Многогранная любовь.

      Хан Джисон всем своим сердцем Минхо ненавидел. Они постоянно ругались, издевались друг над другом, высмеивали, иногда даже переходя рамки дозволенного, касаясь самых глубоких тем и внутренних переживаний. Они спорили везде, будь то улица, коридоры, классы и даже прямо посреди урока. Когда их отводили из-за этого к директору, то они продолжали у него в кабинете, совсем не понимая, где находятся. Если они друг друга засекли, если начали ругань, то не остановятся, начнись хоть конец света. Они будут стоять до упора, до вздутых вен, красных лиц и разбитых рук.       Хан Джисона разрывало изнутри от собственных эмоций. Минхо раздражал одним своим видом. Сердце стучало чаще, руки слегка дрожали, тело бросало в жар от злости. Он больше не испытывал ничего, он больше никого и ничего не видел, стоило тому появиться на горизонте. — Джисон-и! — протянул Минхо прямо над ухом, — А чего ты такой грустный сидишь? — он надул губы, изображая младенца. Хан сдал кулаки, сдерживаясь, чтобы не начать драку ещё до начала первого урока, но в покое его никто оставлять не собирался, — Это из-за твоего балла, верно? Обидно быть глупым?       У Джисона отвратительная выдержка. Он может вспылить, как только Минхо зайдёт в класс, поэтому сидение за партой, когда его хотят задеть, является чудом. А задеть ведь получилось.       Хан не глуп, а совсем напротив, обладает почти максимальным баллом и является вторым по успеваемости в классе. И это бы радовало и не беспокоило, если бы первым не являлся Минхо, который считал всех вокруг себя глупцами. И в чем-то был даже прав, потому что сам через чур умён, кажется даже лучший во всей школе. И Хана злило его превосходство. Его надменность. Голос. Вид. Хана злил он весь. — Минхо, у меня девяносто девять баллов. Иди к чёрту, — он нервно сглатывает, руки уже болят от сильного сжатия и напряжения. Частое дыхание и не собранные мысли делают только хуже. — Не дотягиваешь, — издевательски процедил Минхо, кладя на парту тест с результатом в сто. У Хана уже вздулась вена на лбу. Это выше его сил. Он резко встал и толкнул Минхо, от чего тот полетел на парту, снося её и падая на пол. — Минхо, ты такой слабак, — Джисон усмехался.       Называть Минхо — Минхо могли только друзья и те не все, для всех других исключительно — Ли Ноу. И именно так его обычно все звали. Кроме Хана. И почему-то он ни разу не слышал, чтобы Минхо на него из-за этого ругался, в то время как на остальных окидывал таким пронзающим взглядом, а если этого было мало, то неприятными словами, после чего не хотелось даже сидеть с ним в одном помещении. Страшно. — Эй, может тебе напомнить о лягушках? — Джисон улыбался так нагло, что ему почти стало противно от самого себя. Он даже не всегда был уверен, зачем его задирает. Просто в ответ?       Один из последних тестов, где Минхо не был лучшим или на равне с Ханом — биология. Он потерял два бала на земноводных, поэтому его обошли. Для Ли Ноу успеваемость действительно важна, даже слишком, и лёгкий промах, потерянный один балл — уже катастрофа.       Минхо вскочил с пола и ударил по лицу так сильно, что у Хана затрещало в голове, а изо рта брызнула кровь. Кто-то кричал им угомониться, кто-то звал учителя, кто-то пытался их схватить, чтобы остановить. Джисон всех отталкивал, Минхо, никого не щадя, бил. Его глаза буквально горели. У Хана закралось чувства, что совсем не он причина такой злости, потому что Ли Ноу никогда не был агрессивен настолько. Он издевался всегда словесно и отвечал ударом на удар, никогда не бил первым, никогда не ввязывался в драку, если спокойно уворачивался от атак Джисона и ни разу не трогал других. Хан просто стал последней каплей и хотел понять, что могло так вывести ранним утром. В комнату ворвался учитель, и их обоих привычно наказали, перед этим сводив к врачу.       Две недели они должны убирать класс после занятий, начиная с завтрашнего дня. Кажется, директор не понимает, что рискует остаться совсем без мебели внутри. Или потеряет одного из учеников. Оставшиеся уроки проходят без привычных перепалок, Минхо затих полностью, даже не отвечал на уроках, что было ему совсем не свойственно, потому он знал всё на свете и мог ответить на любой вопрос. И теперь по земноводным тоже. Хан чувствует себя через чур непривычно. В него не летят глупые записки, над ним не хотят подшутить. Минхо держится от него за километр, первым выходит из класса, последним заходит. Стало скучно и даже грустно, хотя стоило бы радоваться. Хан не мог объяснить сам себе, почему он не счатлив, что может прожить хоть один нормальный день в школе. И возвращаясь домой, не перестаёт об этом думать.       Джисон сидел почти в конце класса, в то время как Минхо на две парты вперёд и одну влево от него. Расстояние вроде не маленькое, они иногда даже сидели вполне спокойно, но стоило этому чёртовому Минхо кинуть свой пронзающий, убийственный взгляд, как Хан мгновенно подскакивал и ругался на него. Виной тому был страх или зависть — неизвестно. Эти глаза действительно пробирали мурашками до самых костей. А ещё он чертовски красив. И Джисон в своей собственной голове, мыслях и даже снах — в этом признался давно, однако полностью отрицал на людях.       Джисон уже перестал понимать, почему именно он злиться на Минхо. А потом к нему пришло осознание, заставившее его весь день просидеть молча, без лишних движений и взглядов. Он вообще ничего не делал и усердно старался изгнать из головы голос Минхо, пока мельком не услышал, как учитель спрашивает, куда подевался Ли Ноу. Голос звучал в мыслях. Конечно, будь Минхо в школе, он бы уже давно начал толкаться из-за игнорирования его важной персоны.       Джисону было тяжело согласиться с собой, он искал всевозможные опровержения своим мыслям и догадкам, но с каждым разом становилось только хуже. Они подтверждались только больше. Он перепутал одно непостижимое, сильное чувство с другим непостижимым и сильным. Джисон по уши влюбился. И ему хотелось вскрыть череп и вытащить мозг, надеясь, что это поможет избавиться от Минхо в своей голове.       Он не злился, когда видел его, а жутко волновался и радовался. От того его сердце билось чаще, руки дрожали, а тело горело.       Он не боялся его взгляда и не завидовал, а стеснялся, потому что сам вечно пялился. А значит, когда Минхо оборачивался, то ловил Джисона с поличным.       Он хотел, чтобы Минхо смотрел на него, думал и говорил о нём, будь это даже обзывательства и ругань. Хан хотел быть особенным, тот кто вызывает эмоции, даже если это злость. Он хотел внимания. Желательно всего.       Хан смог смириться, не подавая совершенно никакого виду, что что-то изменилось, он так же бранился и дрался, но этого становилось мало. Ему хотелось, чтобы всё внимание Минхо, обращённое к нему, стало положительным и приятным, а не дурацкими издевательствами, вот только он не мог его разгадать и понять: Хана всерьёз ненавидят или у Минхо такая же ситуация?       С наказания прошло девять дней. Они ни разу не убирались вместе. По очереди оставались по-одному. И Хану жизненно необходимо понять, что у Ли Ноу в голове. Заранее невыполнимая задача, которую решить необходимо. И единственный способ, который удалось придумать — радикальный и прямой. Буквально свалиться на Минхо с вопросом и будь, что будет.       Сегодня остаётся дежурить Ли Ноу. Хан делает вид, что уходит, чтобы ни у кого не оставалось вопросов, но не деле делает круг по этажу и возвращается в класс. Минхо в наушниках, поэтому ничего не слышит, пока вытирает доску. Джисон подкрадывается сзади, хлопая по плечам. Ли Ноу рефлекторно бьёт локтем, попадая в живот, и Хан складывается пополам от боли. — Ты что творишь?! — Минхо снимает наушники, бросая на парту, — Что ты здесь забыл?       Джисон молча хлопает глазами. Его горло пережало, не позволяя ничего сказать. Он всерьёз думал, что настолько смелый и сможет столь просто все высказать? Трусом он явно не был, но это слишком. Будь это не Ли Ноу — было бы легче. У Хана до сих пор нос опухший от его удара. — Ты живой? — Минхо вскидывает бровь, пытаясь понять, почему Джисон стоит согнувшись. Неужели так сильно прилетело? Или просто попал в какую-то чувствительную точку? — Хан Джисон? — А что? Волнуешься? — он криво улыбается, выпрямляясь, — Нравлюсь тебе? — всё-таки прямо и радикально — лучший вариант в сложившейся ситуации. Тем более, звучит, как насмешка, нужно только уловить секундное колебание волнения, и можно действовать дальше. У Ли Ноу действительно на пол секунды округлились глаза и свелись брови. И удивление это означало не «Что за бред?», а «Ты всё понял или попал случайно?». А после лицо вновь стало расслабленным, без лишних эмоций. — Вот ты мне да, Минхо, — Джисон нервно сглатывает, молясь, что ему не показалось, и он не выдаёт действительное за желаемое, — Чего застыл? — старания выглядеть, как можно спокойнее и увереннее, скорей всего провалились, и свою нарастающую панику от долго молчания, скрыть не удаётся. — У тебя глупые шутки, Хан Джисон, — он окатывает его взглядом и сжимает в кулак дрожащую руку. — Это не шутки, Минхо, — Хан зачем-то тянется, зачем-то берёт его за руку, зачем-то подтягивает к себе, зачем-то ждёт. Ли Ноу смотрит жутко недоверчиво, но не вырывается. Словно во всем этом не участвуют, а наблюдает со стороны, как при просмотре фильма, — Если ты действительно бы ненавидел меня, то уверен, что вёл себя по-другому.       Минхо вырывает руку, отворачивается, продолжая молча мыть доску. — Уходи. — Мы вообще-то должны дежурить вместе, — лукаво отвечает Хан и идёт в другой конец класса за шваброй.       Джисон пытается разговорить Минхо, но все впустую, он упрямо игнорирует, а потом психует и выходит из кабинета. Успокоившись, возвращается и встаёт перед Ханом. — Чего ты хочешь? — Ли Ноу ставит руки на пояс, смотря с ожиданием. Ему нужны какие-то объяснения, но Джисон не может их дать, потому что сам не понимает, чего он хочет, — Молчишь? — Я прав? — Возможно. В чём-то да, — он тут же отходит, возвращаясь к уборке кабинета. Хан переваривает услышанное, не до конца осознавая, что действительно был прав. Что он и Минхо — это два придурка, задирающие друг друга ради внимания, а не настоящих издевательств. Им просто нужно было раньше поговорить. — Минхо, я нравлюсь тебе? — прозвучало наигранно весело, но эмоции настоящие. Джисон счастлив. Ли Ноу обернулся, странно улыбаясь, но так чисто и искренне, как никогда ранее, — Мы будем встречаться? — Иди к чёрту, — несмотря на грубость, это было явное согласие.