Поднимаясь выше облаков

Эрин приблизилась к своему письменному столу, нащупала небольшую гладкую выемку под нижним выдвижным ящиком и слегка надавила на неё. Раздался тихий щелчок, и потайная секция послушно опустилась вниз. Выудив контейнер с линзами, девушка сразу же вернула полочку в исходное положение, а сама уселась перед зеркалом. Из прозрачной глубины на неё посмотрели светло-карие, почти желтые глаза. Эрин помедлила, засмотревшись на их цвет. Вот уже много лет она носила линзы с темной радужкой, и так привыкла к этому, что на какую-то долю секунды не узнала саму себя. У неё не было проблем со зрением, нет. У бессмертных в принципе не бывает таких проблем. Да и настоящий цвет глаз ей всегда нравился больше, чем искусственный. Просто это был единственный способ обезопасить себя от нежелательного проникновения в сознание, ведь блокировать его при помощи внутренней Силы Эрин не умела. Закончив с линзами и педантично расправив складки на школьной юбке, девушка кивнула самой себе, подбадривая, и вышла из комнаты. Ей нужно было во что бы то ни стало поговорить с отцом. В огромной залитой утренним солнцем гостиной никого не было. Старший брат Эрин, Мэйтланд, вместе с матерью подбирал себе наряд к первому дню в школе ангелов и демонов — их приглушенные голоса были слышны даже сквозь закрытую дубовую дверь. Прислуга копошилась на кухне, убирая посуду после семейного завтрака. «Ну а отец, очевидно, в работе, как и всегда» — подумала девушка, направляясь к его кабинету. Она трижды постучала, выждала пару секунд и зашла внутрь. Мальбонте действительно сидел за столом над горой свитков и что-то внимательно читал. Если он и слышал, что к нему кто-то пришел, то отрываться от своего занятия явно не собирался. Не глядя на дверь, он приказал: — Прочь. — Отец, это я, — сказала Эрин, пытаясь дышать как можно медленнее, чтобы сердце не билось слишком сильно. Рядом с Мальбонте она всегда чувствовала страх и напряжение. — Я занят, — бросил мужчина, не поднимая глаз от бумаг перед собой. — Зайди позже. — Да, знаю. Но мне уже скоро нужно лететь в школу, больше возможности поговорить у нас не будет, — Эрин с трудом подавила желание потеребить манжеты или, на худой конец, прикусить губу. Отец не любил, когда она показывала неуверенность. А ещё не любил, когда она мямлила. Поэтому девушка набрала в лёгкие побольше воздуха и, не давая себе времени на заминки, выпалила: — Пожалуйста, предоставь мне личные покои в академии. Я хочу жить в одиночестве, без соседок. — Нет, — не задумываясь, ответил мужчина. От негодования Эрин лишилась дара речи. Она так долго готовилась к этому разговору, столько разных слов подбирала, столько аргументов, а отец даже не дал ей их озвучить, вынеся решение незамедлительно! В личных покоях девушка могла бы проводить ритуалы, экспериментировать над кристаллами и варить зелья без лишних свидетелей. Но при наличии соседки обо всём этом можно было забыть: практики Эрин выходили далеко за рамки принятых на небесах законов. Отцу она, конечно, назвала бы другие причины… Всё-таки, он эти законы и придумал. Но он даже не выслушал! Неужели предугадал её истинные намерения? Однажды ведь поймал с поличным, и наказал так жестоко, как никогда до этого… — Но почему? Мэйтланду ты разрешил! — Мэйтланд сильный. Ему простительно богатство, слава и власть, так как в глазах общества он этого заслуживает, — Мальбонте бросил свиток на стол и холодно взглянул на дочь. — Чего не скажешь о тебе. Уже за одно то, что самая слабая бессмертная небес окружена деньгами и роскошью, многие тебя ненавидят. Ты ничего не сделала, да и не способна сделать, чтобы так высоко подняться, однако живёшь в замке с прислугой, мелькаешь в газетах и учишься в привилегированных учреждениях. Как, по-твоему, к этому относятся ангелы и демоны, для которых единственным показателем статуса испокон веков являлась Сила? — Но ведь я не окружена никакой роскошью! И не живу в замке! Не то чтобы для неё услышанное стало открытием, но прямота и безапелляционность, с которой говорил отец, всё же ранила. — Об этом знают только члены нашей семьи. Для всех остальных — жила на протяжении нескольких лет. — И что же, лучшим решением стало лишить меня вообще всех привилегий? Показать бессмертным, что не так уж и много мне перепадает благодаря родству с правителями? — едко уточнила Эрин, на мгновение даже позабыв о страхе. — По крайней мере ты сообразительна. А теперь не мешай мне и выйди. Девушка стиснула зубы, но не сдвинулась с места. И даже понимание того, чем чревато непослушание, не смогло остановить её от праведного возмущения: — А тебе никогда не приходило в голову, что это нисколько не умаляет всеобщую ко мне ненависть? И что своими ограничениями ты мне только мешаешь? Без личных покоев, без мощных артефактов и без редких ингредиентов для зелий я беспомощна! Ты просто вышвыриваешь меня в открытый мир, вынуждая бесконечно противостоять другим бессмертным, а я при этом даже ничем не могу им ответить! Эрин не успела договорить, как Мальбонте оказался рядом и сдавил её горло рукой, вынудив приподняться на носочки. Его чёрные глаза полыхнули презрительным гневом. — Чтобы я больше никогда не слышал этого, — прошипел он ей в лицо. — Не смей винить в своей беспомощности других и лучше научись уже с ней справляться самостоятельно. Он резко разжал пальцы, из-за чего его дочь, оступившись, едва не упала на ковёр. Накрыв ладонью в миг покрасневшую кожу на шее, она медленно выпрямилась и прошептала: — Прошу… прощения. Она поспешно развернулась, чтобы уйти, но отец не дал ей этого сделать, одним щелчком пальцев заставив поменять направление и опуститься на свободный стул. Сам Мальбонте при этом занял кресло, в котором сидел до этого. — Я ещё не закончил, — сказал он. — Ты должна понимать, что, даже обладая Силой, можно оставаться слабым. Трусливым и подлым ничтожеством, на которое никогда нельзя положиться, и которое решению проблемы скорее предпочтёт постыдное бегство. И, напротив, не имея Силы, можно быть сильным. Не физически, но духом; проявляя мудрость, смелость, решительность и достоинство. Как и подобает моей дочери. — Я понимаю всё это, — тихо ответила Эрин, потупившись. — Нет, не понимаешь, — Мальбонте сцепил руки в замок, посмотрел на девушку из-под сведённых на переносице бровей. — Если предпочитаешь отсиживаться в тепличной среде на горе артефактов вместо того, чтобы приучиться к жизни с бессмертными без посторонней помощи. Эрин возмущённо вскинула голову, приготовившись горячо оспорить это заявление. Она жила в практически спартанских условиях все двадцать лет своего существования, всегда лишенная и удобств, и денег, но не жаловалась, а стоически переносила все связанные с этим трудности. Девушка надеялась, что уже достаточно доказала этим и отцу, и всем вокруг, насколько сильна духом. Но теперь выяснилось, что это совсем не так. Возникшая было обида и злость уступили место горькому разочарованию. Мальбонте всё ещё объяснял себе каждый её поступок трусостью, словно не хотел понимать, что в душе Эрин не было места этому чувству. Вовсе не страх, а практичность и здравый смысл двигали ею. — Знаю, я — паршивая овца в нашей семье. Ни ад, ни рай меня никогда не примет, а вам с мамой за меня стыдно, — слова сорвались с губ против воли. Тем не менее Эрин подняла жёсткий взгляд на отца, показывая, что давно приняла всё это, как данность. — Но отсутствие Силы не делает меня размазней. Личные покои я хотела только потому, что мне необходимо место для уединения. К тому же, соседи будут отвлекать от учёбы. Мальбонте задумчиво посмотрел на аккуратные часы, что опоясывали запястье девушки. Его молодое лицо не выражало никаких эмоций, но глаза всё же не могли утаить тяжесть прожитых тысячелетий и безграничную проницательность, полученные ценой множества лишений. Он знал или, скорее, чувствовал, что дочь чего-то не договаривает, но всё же произнес: — Башня, в которой меня пленили, теперь совершенно заброшена. Не веря своим ушам, девушка встрепенулась, распахнула глаза. — Можешь проводить время в ней. Но о комнате забудь. — Ох… — Эрин вскочила, в порыве чувств прижала руки к груди. Конечно, в своём репертуаре, но всё же правитель сделал ей шаг навстречу, и она не могла не оценить этого. — Спасибо, папа! Улыбнувшись одним уголком губ, мужчина вновь взял в руки свиток со стола и сказал: — Всё, не отвлекай меня. Я занят. Выйдя из кабинета отца, девушка вприпрыжку побежала в гостиную. Оттуда уже доносились приглушенные звуки арфы и веселый голос матери. — И я ему говорю: Фенцио, ты ублюдок! А он мне: знаешь, кто из шахматистов вероятнее выиграет партию? Она звонко рассмеялась, и Мэйтланд последовал её примеру. — Особенно смешно это слышать, когда знаешь, что он сдох практически сразу после этого! — он залился хохотом еще пуще неё. Вики хотела что-то ему ответить, но заметила Эрин и вместо этого издала то ли визг, то ли стон. — А-а-а-х! Дорогая, что за убожество на тебе надето? Как и отец, мама Эрин выглядела молодо. Но правительница, в отличие от своего супруга, совершенно не производила впечатления умудрённой годами женщины и с лёгкостью могла бы сойти за студентку. Эрин подошла к ней и брату и села в свободное кресло. На кофейном столике она заметила элегантный поднос ручной работы с двумя хрустальными чашами для ягод и фарфоровый чайный сервиз. Она протянула руку к чайнику, чтобы налить ароматный напиток и себе тоже, но тот оказался уже опустошенным. — Это наша школьная форма, мама. — Ты с ума сошла?! — вскричала Вики. — Сними это немедленно и сожги! Кто сказал о школьной форме? Для тебя не должно существовать никакой формы! Быстро надень одно из тех платьев, что я тебе покупала для торжественных церемоний! — Времени на переодевания у неё уже нет, — ядовито улыбнулся Мэйтланд, тряхнув черной шевелюрой. — Иначе она опоздает прямо в первый учебный день. — А ты в школу разве не собираешься? — удивилась Эрин. — Детка, ты меня разочаровываешь! — не унималась Вики. — Ты даже не накрасилась, не уложила волосы! Как так можно? — Я полечу на моем драконе, — самодовольно ухмыльнулся Мэйтланд. — Так что опаздываешь здесь только ты, сестрёнка. Эрин раздраженно потерла переносицу, стараясь не хмуриться. От этих двоих у неё частенько болела голова, потому что они постоянно говорили одновременно. — Мам, перестань, меня устраивает форма. И почему Мэйтланд летит на Аргорне, а я на своих двоих? Тебе не кажется это несправедливым? — она подумала о том, что ждет несчастного дракона во время такого перелёта и ощутила, как в ней снова закипает гнев. «Если Мэйтланд его хоть пальцем тронет, клянусь, я задушу его своими собственными руками!» — решила Эрин. Она даже не догадывалась, как явно в этот момент на её лице проступили черты Мальбонте. Вики пораженно захлопала ресницами. Её глаза беспомощно метнулись сначала в одну сторону, потом в другую, словно ища поддержки, но в следующую секунду она уже овладела собой. — Мэйтланд — будущий правитель ада и рая! Единственный прямой наследник с Силой великого рода Бонте! А ты… — она остановилась на полуслове, но в продолжении уже не было никакой необходимости. «…его бесполезная двойняшка» — закончила за неё мысль Эрин, поднимаясь с кресла. — Ладно, мам, не кипятись, — сказала она и криво улыбнулась. — Это же просто шутка. Я не полетела бы на Аргорне в любом случае: мне надо упражняться в крылолётстве. С этими словами девушка ушла в свою комнату. Там она достала с полки пучок листьев миндалевидной формы — видит Шепфа, дракону они понадобятся, аккуратно упаковала его в небольшой рюкзак, а затем распахнула окно и выпрыгнула наружу. Прощаться с родными ей не хотелось. Её тело моментально объяли ласковые потоки воздуха. Эрин позволила сердцу бешено застучать в бесконечные мгновения свободного падения, а потом резко раскрыла золотистые крылья и рванула ввысь. Зеленый ровный газон, испещренный клумбами, диковинные деревья, прудик и сам замок с пятью белокаменными башенками начали стремительно отдаляться. За долю секунды девушка оказалась среди кремовых перьевых облаков, да ярко-голубого неба, где было слышно лишь завывание теплого ветра. Эрин ускорилась настолько, насколько это было возможно, закружилась, раскинула руки в стороны и закрыла глаза. Как же она любила летать! В небе девушка чувствовала себя свободной, счастливой, готовой на любые подвиги! — Я стану сильной! — закричала Эрин, совершая очередной вираж. — Вот увидите! Я стану следующей правительницей Цитадели! Что это за глупость, в конце концов, Мэйтланду становиться главным над адом и раем?! Разве это не прямое нарушение закона равновесия, который родители сами и установили? Да и как ее брат сможет усидеть на двух стульях? Мальбонте завален работой, хотя властвует над одним только адом, а Вики, правительница Цитадели, постоянно прибегает к помощи многочисленных советников и заместителей! Как они представляют себе безалаберного Мэйтланда в такой ответственной роли, к тому же помноженной на два? Нет, это решительно невозможно. Долетев до парящей в воздухе скалы, девушка сверилась с часами на своей руке. «Потренируемся» — сообщила она самой себе, засекая время и тут же срываясь с места с ошеломительной скоростью. Нет развития там, где нет соперничества. Невозможно стать самой быстрой крылолётчицей, если не бьёшь собственные рекорды. Ветер ударил ей в лицо, облака стремительно задвигались с обеих сторон. В голове образовалась пустота, приносящая умиротворение. Только мысли «Вперед!» и «Быстрее!» иногда проскальзывали в сознании девушки. Когда, наконец, на горизонте показалось школа ангелов и демонов, Эрин проверила время снова. Ее полет занял 59 минут и 50 секунд, что было аж на целых 10 секунд меньше, чем в прошлый раз! Превосходно! Девушка плавно спикировала на территорию школы как можно дальше от основной массы всё прибывающих учеников — общаться ни с кем из них она точно не собиралась — и осмотрелась. Ей не доводилось бывать здесь раньше, но она много интересного слышала от родителей или читала в древних свитках их семейной библиотеки. Место это было во всех смыслах необычным: оно поддерживало гармонию на земле, хранило мир между адом и раем, располагалось ближе всего к людям, а потому бессмертные здесь старели, а смертные обретали крылья. И потому же именно здесь было благоприятнее всего проводить ритуалы или заниматься алхимией. Также Эрин знала, что в школе есть множество потайных комнат, подземелий, закрытых библиотек и сильных артефактов — и это интересовало её больше всего. Она с любопытством оглядела гигантский готический собор, скромно именуемый школой. Шпили его грозно пронзали небо, миллионы окошек испещряли белокаменные стены. Забавно, но это место, так ненавистное её отцу, было очень похоже на их родовой замок. — Привет! — вдруг раздалось за спиной Эрин, и она резко развернулась, автоматически выставляя руку для отражения удара. Перед ней стояла девушка-ангел с волосами медово-пшеничного цвета и доброй улыбкой. Она держала в руках корзинку, доверху наполненную выпечкой. — Ой, аха-ха-хах! — незнакомка звонко рассмеялась. — Прости, если напугала! Ты новенькая? Я — да, меня зовут Луиза. Вот, решила познакомиться со всеми до начала официальной части. — Э-э-э, — Эрин недоумённо уставилась на златовласку. Незнакомцы бывали с ней дружелюбны только по двум причинам: одни действительно не представляли, кто она такая, а другие, наоборот, прекрасно это знали. И в первом, и во втором случае ничем хорошим это не заканчивалось. — Эрин. — Ой, надо же, тебя зовут, как дочь правителей! — хихикнула Луиза и, достав из корзинки шоколадный кекс, протянула его девушке. — Я всех угощаю в честь знакомства, держи! Эрин неуверенно приняла подарок. — Спасибо. — Ну, еще увидимся! — с этими словами ангел оттолкнулась от земли и полетела в сторону группы смеющихся над чем-то демонов. Покрутив в руке кекс, Эрин поискала глазами мусорку. Как-то раз в начальной школе ей подсунули отравленную конфету, и с тех пор она никогда больше не принимала никаких «даров» от незнакомцев. Да и от знакомых тоже. Как назло, никаких мусорок рядом не оказалось, поэтому девушка просто кинула выпечку в ближайшие кусты. «Извини, Луиза». — Эй, новенькая! — окликнул её чей-то мужской голос. К Эрин приближался демон со светлыми, почти белыми волосами и голубыми глазами. «Что происходит?» — удивлённо подумала девушка. «Что им всем от меня надо?» — Ты зачем произведение кулинарного искусства выбросила? — поинтересовался он, широко улыбаясь. — Не твоё дело, — ответила ему Эрин и пошла от него прочь. — Погоди, куда ты? — не отставал парень. — Давай познакомимся, нам же еще учиться вместе! Меня Мэтью зовут, а тебя как? — Эрин Бонте, — отрезала девушка. Обычно этого было достаточно, чтобы всё дружелюбие стёрлось с лица бессмертного, и он прекратил попытки поговорить с ней, но Мэтью только слегка замедлил шаг. «Странно» — подумала Эрин. «Это значит, что он с самого начала знал, кто я. Что тогда ему надо?» — О, дочь правителей? — хмыкнул парень. — Круто. Ты поэтому такая колючая? Эрин остановилась, посмотрела на него с прищуром. — Чего ты хочешь? Демон рассмеялся. Пародируя девушку, он тоже прищурился и ответил: — Хочу безграничной власти и денег, а еще самую лучшую женщину небес! — А я тут при чем? Я похожа на Санту Клауса что ли? Мэтью недоумевающе хлопнул глазами. — На кого? Ответить ему Эрин не успела: отовсюду раздался громовой мужской голос, призывающий учеников собраться у главного входа в школу. Первокурсники неохотно зашевелились, стекаясь в одну большую толпу. Эрин последовала их примеру. Она надеялась, что навязчивый парень пойдет своей дорогой, но тот упрямо двинулся за ней следом. «Грубость его не задевает, моя фамилия не отталкивает. Он такой дружелюбный или просто очень хитрый?» — размышляла девушка. «В то же время: зачем ему отходить от меня куда-то, если нам обоим в одну сторону? Может, после церемонии открытия он больше ни разу не приблизится ко мне». Жаркое летнее солнце освещало площадку перед входом в школу ослепительным светом, а воздух благоухал цветами и свежестью. День оказался погожим. У огромного входа в здание стоял, сложив руки за спиной и горделиво приподняв подборок вверх, профессор. Он словно не замечал удушающего зноя, несмотря на то, что был облачен с ног до головы в черное многослойное одеяние. — Тишина! — рявкнул мужчина, когда ученики начали переговариваться между собой. — Меня зовут Адриан Чейз, я буду вашим учителем демонологии. Сейчас быстро проведём перекличку, после чего я выберу старосту курса и покажу вам ваши комнаты. «Да уж, поторопись», — посоветовала ему про себя Эрин. Расплавленный воздух моментально обжег её кожу, раскалил волосы, застрял в горле, зажаривая внутренности до черноты и кружа голову. Покидать тень дерева, у которого она приземлилась после часового перелета, было плохой идеей. Поджав губы, девушка завистливо уставилась на преподавателя. Скорей всего он, как и вообще все здесь присутствующие, даже не замечал, как автоматически подстраивается под температуру окружающей среды, чтобы чувствовать себя комфортно. Так проявляет себя Сила, что есть в каждом бессмертном. Сила, благодаря которой обитатели ада и рая могут выполнять свои прямые обязанности и которой Эрин была по неизвестным причинам лишена с самого рождения. Тем временем профессор Чейз развернул перед собой пергамент со списком учеников и начал перекличку. — Линдси Эйкер! — Здесь! — Стивен Блэк! — Тут. — Мэйтланд Бонте! Воцарилась тишина, в которой можно было услышать лишь отдалённое жужжание шмеля да шелест трепыхаемой ветром листвы в кронах деревьев. Эрин, поморщившись, переступила с ноги на ногу. Учитель, оторвав взгляд от списка, недовольно вгляделся в кучку притихших первокурсников. Несколько дней назад, когда он только услышал о том, кто попадёт к нему на курс, испытал одновременно отчаяние и бешенство. Появление в их школе отпрысков Мальбонте было неизбежным злом, однако профессор до последнего надеялся, что какое-нибудь чудесное проведение избавит его от этого. Конечно, не случилось. — Мэйтланд Бонте! — снова выкрикнул учитель, зло сощурившись. Ученики зашевелились. Кто-то начал с любопытством озираться вокруг, кто-то — перешептываться, а кто-то даже хихикнул. — Сынок Правителей с нами на курсе?! — громче, чем подобает, изумился один из ребят. — Замолчали! Профессор яростно сверкнул глазами, чем напомнил Эрин огромную летучую мышь. Да в чём его проблема? — Идём дальше. Эрин Бонте! — Комбо! — воскликнул рыжий паренёк с белыми крыльями. — Двойняшки здесь вместе! — Я сказал: замолчали! — взревел профессор, махнув рукой в сторону нарушителя тишины, и тот моментально превратился в статую. — Всем, кто посмеет ослушаться учителя, я гарантирую наказание. И не надейтесь на снисхождение благодаря своим связям! Эрин Бонте! — Я, — откликнулась девушка решительно.