, чтобы ты рассказала, если не хочешь, но я хочу, чтобы ты знала: ты можешь доверять мне. Ты можешь быть собой рядом со мной. Только… Когда ты грустишь, у меня сердце разрывается, я на все готова, чтобы не видеть тебя такой грустной. Какая же ты потрясающая, Лекса… - Ох, Кларк. Тебе не нужно даже ничего делать, потому что я точно не могу грустить, когда… Когда ты рядом, - Лекса говорит это так искренне, что весь мир вокруг них словно замирает. - Я бы, наверное, свернула горы, чтобы заставить тебя улыбнуться. Кларк ничего вокруг не видит, кроме улыбки Лексы после этих слов, и она готова рассыпаться в ее руках прямо на этом месте, чувствуя, как вся дрожит, и холод не имеет к этому никакого отношения. - Мне лишь нужно немного времени, Кларк, если ты готова подождать хотя бы до окончания твоей работы и открытия клуба… Хорошо? Я не могу переступить через себя, как бы мне ни хотелось, не могу позволить смешать сейчас личное и работу. А мне, не буду врать, хочется. Очень. – Лекса опускает глаза и очень быстро, лишь секунду, смотрит на ее губы. - Если ты готова, то я и я готова ждать, Лекса, - вкладывая в голос побольше уверенности, отвечает Кларк, и почти не лукавит. С этим она точно сможет справиться. - Спасибо… Кларк не хочет прерывать волшебство этого вечера ни на минуту, не хочет отпускать ладони Лексы, которые она все еще держит в своих, только бы подольше побыть рядом, особенно сейчас, когда она точно знает, что у них еще есть время, что ее чувства – такие сильные, такие переполняющие ее – взаимны, и ей хочется кричать от счастья. Но ее планам, видимо, не суждено сбыться, потому что несколько водных капель издевательски падает на кожу, и они ощущаются такими холодными сейчас, несмотря на летнее тепло. А спустя, кажется, несколько секунд, дождь обрушивается на город. Капли расходятся кругами по водной глади озера, у которого они сидят, барабанят по асфальтовым дорожкам. Лекса, кажется, в шоке, она даже рот приоткрыла от удивления, не зная, то ли смеяться, то ли визжать, и Кларк сама не может сдержать смех, глядя на ее лицо. Она отпускает ее руки и подставляет дождю ладони, позволяя намочить их. - Боже, Кларк, бежим скорее, мы же сейчас намокнем! Кларк смеется, удивляясь, какую скорость может развить девушка на каблуках, когда боится вымокнуть под дождем, и спешит за Лексой на аллею, под кроны деревьев, хотя они совсем не укрывают их от падающей с неба воды, несмотря на густую листву. - Лекса, стой! – кричит Кларк со смехом, догоняя ее, хватает за руку и поворачивает к себе. – Это же парк. Куда мы успеем добежать? Лекса замирает на месте, понимая, что Кларк права, и такая обреченность отражается на ее лице, что Кларк не может заставить себя перестать смеяться над ситуацией. И спустя несколько секунд Лекса, заражаясь этим смехом, улыбается так счастливо, что перехватывает дух. Ее волосы уже совершенно мокрые, и Кларк, не думая, что делает, протягивает руку и убирает упавшую на ее лицо прядку. Ее ладонь на мгновение задерживается на щеке Лексы. В зеленых глазах – неподдельное счастье, Лекса замирает на месте, затаив дыхание, не решаясь ничего сказать, лишь смотрит так, что все на свете перестает иметь значение. - Останови меня, потому что я тебя сейчас поцелую, - срывающимся шепотом говорит Кларк, проводя по ее мокрой щеке дрожащими пальцами, и она ожидает, что Лекса сейчас отстранится, отвернется, скажет что-нибудь, но этого не происходит, черт возьми, не происходит. И Кларк преодолевает ничтожное расстояние в одно мгновение, накрывая ее губы своими, и почти теряет голову, когда Лекса отвечает на поцелуй. Ее дыхание сбивается, руки обвивают шею Лексы, она зарывается пальцами в мокрые волосы, притягивая ее ближе к себе, будто чувствовать ее теплые губы на своих – это еще недостаточно близко, чтобы не рассыпаться в этом поцелуе, который она уже не один десяток раз представляла в своих фантазиях. Холодные капли падают на их лица, плечи, стекают тонкими струйками по коже. Дождь продолжает идти.