Месть и самооборона

- Наложница Чу, куда вы? Постойте вам нельзя туда! *Хлоп* Госпожа Юй движением руки отбросила от себя служанку, вцепившуюся мертвым хватом в ее рукава. Никто и никогда не позволял себя так вести с ней. «Наложница Чу?» Юй Цзыюань усмехнулась. На лице ее появилось гневное выражение. И служанка на полу сжалась под вниманием холодного взгляда, брошенного сверху вниз. Женщина в пурпурных одеяниях и с собранными наспех в косу волосами никогда на нее не смотрела ТАК. Наложница Чу всегда была тихой и покладистой госпожой. И может поэтому притягивала к себе насмешки со стороны других обитателей гарема императора. Каждый в пределах дворца знал, что за пренебрежение к младшей наложнице им ничего не будет. Юй Цзыюань, скользнув нечитаемым взглядом по служанке, торопливо направилась к закрытым дверям. Она собиралась во чтобы то ни стало разобраться, что здесь происходит. Взявшись за золотую ручку, не остановленная стражей она глубоко вздохнула. Из-за дверей доносились приглушенные голоса. «Госпожа Цисинь убьет меня!» Служанка зажмурилась и, подобрав полы своего одеяния, осторожно ступила вслед за наложницей Чу. Встала от нее по правую руку. Юй Цзыюань не обратила на девушку ни малейшего внимания. Приведя свой взор в состояние покоя, она толкнула дверь. На ее лице не играла ни одна ненужная эмоция, и глаза полны были уверенности. Служанка тихо пискнула, когда двери с шумом отворились, и перед ними предстал стол, за которым с легкой улыбкой на губах лисица Цисинь вешала лапшу на уши Госпоже Вэй. Матери молодой наложницы, недавно вошедшей в гарем императора и уже успевшей испытать на себе все прелести садизма и жесткой конкуренции. - Чу Чжанси! – на лице Госпожи Вэй отразилась радость удивления. Она с грациозностью, присущей всем женщинам клана Вэй, подскочила на ноги и в секунду оказалась рядом с дочерью. Она всегда была против этого брака. Отдавать свое чадо в наложницы императора было выше ее сил. Но не видеться с ней было куда большим мучением. Чу Чжанси писала ей письма о том, что с ней все хорошо и что встречаться с семьей, к сожалению, не разрешено, не положено, но последнее время от дочери не было ни весточки. Перед взором первой госпожи дома Вэй и жены генерала Чу предстала совершенно исхудавшая девочка-тростинка. Со стоическим выражением лица и глубиной холодных глаз, с накрывшимися толстым слоем косметики синяками под ними. Госпожа Вэй бросилась к дочери с неприкрытым испугом. Первая наложница гарема и кандидатка в жены императора Госпожа Цисинь в гневе поджала губы. Служанка от этого зрелища сжалась и незаметно юркнула за дверь. - Госпожа Цисинь! Как это понимать? – Госпожа Вэй держа свое чадо за тонкое запястье повернулась к лисице лицом, - Вы сказали, что с моей дочерью все в порядке. Но что я вижу! Вы говорили, что я не могу с ней встретиться, так как юная госпожа Чу находится в отъезде с императором, но что тогда моя дочь делает здесь!? Цисинь Ци изобразила на лице удивление и крайнюю озабоченность: - Госпожа Вэй! Как вы могли обо мне плохо подумать! Я соврала вам. Нет мне прощения. Дело в том, что госпожа Чу подхватила простуду. Ей не здоровиться, не знаю уж, весть ли о вашем приезде заставила ее больное тело подняться с кровати и отправиться с вами на встречу. Я лишь не хотела вас огорчать! Лисица, вспорхнув рукавами, как бабочка подлетела к наложнице Чу и взяла ее вторую руку в свои. - Сестренка Чу, зачем же ты себя напрягаешь! Я знаю, тебе плохо было вчера, ты едва могла встать с кровати! Госпожа Вэй взволнованно выдохнула, всматриваясь в тонкие черты дочери: - Это правда, Чу Чжанси? - Сестренка Чу скажи что-нибудь! - Нужно позвать лекаря! «Интересно мне дадут вставить хоть слово?» Наблюдая за вихрем лживых эмоций, проносящихся на лице наложницы Цисинь госпожа Юй испытывала отвращение. Гнев уже подступал, и своей тонкой рукой, что сейчас находилась в капкане рук Цисинь, она хотела ненавязчиво свернуть той шею. «Будь я сейчас в своем теле, мне бы это не составило труда.» Внутренне она заставила себя успокоиться. Черт! Это тело было слишком слабым. Она еле держала себя на ногах. И лишь усилием воли заставляла себя не упасть в обморок. Тело наложницы Чу действительно было больно. Только вот не из-за мнимой простуды. Неделю назад очнувшись в незнакомом месте в ворохе простыней госпожа Юй обнаружила в своем организме высокое содержание яда и бездушно загубленный плод «любви» наложницы Чу и императора. Которому, к слову, и дела до происходящего не было. Два факта не нужно было сопоставлять, чтобы понять в чем тут дело. После жестокой смерти от рук ублюдков из клана Вэнь госпожа Юй проснулась в теле девушки, ставшей жертвой гаремных разборок, пороков и подлостей женского общества. Насколько бы ужасным человеком себя не считала Юй Цзыюань такое поведение ей казалось дикостью. Опуститься до такого могла лишь самая последняя мразь. Поэтому она продолжала с нескрываемым отвращением смотреть на прилепившуюся к ней лисицу. От чуткого сердца матери Чу это конечно же не укрылось. На лице Юй Цзыюань скользнула холодная усмешка. *БАМ! * С грохотом госпожа Цисинь полетела на пол, как это недавно сделала ее подчинённая. - Убери от меня свои руки. Голос Госпожи Юй был спокоен. На шум из-за дверей показались слуги. - Госпожа Цисинь! Они обступили Цисинь Ци со всех сторон, помогая ей подняться. На глазах лисицы выступили слезы непонимания: - Сестрица Чу! Один из старших евнухов, оказавшийся здесь как нельзя некстати вскрикнул, указывая пальцем на наложницу Чу: - Что на тебя нашло? Как ты могла так поступить с Госпожой Цисинь? Тебе это с рук не сойдет! Кажется, эти люди забыли, что с момента холодной усмешки на лице дочери Госпожа Вэй продолжала лишь тихо наблюдать, держа за руку Юй Цзыюань. К сожалению, для гарема императора, эта женщина поняла сразу, что здесь происходит, и в душе ее уже клокотал гнев. Сердце матери не могло тут же не встать на защиту дочери. Пусть со стороны и казалось, что именно она затеяла весь этот сыр бор. - Чу Чжанси! - она нежно взглянула в окаменевшее лицо дочери. Она была определенно с самого начала против этого дурацкого брака. Чувствуется, что по приезду домой Генералу Чу придётся ой как несладко. Юй Цзыюань внутренне ехидно хмыкнула. План по созданию хаоса и беспорядка близился к своей эпичной кульминации, в то время как она сама не предприняла практически ничего. - Матушка, - она дрожащей рукой обхватила рукав Госпожи Вэй и прижалась к ней. Не будь она в таком глупом и безвыходном положении, она никогда бы не стала так бессовестно играть на публику. Но Чу Чжанси вновь была ничтожна слаба, и единственная надежда сейчас находилась в руках матери. Одинокая наигранная слеза скатилась по щеке Госпожи Юй. - …они… эти люди *всхлип* они убили моего ребенка, матушка. Как мне теперь жить! Я не хочу! Тело Чу Чжанси тряслось, она слабой рукой указала в сторону Цисинь Ци: - Она убила моего ребенка! Что мне теперь делать, матушка? Я не хочу больше быть здесь. Я не хочу больше быть вовсе… Глаза Госпожи Вэй в ужасе расширились. Она прошептала дрожащим голосом: - Этого не может быть… Юй Цзыюань даже стало жаль эту бедную женщину. «Если бы она узнала, что ее настоящая дочь уже неделю как мертва…» Госпожа Юй поняла, что Чу Чжанси повезло с матерью. Та не стала переспрашивать и требовать объяснений, а поняла все с полуслова. Минуты размышлений не требовалось, чтобы Госпожа Вэй ощетинилась, словно сердитая кошка. Неверию и шоку пришла на смену дикая необузданная ярость, которая из поколения в поколение передавалась всем женщинам клана Вэй и только бедняжку Чу, к сожалению, обошла. - Как ты посмела, лживая тварь! Вихрь темно-синих одежд пронесся в сторону едва оправившийся от падения Цисинь. *Хлоп* - Госпожа Вэй! Евнух и все слуги были готовы попадать в обморок. На их памяти почтенная Госпожа Вэй никогда не вела себя ТАК! Особенно заступаясь за никудышную младшую Госпожу Чу, от которой отвернулся даже собственный отец, и для которой попасть в гарем императора было недостижимой мечтой. Но сейчас эта «мечта» рушилась у них на глазах. Им всем страшно было представить будущий гнев императора. - Дрянь! *Хлоп* Пощечины градом сыпались на лисицу Цисинь, пока Юй Цзыюань умиротворённо наблюдала за этим в сторонке. От этого волшебного зрелища даже ее недавно разболевшаяся голова почти пришла в норму. Нет ничего лучше, чем наблюдать за избиением лисицы Цисинь. За эту неделю та успела порядком ей надоесть. - Госпожа Вэй, сейчас же прекратите! Слуги силой оттащили матушку Чу от ревущей в голос и весьма по-настоящему наложницы. Но сопровождающие госпожи Вэй, до этого с таким же блаженным лицом наблюдавшие за расправой над Цисинь, встали на защиту своей госпожи. Таким образом люди в комнате разделились на два вражеских лагеря. И в центре всего этого хаоса возвышалась Госпожа Юй. Впрочем, ее тут же схватили за руку и надежно спрятали за широкой спиной телохранителя клана Вэй. - Чу Чжанси, я забираю тебя домой! Это даже не обговаривается! Мать Чу Чжанси была в бешенстве. - Матушка! – кто-нибудь дайте этой достопочтенной уже Оскара, - Но как я могу!? Госпожа Вэй нахмурилась. По сути она действительно ну никак не могла забрать отсюда свою дочь. Больше всего на свете она сейчас ненавидела своего мужа. Почему ее младшая дочь оказалась в таком месте? Почему госпожу Вэй снова никто не стал слушать? Она не хотела своей дочери такой судьбы. А теперь Чу Чжанси была не только опорочена, но и выставлена на смех. Что будет разорви они сейчас узы с императором? Это будет как прямое объявление холодной войны. В прочем, это были уже проблемы ее дражайшего мужа. Пусть Чу Чжанси никогда больше не сможет выйти замуж, и пусть Госпоже Вэй придется выслать дочь в родной клан Вэй. Там она хотя бы будет в безопасности. - Чу Чжанси, твой отец Генерал Чу, а твоя мать старшая дочь дома Вэй, ты еще как можешь! А вот ты, дрянь, - госпожа Вэй бросила гневный взгляд на раскрасневшуюся Цисинь Ци, - Еще за все нам заплатишь! С этими словами она приказала оттолкнуть в сторону перегородившего им дорогу и бормочущего что-то несвязное евнуху. И все еще крепко держа Юй Цзыюань за запястье, направилась к выходу из поместья. Неделю назад, оказавшись в теле бесправной младшей дочери дома Чу, Юй Цзыюань первым делом подумала о побеге. В гареме императора она не могла оставаться ни минуты больше. Не после того, что пришлось здесь пережить предыдущий владелице тела. Сидя в трясущемся экипаже Юй Цзыюань размышляла над безвыходностью своего текущего положения. Ей было уже семнадцать. Возраст, в котором уже и надеяться не стоит на развитие ядра. Всю свою предыдущую жизнь она была заклинательницей. Она руководила кланом, сражалась с демонами, была смелой и сильной. Была выходцем многоуважаемого клана Юй и женой главы клана Цзян. Никто и никогда не смел относится к ней ТАК. Никогда она не чувствовала себя настолько беспомощной, чтобы ее жизнь зависела от решения женщины, сидящей напротив, ее матери. В прошлом она не получала никакой поддержки от матери, навязавшей ей брак с господином Цзян. Никто и никогда не хватал ее та за руку и не уводил из проклятого места и от людей с кем ей больно было находиться. Она сама. Разве она сама поступала так же по отношению к своим детям? Она, как и своя мать была никудышным родителем. Именно поэтому она не могла и не силилась понять госпожу Вэй. - Чу Чжанси… - слабый голос отвлек ее от размышлений, - Все будет хорошо. Я была плохой матерью, заставив тебя так страдать, но я обещаю, что исправлюсь. Прости меня. -… да, матушка. Госпоже Юй нужно было срочно решить, что делать. Разве кто-то вроде нее мог позволить себе безвольно плыть по течению. - Ты много натерпелась. Мне страшно думать, о том, что ты пережила. Но теперь все хорошо. Ты в безопасности. Мы едем домой. Юй Цзыюань нахмурилась. Она подумала о горящей пристани лотоса, и сердце ее заболело. Впервые за долгую неделю, тянущуюся словно долгий и до глупости нелепый сон, где она была не сильнее гнущейся тростинки, она могла дать волю этому чувству. Чувству потери и незащищенности. «Черт!» Ей нужно было срочно стать сильнее. Если она все еще хотела жить. За окном пестрым ковром проносились привычные пейзажи Цзянху. Но все же незнакомые картины. Она оказалась в новом мире и в новом теле. Теперь все будет совершенно не так, как было раньше. Юй Цзыюань чувствовала это.