Поднимаясь выше облаков

Девушка высвободила руку и покрутила ею в разные стороны, не веря собственным глазам. — Правда зажила! Полностью! Коул оглянулся на непризнанную через плечо, скользнул невнимательным взглядом по затянувшемуся порезу и двинулся к своей одежде. Лес поглощал его мысли всё сильнее. Шёпотом ветвей мрачных деревьев вынуждал пристально вглядываться во тьму и прислушиваться к малейшим колебаниям звуков. — Я никогда не рассматривала переливание крови бессмертных, как решение проблемы! А может, достаточно и выпить пару глотков? — Эрин звонко рассмеялась, закружилась вокруг юноши и тут же чуть не свалилась из-за внезапно возникшей в голове тяжести. — Рехнуться можно, — глухо отозвался Коул, вовремя удержав девушку за локоть от падения. — Точно! — истолковав его слова по-своему, обрадовалась та. Её восторг казался почти одержимым из-за посеревшей кожи и обозначившихся под глазами тёмных кругов. Она попыталась стоять ровно и ничем не выдавать накатившей на неё усталости, но вышло неубедительно: сказывалась обильная кровопотеря. Теперь разница между ней и остальными бессмертными стала абсолютно очевидной. Как бы те ни уставали, сколько бы ни ранились — они никогда не выглядели настолько плачевно, даже если находились на грани между жизнью и смертью. — Порежем руки ещё раз, — решила Эрин, заворожённо улыбнувшись исцелившемуся предплечью. — И узнаем, в чём причина! Достав обещанный лист чиа и вложив его в ладонь девушки, Коул сдёрнул свою форму с ветки и отрезал: — Нет. Я ухожу. Мертвенная лесная тишина и темень вкупе с отсыревшим воздухом тисками сдавливали его разум. Самой кожей Уэйнрайт ощущал присутствие человека с рогатым черепом где-то поблизости, его пристальный безумный взгляд, от которого волосы на затылке шевелились, как полчища земляных червей. Этот взгляд прожигал в спине зудящую дыру, но стоило обернуться: перед глазами не оказывалось ничего, кроме тёмных стволов и оголённых мокрых сучьев. — Что? — опешила Эрин. — Неужели тебе не интересно, как такое могло произойти? — Мне всё равно. Коул раскинул пепельные крылья, готовясь оттолкнуться от земли, как вдруг заметил мелькнувший за стволами деревьев тёмный силуэт. Ни одна ветка при этом даже не шелохнулась, а сам лес остался таким же неестественно безмолвным: ни птиц, ни насекомых, ни даже дуновения ветра почти не было слышно. На мгновение юноша решил, что это взвинченное тревогой сознание соткало зловещий образ. Однако до какой степени должна была развиться паранойя, чтобы он начал видеть несуществующее? Втянув носом воздух, Коул сосредоточенно осмотрел утопающие во мгле ели и кустарники. Чувство, что кто-то наблюдает за ними сквозь ветви деревьев, усилилось до предела. Казалось, сделай Уэйнрайт резкое движение, и рогатый ублюдок выскочит с самой неожиданной стороны. В горле пересохло. — Тогда ты что-то хочешь за свою помощь? — предположила Эрин, избегая глазеть на его гибкое, словно высеченное из мрамора тело. — Я могу заплатить. Коул не без усилий разжал одеревеневшие пальцы, что сжимали рубашку, и та упала ему в ноги. Нет, ему не могло померещиться. Он действительно что-то видел. В душе поселилась мрачная решимость. — Встань за моей спиной. Быстро, — велел юноша, начиная плести защитное заклинание. Его ладони при этом озарились ярко-голубым светом, который, вырвавшись в пространство, немедленно соткал полупрозрачный купол над их головами, а затем сразу угас. Такой щит сложно было заметить даже находясь в непосредственной близости, не то что с расстояния, к тому же он был куда прочнее обычных, видимых глазу барьеров, призванных отражать атаки противника. Эрин вздёрнула бровь. Лес был недвижим и словно бы мёртв, но зрение могло подводить её. Девушка до сих пор чувствовала сильное головокружение и слабость после клятвы. Она поднесла лист чиа к губам, но только теперь заметила, что тот успел куда-то выскользнуть из её пальцев. «Кровь и ад!» — выругалась Эрин, наклоняясь за лекарством. Её руки почти полностью лишились чувствительности, из-за чего колючая трава на ощупь показалась эфирной ватой. И в этот миг откуда-то сверху на них обрушилось нечто. С оглушительным стрекотанием врезавшись в возведённый Коулом щит, чудовище отскочило в сторону и впечаталось в землю. От неожиданности у Эрин подкосились колени. Ослабевшее тело не слушалось её, стало слишком медленным и тяжёлым, и девушка оказалась прямо под ногами у непризнанного. — Да чтоб тебя! — прорычала она, неуклюже заваливаясь набок. А существо с человеческим туловищем, птичьими крыльями из стали и зубастой пастью — бессмертные прозвали их Субантрами — уже поднималось на когтистые лапы. Голова твари, если не обращать внимания на огромный раззявленный рот, напоминала собой бутон тропического цветка, чьи твёрдые липкие лепестки на затылке то и дело раскрывались и закрывались. Коул неслышно развернулся в сторону уродливой птицы. Плавные движения вкупе с угрожающе спокойным видом делали его похожим на гепарда, выследившим жертву. В серых глазах зарождалась буря — то был занимавшийся гнев. — Теперь моя очередь, — губы юноши растянулись в жуткой полуулыбке. Воздух вокруг Уэйнрайта словно загустел, сделался тяжелее. На мгновение оцепенев от внезапно возникшего извне давления, Эрин недоверчиво покосилась на непризнанного. Помимо воли в её душе медленно, подобно тонкой трещине во льду, расползлась необъяснимая тревога. Как неуловимая тень, переместившаяся с периферии в самую глубину подсознания, она коснулась девушки ледяными щупальцами. А после Коул вскинул руку и выпустил из ладони ломаную сине-фиолетовую вспышку света. Трескучий электрический разряд отшвырнул Субантру на несколько метров, и чудовище оглушительно завизжало, врезавшись в дерево. Воздух в одно мгновение наполнился разряженным озоном. Эрин во все глаза уставилась на непризнанного, не в силах поверить в то, что только что увидела. От изумления она словно окаменела, на какое-то время даже перестав дышать. Ангелы и демоны, не упускавшие возможности лишний раз поддеть чужаков с Земли, любили повторять: «Человек в прошлом — человек навсегда». Несмотря на жёсткость фразы, в ней крылась истина. Люди, прошедшие испытание и получившие крылья, значительно уступали в Силе бессмертным с рождения. Как правило, в непризнанных развивалась самая тривиальная и распространенная склонность из всех возможных: управление стихией огня, воздуха, воды или земли. А редкие «счастливчики», получившие в дар что-то иное, обычно оказывались слишком слабы, чтобы обуздать свой потенциал, и в итоге вообще оставались ни с чем. Коул же не только обладал редчайшей Силой, носителей которой не рождалось вот уже тысячу лет, но и свободно мог ею пользоваться. Это было немыслимо. Однако в данный момент последнее, о чём стоило думать — это чужие способности, ведь сама Эрин едва находила в себе силы, чтобы оставаться в сознании. Поэтому, растерянно опустив взгляд, она принялась прощупывать мох перед собой в надежде отыскать затерявшийся чиа. В сумраке леса разглядеть что-либо не оставалось никакой возможности. — Что ты делаешь? — спросил Уэйнрайт, ни на секунду не упуская Субантру из поля зрения. Без напускной насмешливости облик парня преобразился: холодная улыбка, как шелуха, сползшая с его лица, обнажила волевые, жёсткие черты. — Только не говори, что потеряла лист, что я тебе дал. Он не позволял твари приблизиться к барьеру, меча в неё одну молнию за другой, а та выла от боли, но при этом всё равно не оставляла попыток добраться до них. Небо, едва различимое за густыми ветвями елей, заволокло тяжелыми тучами. В лесу стало темно, как ночью. — В таком случае можешь считать, что я подготавливаю нам с тобой братскую могилу, — ответила Эрин, но тут же осеклась, встретившись с пронизывающим взглядом юноши. Только теперь непризнанная в полной мере осознала, какой глупостью с её стороны было улететь из защищённой академии в компании малознакомого человека в это пустынное место. Почти такой же, за какую Мирабэль совсем недавно поплатилась собственной честью. Эрин была не из пугливых, но Коул в очередной раз чем-то напомнил ей Мальбонте. Удивительно: будучи совсем непохожими внешне, оба мужчины порой практически одинаково двигались, реагировали или даже смотрели. — Мы не умрём, — властно произнёс Уэйнрайт, глянув на Субантру исподлобья. Он сам был полон решимости убить монстра. Вскочив с земли, чудовище вновь сделало попытку наброситься на непризнанных, но получило удар током — на этот раз от соприкосновения с наэлектризовавшимся щитом. Уголок губ Коула при этом чуть приподнялся. Воспользовавшись заминкой, Эрин повернулась к Субантре и воскликнула: — Aparadh pramadam grhapateh katham harsisi? Tada vinitamanaya svasti! ¹ [¹язык тьмы: «Как смеешь ты нападать на дочь своего хозяина? Немедленно остановись!»] Уэйнрайт скользнул по девушке взглядом. Речь была ему незнакома, однако он заметил, какой эффект она произвела на монстра. Тот резко, будто в удивлении, крутанул головой, прислушиваясь. — Adhipatih tvam hatavyam ajnapayati², — прокаркало чудовище в ответ и тут же кинулось вперёд, раскрывая крылья-лезвия. [²язык тьмы: «Хозяин приказал убить тебя.»] Под натиском ударов невидимый барьер затрещал, а мышцы Коула напряглись. Теперь тварь пыталась добраться до непризнанных, даже невзирая на боль от соприкосновения с наэлектризованной поверхностью. Уэйнрайт вновь запустил в неё молнией, отчего Субантра опрокинулась на земь и заверещала, заставляя лепестки на голове раскрываться и закрываться ещё быстрее, а Эрин мучительно поморщиться. Заморосил дождь. — Ты сказала ей, что она недостаточно старается? — спросил юноша, формируя новый щит. Прежний успел рассеяться: без абсолютной концентрации энергетическую защиту невозможно было удерживать долгое время. — Субантры подчиняются моему отцу, к тому же редко покидают гроты и свои стаи, так что у меня возникли вопросы, — девушка, наконец, бросила поиски листа и не без труда поднялась на ноги. В глазах незамедлительно зарябили чёрные точки. — Но почему на ней всё ещё ни царапины? Она оглядела чудовище, что вновь визжало под ударами молний. Ни одно существо не выдержало бы такой мощной и длительной атаки, а это, судя по всему, к тому же до сих пор оставалось абсолютно невредимым. Как такое было возможно? Последнее время девушка всё чаще задавалась этим вопросом относительно всего на свете. Похожий эффект давало зелье «Вторая кожа». Выпившие его бессмертные ненадолго обрастали невидимой глазу бронёй, которую невозможно было пробить никакой магией. Однако боль при этом ощущалась в полной мере, да и от обычного оружия оно не защищало. Но не могла же птица подготовиться к нападению таким образом? Несмотря на способность вести простейшие диалоги, Субантры не обладали особо развитым интеллектом и уж точно не умели варить эликсиры. К тому же, не было никаких оснований полагать, что на них «Вторая кожа» оказывает то же воздействие, что и на бессмертных. — Чертов дождь… — чуть ли не прорычал непризнанный. В небе прогремел гром, и морось, будто издеваясь, перешла в настоящий ливень. Коул, и так с каждой минутой мрачневший всё сильнее, теперь вообще напоминал демона в момент обретения второй ипостаси — такое зловещее у него сделалось лицо: — Тоже заметила? — спросил он, стараясь звучать небрежно, однако от этого его голос стал только ещё резче и грубее. — Похоже, эту тварь не ранит моя магия. Вновь ощутив необъяснимую оторопь, встретившись с ним глазами, Эрин поджала губы и отвернулась. Им грозила большая опасность, даже не взирая на выдающиеся способности непризнанного. И дело было не только в неуязвимости Субантры — испортившаяся погода тоже значительно сокращала их шансы на выживание. — Может, это и к лучшему. Я не слишком доверяю магии, — девушка достала клинок. Рука её едва уловимо подрагивала от озноба и напряжения. — Дай его мне. Я убью её, — вода стекала по тёмным волосам Коула, делая их почти черными. В серых глазах тоже клубилась тьма, не предвещавшая ничего хорошего для любого, кто рискнёт встать на его пути. Однако Эрин и не думала расставаться со своим оружием. О Уэйнрайте она почти ничего не знала: мог ли он одновременно удерживать щит и размахивать кинжалом, осведомлён ли, где у Субантры самое слабое место, обучен ли вообще искусству ближнего боя? Малейшая ошибка могла стоить им обоим жизни. Полуптица-получеловек с дикими криками замахала острыми крыльями в каком-то полуметре от них, но щит не пропускал её, то и дело искрясь и содрогаясь. «Коул не сможет удерживать барьер вечно», — подумала девушка. — «И как только преграда спадёт, нас попытаются сожрать». В основном Субантры питались плесенью и падалью, но аппетитнее всего для них всё же было мясо бессмертных. — Тебе я тоже не доверяю, — сказала она, и на каменном лице непризнанного на мгновение промелькнуло удивление. Геральд учил просчитывать вероятности. Многое в бою могло пойти не по плану, поэтому воину следовало исходить лишь из того, в чём он был уверен наверняка. В данном случае Эрин могла поручиться только за себя. У неё ещё оставались силы на один короткий рывок, и она знала, что, если правильно рассчитает траекторию прыжка и время, то всё получится. Поэтому девушка кинулась навстречу чудовищу, как только представилась такая возможность. Коул взмахнул рукой в попытке схватить её за запястье, но не успел: непризнанная уже покинула безопасную зону, с удивительным проворством поднырнула под крылья-лезвия и вцепилась в жуткое существо мёртвой хваткой. Субантра пошатнулась, обнажая вогнанный в глотку клинок, а затем резко дёрнула головой. Воздух озарился фонтаном алых брызг. Монстр вцепился острыми, в несколько рядов, зубами в запястье девушки и начал с остервенением раздирать его. Ошмётки мяса, кожи и кусочков костей со смачным чавканьем полетели в разные стороны, но Эрин не издала ни звука, другой рукой схватив рукоять клинка, что всё ещё торчала из горла Субантры, и рубанула им наотмашь. Голова чудовища вместе с остатками правой кисти девушки в пасти оторвалась от туловища и покатилась по влажному мху. Вслед за ней рухнули и оба прижатых друг к другу искалеченных тела. Уэйнрайт незамедлительно рванул к ним. Отбросил в стороны стальные крылья, порезав ладони сразу в нескольких местах, и вытащил Эрин из объятий обмякшей твари. Из обрубка, некогда бывшего тонкой девичьей ручкой, одним непрестанным потоком лилась кровь. Оказавшись в уже знакомой пещере, Эрин почти не удивилась. Снова бассейн, поддерживаемый огромной каменной конструкцией, снова звук падающих капель и едва пробивающиеся с потолка солнечные лучи. И, конечно, снова она. Неприятная надменная девушка с лицом, как у неё самой. В воздухе витал прелый запах плесени, а за толщей каменных валунов слышался приглушенный шквал бушующего ветра. «Почему я всё время провожу в холоде и темноте? Даже во сне?» — тоскливо подумала Эрин, передёрнув плечами. Была ли она вообще жива? Быть может, вскоре её сознание окончательно угаснет, а душа отправится в Небытие? Обнаружив свою правую кисть целой и невредимой, девушка грустно пошевелила пальцами, зачем-то стараясь запомнить ощущения. Кажется, проворства ей всё же не хватило для того, чтобы всё сделать чисто. — Ты подумала над моим предложением? — игриво поинтересовалась фальшивка, закидывая ногу на ногу. Она сидела на краю огромной скульптуры и смотрела на Эрин сверху вниз с превосходством хозяйки положения. «Опять разговоры о сделке. Скорей всего это значит, что в данный момент я просто без сознания», — прикинула непризнанная, проводя мыском кроссовка по земле. Грунт оказался достаточно плотным, спрессованным, но след от обуви всё равно отпечатался, лишний раз заставляя поразиться качеству иллюзии. — «Но ведь я не на территории академии…» — И не собиралась, — отозвалась Эрин, уставившись себе под ноги. Если с нападения Субантры успело пройти достаточно времени, а Коул не бросил её умирать в лесу, она и в самом деле могла сейчас находиться в школе, в больничном крыле. Это бы объяснило очередной сон. Но неужели он и правда спас её? Поверить в это было едва ли не труднее, чем в подлость собственных родителей. Впрочем, Уэйнрайт ещё ни разу не давал повода усомниться в себе: он делился с ней своими листьями чиа, заранее сообщал об опасности, будь то спрятанный в аудитории артефакт прослушивания или взявшаяся из ниоткуда Субантра, а в последнюю встречу даже рисковал собой, хотя мог бы просто сбежать. Вероятно, настороженность к нему возникала где-то на уровне подсознания. Взгляд юноши, холодный и острый, как бритва, завораживал глубиной своей мрачности. Так мог смотреть удав, притаившийся в тени перед удушающим захватом, но никак не парень двадцати двух лет. — Что это за место? — спросила девушка, отмахиваясь от рассуждений о второкурснике. Фальшивка с интересом наблюдала за ней и не торопилась первой возобновлять диалог. — Купель плачущих дев, — с улыбкой ответила двойник. — Она расположена в скале недалеко от академии. — И почему мы всякий раз оказываемся именно здесь? — Потому что нет места печальнее. Когда-то твоя бабка пролила здесь столько слёз, что статуи начали плакать вместе с ней. И делают это до сих пор, хотя Анабель давно растворилась в Небытии. — В самом деле? — хмыкнула непризнанная, оглядывая потемневшие от редких стекающих капель дорожки на щеках каменных дев. О бабушке она почти ничего не знала, потому что никто из родителей не считал нужным о ней рассказывать. — О чём можно так горевать? Эрин совершенно не доверяла фальшивке, но рассудила, что разговор с ней поможет разобраться в происходящем лучше. Она была почти уверена, что между таинственным шёпотом и наведёнными сновидениями существовала взаимосвязь, только пока не понимала её смысла. — О своём ребёнке, конечно. Мальбонте, — поведала двойник таким тоном, будто это было очевидно. В этот раз она уже не отмалчивалась, а, наоборот, с охотой отвечала на вопросы. — Тебе ведь знакомо предание о том, как два бога-близнеца создали пять миров? Вопрос показался Эрин странным. В былые времена ходило множество легенд на эту тему, но с тех пор, как пал Шепфа, хроники бессмертных изрядно пополнились, опровергая их все. Мальбонте — единственное живое существо, заставшее становление бытия, — всячески этому способствовал. Уже в первый год его правления не осталось ни одного небожителя, который не знал бы о том, что светлый бог создал не всё сущее, как полагали многие тысячелетия до этого, а лишь Рай, Небеса и ангелов. Ад, Землю и демонов сотворил Шепфамалум, темный брат-близнец Шепфы. О Небытии, пятом измерении, слагали больше всего небылиц, поскольку до Мальбонте из него никто не возвращался. Оно возникло в результате противостояния двух божеств и помимо заключённого в нём Шепфамалума также вмещало в себе души всех погибших бессмертных. — Я думала, ты собиралась рассказать мне о бабушке, а не преподавать историю, — заметила Эрин. — Это верно, вот только… — фальшивка театрально выдержала паузу, отвлёкшись на созерцание собственных ногтей. Те вдруг отросли на добрый сантиметр и даже заострились на концах. — Одно неотделимо от другого. Анабель и Дориан встретились в эпоху перемен, когда союз между ангелом и демоном уже не грозил никакими ужасающими последствиями. И поэтому их сын, первый Несущий Равновесие, выжил. — Это мне и так известно, — Эрин, которой уже надоело стоять на одном месте, начала обходить гигантскую скульптуру по кругу. Смотреть на существо, укравшее её лицо, отчего-то было противно. Словно в кривом зеркале, собственные черты искажались чужими эмоциями и выглядели до тошноты инородно. — А известно ли тебе, что из-за одной ма-а-а-ленькой ошибки Шепфа собирался уничтожить пятилетнего Мальбонте? При чём, не за проступок как таковой, а из страха перед Силой, открывшейся в нём? Эрин сбилась с шага, но тут же постаралась исправить оплошность, сделав вид, что увлеклась трещиной в стене пещеры. Из щели исходило слабое пурпурное свечение. — Тёмная орхидея, — раздалось у самого уха непризнанной, и она от неожиданности едва не ударила фальшивку кулаком в лицо. — Этого камня здесь много. Анабель не просто так пришла именно сюда: такое скопление Тёмной орхидеи в скале способно скрыть энергию бессмертного от кого угодно, даже от бога. — Бабушка скрывалась здесь от Шепфы? — Конечно. И не только она: Дориан и Мальбонте тоже, ведь светлый бог разыскивал всех троих, — фальшивка, теперь стоявшая рядом с девушкой, равнодушно пожала плечами. — Здесь Анабель несколько месяцев отчаянно молила Шепфу сохранить Мальбонте жизнь. — По всей видимости, у неё получилось. — Да, но лучше бы Шепфа убил Мальбонте, а не разделил его душу на две части и навеки заточил их в разных мирах. Не нажил бы себе злейшего врага, — хихикнула фальшивка, откидывая с лица волнистую прядь каштановых волос. — Так или иначе, это место сплошь пропиталось отчаянием и болью, особенно купель, доверху наполненная слезами Анабель и четырёх статуй. Получить метку Шепфамалума невозможно, пока вас разделяют грани миров, но он — бог страданий и страстей. Он откликнется на обряд, если ты проведёшь его в пучине столь беспредельного горя. Эрин тяжело вздохнула. Она подозревала, что прелюдия в виде разговоров о прошлом служила определённой цели, но переход к обсуждению тёмного ритуала оказался настолько резким и очевидным, что девушка почти разочаровалась. Теперь наведённые на неё сновидения приобретали совершенно недвусмысленный подтекст. «Но, возможно, всё куда сложнее, и существует также скрытая причина, по которой со мной связываются», — подумала непризнанная, накрывая одной рукой другую и безотчетно поглаживая мягкую кожу. — Я уже сказала, что меня это не интересует. — Пока — возможно. Но скоро всё изменится, — фальшивка хищно улыбнулась, всем своим видом выражая сладостное предвкушение. — Потому что время, отведённое тебе на жизнь, неумолимо подходит к концу. И без того слабое освещение стало меркнуть, образуя резкие чёрные тени в углублениях камней. В сгустившимся мраке сияние медово-солнечных радужек двойника выглядело зловеще и неестественно, но вместе с тем притягивало внимание. — Неужели? — Именно так. Подумай, стоят ли нелепые правила твоего папаши того, чтобы умереть? — внешность фальшивки вдруг начала меняться. Отрезанные по плечи волосы змеями потекли вдоль тела, окрашиваясь в серебристый цвет, белки глаз заволокло непроглядной чернотой, от век потянулись чернильные разветвления, на коже разгладились все мелкие неровности. Вскоре девушка стала похожа на жуткую фарфоровую куклу. — Вместо этого ты могла бы стать совершенством. Обладать Силой. Заставить других себя уважать. От двойника теперь исходила такая мощь, что даже не способная чувствовать подобное Эрин едва устояла на ногах. Волны энергии словно обдавали её непрерывными обжигающими потоками воздуха. — У отца всегда… для всего есть причины, — упрямо возразила девушка, прикрывая лицо от ветра рукой. Дышать стало трудно, как в преисподней. — Но почему ты убеждена, что эти причины придутся тебе по душе? — залилась хохотом страшно прекрасная незнакомка, хотя её рот так и оставался закрытым. Голос фальшивки теперь просто звенел в воздухе, постоянно меняя тональность. — Что, если Мальбонте для чего-то нужно, чтобы ты оставалась слабой? — Чушь… — Наивное создание! И какое преданное! — иронически воскликнула двойник. — Разве не ты совсем недавно избила свою сокурсницу до кровавой каши? Что же сподвигло тебя на такую жестокость? Эрин смятенно поджала губы. Тогда на площадке она и правда потеряла контроль из-за заявления правителей, и даже теперь, по прошествии времени, их поступок продолжал выводить её из себя. По законам Небес Мирабель могли казнить. — Мальбонте, не задумываясь, пожертвовал жизнью невиновной, — продолжала подливать масла в огонь фальшивка, переведя взор почерневших глаз на правую руку девушки. Радужки этого существа, как и белки со зрачками, слились в кромешную тьму, но отчего-то направление взгляда всё равно угадывалось. — И точно так же, не задумываясь, он пожертвует тобой. Просто перешагнёт, как через досадное недоразумение. — Заткнись, — прошипела Эрин. — Я всего лишь желаю тебе счастья, — томно заверила её копия. — Хочу, чтобы ты выжила, стала сильной и исполнила свои мечты. Разве можно на меня за это злиться? — Ты несёшь всякий вздор! — Вовсе нет, — фальшивка демонстративно закатила глаза, и это движение вновь угадалось, несмотря на почерневшие белки. — Я докажу. Преподнесу тебе два поистине роскошных подарка в знак добрых побуждений. — Ничего мне от тебя не… Мгновение — и двойник оказалась лицом к лицу с Эрин. Так быстро, как это существо, не перемещалась ни одна известная адская тварь: девушка и глазом моргнуть не успела, как её грубо схватили за руку, а после картина вокруг сразу стала меняться. Сначала Эрин не поняла, что происходит. Всё, включая пещеру и фальшивку, исчезло, погрузив непризнанную в ослепительное белое марево. Вакуум без начала и конца, низа и верха, а также каких бы то ни было звуков. Но не успела она поразиться этому, как сквозь плотную светлую пелену начали проступать очертания незнакомой местности. Подошвы кроссовок немного просели в образовавшемся под ними песке, в ноздри ударил обжигающе горячий воздух, а перед глазами раскинулась выжженная равнина, усыпанная крохотными деревянными сарайчиками, горы и сухие клочки жёлтой травы. День здесь только начинался, но солнце уже нещадно пекло. Множество демонов, по виду больше похожих на бродячих разбойников, сновали по песочной дороге между наспех сколоченными грубыми постройками и совсем не обращали на девушку внимания. Все они были чем-то заняты. Кто-то таскал деревянные ящики с провизией, кто-то мастерил артефакты прямо на земле, без стола, а кто-то вел за собой группу связанных ангелов с холщовыми мешками на головах. Последних Эрин проводила удивлённым взглядом. Слаженность действий демонов, их боевой настрой и активная подготовка к чему-то напоминала обстановку в человеческих гарнизонах. Воздух гудел от витавшего в нём сурового воодушевления. Девушка напряжённо оглянулась, выискивая глазами фальшивку, как вдруг прямо на неё наскочил один из бандитов в рваной рубахе, но не врезался, а просто прошёл сквозь, будто она была призраком. Отскочив от спешившего бессмертного, Эрин тут же прощупала своё тело руками, но повторить фокус не получилось: уперевшись пальцами в плоский живот, девушка ясно ощутила собственное прикосновение. Это вызвало на губах самокритичную усмешку. И как только ей в голову могла прийти мысль, что это она нематериальна, а не всё остальное? Окружение даже не попытались замаскировать под реальность, как это было в пещере. Пространство мерцало, подёргивалось, выдавая иллюзию, а вместе с ним искажались и звуки. Если бы Эрин не отвлекалась на мелочи, она заметила бы это с самого начала. «И всё же странно», — подумала девушка, пристально разглядывая пейзаж. — «При сотворении морока не должно быть такой нестабильной картины, иначе какой смысл? Иллюзии обязаны быть куда более убедительными. Здесь как будто использована родственная, но несколько иная магия». Мысль прервалась, стоило взгляду Эрин зацепиться за до боли знакомое лицо. На мгновение перестав дышать, она смутно ощутила, как из-за чего-то неуловимо изменившегося в блеске ониксовых глаз немеют её пальцы. И так всегда прожигающий насквозь саму душу взор сейчас просто полыхал неугасимой ненавистью. Из самой крупной постройки, скорей всего штаба, вышел, облачённый в чёрную свободную накидку, Мальбонте. Мужчина остановился возле группы коленопреклонённых пленных и криво ухмыльнулся. Среди невольников затесались не только ангелы, но и, как ни странно, демоны с непризнанными, и все они были одеты похоже: в лёгкие костюмы из кожи, какие обычно носили крылолётчики. Эрин поспешила за правителем. Бессмертные уже двадцать лет жили в согласии, и ни в одном из миров не велось боевых действий со взятием заложников. В связи с этим в душе девушки зародилось скверное предчувствие. — Отец, кто они? — спросила Эрин, не слишком надеясь на ответ. — Зачем их связали? Мальбонте проигнорировал дочь, отвлёкшись на одну из поставленных на колени пленниц с мешком на голове. Девчонка с серыми крыльями, выдававшими в ней непризнанную, случайно коснулась рукой ботинка правителя. «Малолетка, — поняла Эрин, сразу отчего-то встревожившись. — Должно быть, ещё даже академию не закончила, раз не прошла обряд Посвящения». Что собирались делать с ней и остальными? Мальбонте ожидаемо не оценил фамильярный жест заложницы. Он грубо сорвал мешок с её головы, и длинные русые волосы некрасиво растрепались. И вновь Эрин увидела знакомое лицо. То, которого тут никак не могло быть. Не в этом месте, не в таких обстоятельствах и не с этими крыльями непризнанной. Отшатнувшись, девушка в смятении уставилась на бессмертную, что привыкла лицезреть в шелках и драгоценностях, а не в поту, крови и грязи. — Мама… — беззвучно прошептала она. «Это всего лишь иллюзия. Мираж», — напомнила себе Эрин, тряхнув головой, однако вид измотанной, связанной и униженной правительницы был таким жалким, что сердце девушки всё равно болезненно дрогнуло. Вики взглянула на Мальбонте исподлобья, затравленно и зло. Она сказала ему что-то грубое, но слов было не разобрать из-за постоянно то затихающих, то искажающихся звуков. Но отец услышал, и его лицо ожесточилось сильнее. — В камеру их, — приказал Мальбонте. Пленники его больше не интересовали. Отвернувшись от них, он направился к одному из демонов, сидевшему за столом над картой в другой стороне. — Что?! — воскликнула Эрин, а её мать при этом начала активно вырываться, за что незамедлительно получила под дых. Её потащили прочь. — Мама! Прекратите! Она не представляла, что делать. Какая абсурдная ситуация: на неё наслали видение, возможно, абсолютную чушь и чистейшую провокацию, но даже сознавая это, девушка не могла сохранять хладнокровие. Попытавшись ударить надзирателя Вики, Эрин лишь прошлась кулаком сквозь всю его голову, не причинив обидчику ни малейшего вреда, а затем пространство вокруг вновь стало искажаться. Время сильно ускорилось. Силуэты бессмертных заметались в разные стороны, размываясь в движении, все звуки слились в монотонный протяжный гомон, и солнце за какую-то минуту опустилось и снова взошло целых три раза подряд. Эрин зажмурилась, чтобы не закружилась голова, а когда вновь открыла глаза, обнаружила себя вместе с матерью в сарае, скроённом из разноразмерных железных листов. Вики, как освежованную мясную тушу, подвесили за руки на железную цепь. Мыски её сапог чуть-чуть не доставали до пола, что наверняка доставляло девчонке немало боли, но она, казалось, не обращала на это внимания, уперевшись невидящим взглядом в бетонный пол. — Мам, — Эрин попыталась провести ладонью по её взмокшей испачканной щеке, но пальцы невесомо прошли сквозь кожу. В груди что-то дробилось на осколки, разрушалось и валунами срывалось в пропасть. Никогда ещё девушка не ощущала подобного из-за правительницы. Вики бывала разной: насмешливой, недовольной, высокомерной, негодующей или печальной, — но все эти проявления эмоций казались Эрин поверхностными, а потому не стоящими особого внимания. В этот же момент обычно живое лицо матери не выражало ничего, и это очень пугало. Железная дверь распахнулась, и в сарай зашёл Мальбонте, по виду которого сразу стало понятно, что он нисколько не сожалеет о содеянном. Приблизившись к пленнице, отец жёстко поднял её лицо за подбородок, заставляя обратить на себя внимание. — Зачем ты это делаешь?.. — прошептала Вики еле слышно. Она слишком ослабла, слова давались ей с трудом. — Я ведь спасла тебя… — Только поэтому ты до сих пор жива, — сухо ответил он. — Ты должна понять, что я больше не Бонт. На лице пленницы отразилось страдание. Будто слова будущего правителя ранили её больше, чем жестокое обращение. Бонтом звали светлую часть души отца Эрин, в то время как тёмную нарекли Малем. По глупости юная Вики выпустила на волю заточённого в башню ангела, и это привело к тому, что спасся и демон. Когда две части души слились воедино, Мальбонте развязал кровавую войну и одолел светлого бога, но своего полного имени так и не принял. По какой-то причине он ненавидел, когда его даже случайно называли Бонтом. Поэтому, захватив власть, он незамедлительно вычеркнул его из всех документов, превратив в фамилию. С тех пор официально его звали Маль Бонте. Эрин яростно заскрипела зубами. Захотелось разнести сарай, а заодно и весь чёртов лагерь. Отец мог сколько угодно наказывать её саму или Мэйтланда, если считал это правильным, но маму трогать не имел никакого права! Впервые в жизни девушка смотрела на Мальбонте не со страхом и придыханием, а с жаждой избить до полусмерти. Чтобы, если уж у него имелись проблемы с эмпатией, он ощутил чужую боль через собственную. И пусть настоящий отец никогда не поступал подобным образом с матерью, этого, фальшивого, Эрин была готова растерзать. Девушка заметалась по камере в попытке сокрушить хоть что-нибудь, но здесь у неё не было власти. Руки и ноги проходили через всё, как воздух, и ей оставалось только мучительно наблюдать за происходящим без права вмешаться. — Проклятие! — закричала она, не собираясь сдаваться. Активность так или иначе успокаивала её, даже если ни к чему не приводила. — Чтобы она поняла, что Бонта больше нет, ты её подвесил на крюк на трое суток?! Что за хэрровор бред! Пространство вновь пошло рябью, истончаясь. Эрин почти обрадовалась этому, вдруг понадеявшись, что сейчас сон оборвётся или, на худой конец, она вернется в пещеру. Но у фальшивки явно были другие планы. События, якобы повествующие о прошлом, стали сменяться одно за другим. Какие-то из них длились недолго, а какие-то, напротив, — растягивались на целые дни или даже недели. Сколько при этом проходило времени в реальности, оставалось только гадать. Вики находилась в плену больше месяца. Она быстро поняла, чего ждал её противник — полного согласия с его сумасбродными идеями — поэтому вела себя тихо и до последнего делала вид, что не может определиться, какую сторону принять. Однако Мальбонте не обманывался такой покладистостью. Вырвав узнице крылья, он приказал ей лететь так быстро, как она сможет, а затем пустил погоню ей вслед. Ему казалось это забавным. Будущие супруги искренне ненавидели друг друга, но было в их отношениях и нечто иное, нечто, похожее на привязанность или даже верность. Во многом это обусловливалось нежной дружбой Бонта и Вики. Так, несмотря ни на что, Мальбонте позволил своей пленнице сбежать, а непризнанная никому не передала раздобытых в стане врага сведений. Спустя несколько недель после этого Несущий Равновесие проник в сон девушки, и очередные угрозы неожиданно для обоих закончились жаркими поцелуями… Примерно к этому моменту Эрин окончательно перестала сопротивляться происходящему вокруг. Словно окаменев, она апатично проживала эпизоды транслируемого «прошлого», и только одно желание продолжало всё настойчивее пульсировать в её висках: скорее очнуться. Тем временем волнение между ангелами и демонами нарастало, подобно горной лавине, поэтому военный совет ангелов принял отчаянное решение: отправиться в долину смерти за сильным артефактом, способным переломить ход назревающей битвы. Их план мог увенчаться успехом, но Вики в очередной раз утаила важные сведения. Отряд светлых потерпел поражение. Уокер в самом деле начала сомневаться, какую из сторон поддерживает. На одной чаше весов находились её друзья и мама, а на другой — возлюбленный. Но в конечном итоге она сделала свой выбор, и, когда разразилась финальная битва, предала Цитадель… В обрывках видений Эрин открылись также и причины развязавшейся войны. Если верить им, её отец вовсе не стремился к Равновесию из чувства справедливости, им двигала лишь жажда мести светлому богу. Мальбонте столетиями подспудно настраивал ангелов и демонов друг против друга, а потом воспользовался ситуацией и, пока бессмертные гибли на поле боя, напал на Шепфа. Миллионы невинных жизней послужили всего-навсего ступенькой для достижения эгоистичной и даже безрассудной цели одного единственного обиженного мальчишки. Светлый бог следил за порядком в мире, а Мальбонте его убил. С трудом разлепив веки, Эрин какое-то время бездумно разглядывала пористый камень песочного цвета, которым были отделаны своды потолка. Яркое солнце и цветочный аромат, заполнявшие комнату лазарета благодаря распахнутым створкам окон, удивительным образом успокаивали бушующие в сердце эмоции. Сон не прекращался так долго, что девушка и сейчас не была уверена, что наконец очнулась. Сколько времени её уже мучили кошмарными видениями? Месяц? Два? Так сложно было сосчитать, когда солнце то и дело крутилось вокруг земли. — Что ты на этот раз придумала? — устало спросила она. Её хриплый голос прозвучал тихо. — И почему я здесь? Девушка прикрыла глаза, прогоняя навязчивые образы усеянного телами поля боя. Все погибли… Люцифер, Дино, Мими, Энди и добрый, верный дракон Лой. Она успела проникнуться к друзьям матери симпатией, хотя это было и глупо: события тех лет давно и безвозвратно минули. Но одно дело мельком слышать об этом, и совсем другое — находиться поблизости и не иметь возможности чем-то помочь. Если бы у Эрин был хоть один такой друг, как те бессмертные из прошлого, она бы до последнего его защищала, даже ценой собственной жизни. А вот её мама, если верить сну, предпочла их благополучию мужчину. — Госпожа, вы в порядке? — обеспокоился некто чуть в стороне, и к девушке поспешил лекарь. Повернув голову, Эрин несколько секунд поражённо молчала. Она так привыкла к собственной невидимости, что внимание со стороны уже казалось чем-то невероятным. — С кем ты говоришь? — поинтересовалась девушка, встретившись с голубыми, как незабудки, глазами ангела, что уже присел на стул возле её кровати. Он заметно нервничал и так и не дотронулся до её кожи, хотя должен был: через прикосновение целители определяли состояние больного. — С вами, госпожа. Как вы себя чувствуете? — Какая я тебе госпожа? — Эрин попыталась приподняться, и юноша вздрогнул, едва не вскочив с места. — Что с тобой? — Н-ничего, госпожа. Я был одним из тех, кто занимался вашим исцелением! — пролепетал парень, будто оправдываясь за что-то. «Он боится меня?» — удивилась девушка. На мгновение её ладони похолодели от мысли, что она всё ещё спит, но Эрин тут же постаралась взять себя в руки. Даже если и так, не стоило показывать тревогу. — И в чём же тогда проблема? — Мы с другими целителями только выполняли приказ, госпожа! Вы же не станете сердиться на нас за это? — казалось, ещё немного, и лекарь разрыдается. — Правитель Маль Бонте был так зол на вас, сказал, что вы заслужили наказание за непослушание. Никто не стал бы перечить, никто бы не посмел… — Да что ты несёшь, в конце концов? Эрин резко села, и парень, чуть не опрокинув стул, всё же вскочил, метнувшись при этом к окну. «Псих… Зелий просроченных перепил что ли?» — она недовольно потёрла переносицу пальцами, а после, будто ошпарившись, отдёрнула от лица руку. Её правая кисть оказалась полностью восстановлена. — Твоя работа? — завороженно протянула девушка. Нарастить утерянную конечность, тем более настолько искусно, не оставив даже шрама, мог далеко не каждый лекарь. А то и вовсе единицы. — И это благодаря отцу? — Н-нет, я же пытаюсь объяснить, госпожа… Наша группа целителей была вынуждена исполнить приказ господина Маль Бонте не заживлять вашу руку. Он был так зол… Сказал, что позволит вылечить вас, когда сам посчитает нужным. Нам пришлось повиноваться… Но вы были к тому же совершенно обескровлены, так что нам разрешили хотя бы частично восстановить вас. — Ничего не понимаю, — пробормотала девушка, скидывая с себя одеяло. — Из-за чего отец был зол? И кто тогда исцелил мою кисть? Оказалось, её успели переодеть в просторное платье из белого хлопка с вышитыми на нём изящными растениями. Тонкие салатовые стебли, словно живые, незатейливо переплетались на рукавах и на подоле изделия, что доставало почти до самых щиколоток. Такое облачение предназначалось для пациентов. Одеяния лекарей выглядели похоже, но более величественно: их форма состояла из нескольких слоёв ткани, которые непременно перехватывались поясами и прикрывались длинными накидками, а вышитых растений порой оказывалось столько, что зелёный цвет полностью перекрывал белый. Целительство считалось почётным даром — только ангелы могли обладать им. Отчасти поэтому они с такой гордостью носили свои облачения и наряжали в них всех, кому не посчастливилось оказаться в лазарете: это лишний раз подчёркивало их превосходство над остальными и напоминало, кого следовало благодарить за оказанное лечение. — В-вы, госпожа. Вы сами себя исцелили, — промолвил юноша, доверительно заглядывая непризнанной в глаза. — Ваша рука просто… О-отросла. Я это сам видел. Мгновение тишины, образовавшейся в комнате, пока Эрин молча смотрела на ангела, внезапно прервалось звонким девичьим хохотом. Девушка запрокинула голову, позволяя смеху сотрясти всё тело и нисколько не заботясь о том, что это, возможно, перепугает лекаря ещё больше. Напряжение последних месяцев в заточении давало о себе знать. — Я что, ящерица, по-твоему? Или, может, какая-то тупоголовая рыбёшка? — воскликнула она, не в силах остановиться. — У-у-у-у… Фальшивка, прекращай, где ты прячешься? — Я-я, пожалуй, позову старшего лек-каря, — юноша попятился к двери, не рискуя поворачиваться к Эрин спиной. — Он даст вам противогаллюциногенное. — Стоять. Смех девушки оборвался так же стремительно, как начался. На самом деле никакого веселья она не ощущала, скорее поддалась мимолётной истерике, и теперь её нервы сдали окончательно, позволяя привычному бешенству возобладать над остальными эмоциями. Эрин незаметно сжала в кулаке одеяло. Обычно она оправдывала все поступки отца, даже отпущенные ей наказания принимала с покорностью и пониманием, но в этот раз не испытала ничего, кроме раздражения и обиды. Ведь она даже не знала, в чём провинилась. Правителям, конечно, сообщили о том, что случилось с их дочерью. И по какой-то причине Мальбонте это разозлило настолько, что он запретил целителям оказать Эрин полноценное лечение. Наращивание мышц и костей — крайне болезненный процесс, но когда его выполняют на старом, успевшем зарубцеваться ранении, он становится настолько невыносимым, что способен свести бессмертного с ума. Это ещё не учитывая того, что без правой руки в принципе тяжело обходиться. В памяти Эрин вспыхнули обвинительные слова фальшивки: «Что, если Мальбонте для чего-то нужно, чтобы ты оставалась слабой?» — Сколько я уже здесь? Мэйтланда выпустили? — спросила она, лишь бы унять гнев на отца и на саму себя. Ещё в пещере девушка решила, что не станет верить фальшивке. Её чувствами играли, и это было очевидно. Преследуя свои цели, кто-то бесчестно подталкивал Эрин в искусно сплетёные сети в расчёте, что она оступится и угодит в них. Поэтому девушка дала себе слово не принимать увиденное во сне за чистую монету. Однако чужая ложь, словно яд, просочилась глубоко в сердце и пустила корни, отравляя. Разочарование родителями после их подлой клеветы с пробуждением Эрин лишь усилилось. — Вы провели в лазарете сутки. А наследник ещё отбывает положенное ему наказание, — отозвался ангел, не смея пошевелиться. Всего сутки. А по ощущениям прошла целая жизнь. — Госпожа, можно я уже пойду?.. Если вам больше ничего не нужно, я бы оставил вас наедине, — попросил юноша. Его последние слова так удивили девушку, что она тут же вскинула голову, оглядывая палату. И почти сразу оцепенела. Как она могла не заметить, что всё это время в комнате помимо неё и лекаря был ещё и он?! — Что? — невозмутимо спросил Коул, расположившийся в кресле у самой стены с таким видом, будто это его покой потревожили неожиданным визитом. — Ты в самом деле только сейчас меня увидела?