Многогранная любовь.

      Ли Ноу никогда не скрывал своих чувств перед друзьями. Все они знали, что он думает о Джисоне на самом деле, кроме самого Хана, в упор отказывающегося замечать, что к нему относятся совсем не как к другу и уже давно. На любые высказывания о чувствах, он мягко улыбался, переводил тему или просто пропускал мимо ушей. Минхо на него не давил, поддерживая следующий разговор, делая вид, что ничего не говорил секунду назад.       Хан Джисон всегда считал, что они с Минхо были созданы, чтобы встретиться, потому что были слишком подходящими, дополняющими, понимающими. Когда они находились вместе, весь мир отступал, оставляя вокруг них вакуум, чтобы никто не беспокоил. Они могли беседовать, обсуждая что угодно, о самом тайном и сокровенном, страшном и счастливом. Ссоры никогда не длились долго, Хан знал, как успокоить Минхо, Ли Ноу знал, как привести в чувства Джисона. Даже если они не мирились на словах, то могли пойти есть вместе, забыв о конфликте. Они свободно говорили, что любят друг друга, ценят, открыто заботились и без волнения касались. Но стоило зазвучать «нравится» в том самом плане, как у Хана ломался мозг, появлялось нездоровое волнение, паника, страх, словно он убил человека и может быть пойман. Они не могли любить, как пара, это казалось невозможным, но чем больше Джисон понимал, что они относят самих себя не к друзьям, а к чем-то большему и сильному, он начинал отрицать в своей голове всё. И не мог ничего с собой поделать. — Может… Может я нравлюсь тебе не так, как должен? — Минхо не знает, что сподвигло его на такое решение. Почему он вдруг обрёл необычайную смелость, спрашивая Хана прямо в лоб. У Джисон забегали глаза, руки замерли, он занервничал так сильно, что скрыть было невозможно. — А как ты ещё можешь мне нравится? — нервно посмеиваясь, отвечает Хан. Ему от собственного волнения стало жарко и плохо, мысли помутнились. — Не знаю даже, — Ли Ноу криво улыбнулся и заговорил о другом, словно ничего не случилось, словно он не пытался очередной раз признаться Джисону, словно они просто друзья, которые не могут быть влюблены.       Всё забылось так быстро, что Минхо вспомнил об этом, когда был дома и понял, что перебарщивает, но он надеется, что когда-нибудь добьётся и услышит — да.       Но время тянулось, ничего не менялось. Ли Ноу от этого не страдал, ему нравилось то, что у них есть, пусть это и немного меньше, чем он бы хотел. Это всё ещё их собственный мир, в котором не имеется места для других. — Я думаю, что ты странный. И это то, что мне нравится в тебе, — у Хана улыбка до ушей, он почти светится. — Разве я не идеален? — Минхо с радостью поддерживает тему, расцветая после каждого слова. Он не мог отвести взгляда, заострив всё своё внимание на человека напротив. Ли Ноу всё чаще казалось, что он зависим. — Ты идеальный, — моментально соглашается Хан, — И странный. Ты уникальный.       Минхо улыбается и слегка щурится. Ему нравится, когда Джисон счастлив, он выглядит невероятно, потрясающе и неописуемо. — Я нормальный, верно? В сравнение с тобой, — он говорит немого задумчиво. — Мне нравится все нормальное, — Минхо выдаёт не задумываясь, понимая, что такого сказал, когда у Хана в глазах загорается паника и знак «стоп». Они синхронно нервно смеются, оба не искренне, неловко и зажато. — Что ты такое говоришь? Ты ведь не сонный, да? — Джисон перебрасывает Минхо совершенно в другую тему, что он даже не сразу успевает среагировать, но потом выдаёт, что действительно плохо спал. Ложь во благо.       Хану почти становится плохо, его несёт, он продолжает беспричинно смеяться, глядит на Минхо, что кажется совершенно спокойным, но горящие глаза сдают его с головой. Джисону хочется уйти, он не знает, чего так боится, почему волнуется столь сильно.       Они расходятся раньше, чем обычно. Вместо бесконечного времени, что хочется провести вместе, Хан ищет момент, чтобы попрощаться. Его душат собственные мысли, он не понимает, что чувствует. Кто для него Минхо? Если бы он действительно к нему равнодушен полностью, то почему каждый так волнуется? Джисон не знает, что ему делать. И Ли Ноу не упрощает жизнь своими неожиданными фразами, которые говорит не задумываясь, возможно, не понимая, какое воздействие они производят на него. Как Хан не может уснуть, после этого, прокручивая всё в голове снова и снова, размышляя, что было бы, ответь он иначе. Согласись с этим дурацким нравится. Что случилось бы? Как бы поступил Минхо? А он сам? — Эй, Хан, — Ли Ноу обхватывает Джисона ногами и руками вокруг торса, — Ты потрясающий, — шепчет он, почти касаясь губами уха. Джисон чувствует, что краснеет, его щёки пылают. Хорошо, что Минхо ничего не видит. Он любит выдавать неожиданные комплименты, тирады о том, как он рад их знакомству, и прижиматься в этот момент так близко, как мог. Ли Ноу больше делает, чем говорит. Он свою заботу скрывает и отрицает, всегда переводя стрелки на кого-то другого, но Хан каждый раз догадывался о том, что это сделал Минхо.       Джисон по-настоящему запутался в себе. Он не мог любить Ли Ноу в том самом смысле, но не мог считать его другом, не мог прожить день без его присутствия, не мог не думать о том, как хочется его поцеловать, заобнимать и потрогать. Но точно не любил. Не любил ведь?