Сказка для взрослых.

      Время завтрака минуло давно, а до обеда было ещё предостаточно. Предостаточно, чтобы подумать и решить, как относиться к себе самой и ко всему происходящему дальше.       Вода в ванной уже начала остывать, от чего плечи стражницы покрылись мурашками. Лопатку неприятно жгло. Наверное, не лучшее решение добавлять в воду ароматную соль, когда тонкий порез ещё не успел затянуться.       Лениво сжав в руках большую губку и проведя ею по ключицам, Корнелия начала медленно вставать из воды.       Её размышления ни к чему не привели. Точнее, ни к чему новому. Время не отмотаешь назад, а из памяти не сотрёшь чужие касания и ласку. А главное — реакцию своего тела. Свою реакцию.       Поправив волосы, собранные в высокий и небрежный пучок, дабы не замочить их, Хейл подошла к зеркалу, совершенно не заботясь о полотенце или стекающих с неё каплях.       — Чудесно, — слегка недовольно и по-своему устало произнесла она, оглаживая кончиками пальцев два ярких бордовых пятна и одно, что было чуть бледнее, на своей шее.       Не получится их просто замазать тональником поплотнее, а если Корнелия решится пройти открыто, не скрывая, то возникнет слишком много вопросов, которые в конечном итоге приведут её на эшафот дружбы с Элион.       Невесело усмехнувшись, Хейл дала своему внутреннему голосу язвительно заявить, что она уже это сделала. Ровно в тот момент, когда позволила оборотню поцеловать себя, точно также жадно впиваясь в его губы.       — Как же ты облажалась... — собственное отражение стало неприятным и отвратительным. Зло хлопнув ладонью по столешнице тумбы, девушка резко развернулась и направилась в комнату.       Безделье, как оказалось, действовало на неё не слишком хорошо. Седрик оставил её без каких-либо указаний, и за стражницей не явилась Миранда или кто-то другой из людей Нага. От неимения какого-то дела она начинала грызть себя изнутри.       Решив, что толку от этого всё равно не будет, Корнелия поспешно оделась, отыскав в своих скромных запасах хоть что-то более менее прикрывающее шею. Остальное скрыла, повязав небольшой платок, как шарф на французский манер. Выглядело несуразно, но лучше, чем выставлять засосы оборотня на всю королевскую публику.       Корнелия понимала, что это единичный случай, остаться без присмотра и не со списком дел. Следовало воспользоваться шансом и попробовать... Разыскать Вилл? Но в каком направлении двигаться?       Выйдя из комнаты и прикрыв тихо двери, Корнелия пошла прямо по коридору, направляясь вниз. Стражники будут полным идиотами, если выпустят её из дворца, но и Вилл вряд ли будут держать на верхних этажах, где находятся жилые покои или бесконечное количество залов и прочих комнат.       Хейл делала вид, что абсолютно уверена куда направляется и зачем. Может быть, именно поэтому её не оставили?       Однако ответ пришёл сам собой, стоило ей услышать краем уха, как пара стражников, переговариваясь, в очередной раз отметили принадлежность стражницы оборотню.       Корнелия мысленно отмахнулась от этого, как от назойливой мухи. Главное, что она поняла, что есть определенная выгода в том, чтобы считаться "вещью Лорда Седрика".       Даже не произнося этого вслух, Хейл передернуло от отвращения. Однако, находясь "под крылом" у оборотня, у неё были развязаны руки и предоставлено отчасти "свободное перемещение ",если сзади не тащилась паучиха или Улдеах. Или кто-то ещё, что бывало реже.       Размышляя об этом, Корнелия с удивлением обнаружила, что ноги приведи её в конюшню, а в нос резко ударил запах сена, овса и кожи. Она ни разу не была здесь. Просто не доводилось.       Послышалось ржание и топот копыт. Видимо, Хейл настолько глубоко ушла в себя, что просто не заметила этого раньше.       Мелькнула запоздалая мысль всё бросить, вскочить на коня и унестись куда-нибудь подальше от замка, Фобоса, чувства вины перед Элион и всех этих воспоминаний... Только вот Корнелия не являлась поклонницей верховой езды. От слова совсем.       Собираясь уходить, стражница услышала голос, который уже звучал утром.Элион.       — Не ожидала тебя увидеть здесь, — слабо улыбнувшись, принцесса взглянула на Корнелию, всё ещё гладя морду лошади изумительного кремового цвета. — Заблудилась?       — Что-то вроде того, — уклончиво ответила стражница, подходя ближе. — Свернула не туда и набрела на конюшни, как оказалось.       — Я по началу тоже путалась, а потом привыкла. — Элион снова повернулась к лошади. Её не удивило, что Корнелия забрела так далеко от верхних этажей. — На самом деле это не совсем конюшня. Скорее... Автопарк.       — Автопарк? — усмехнувшись, переспросила стражница. — Весьма необычное сравнение.       — Честно говоря, не могу найти слова, подходящего больше, чем это, — чуть улыбнувшись, ответила принцесса. — Большую часть лошадей содержат в настоящих конюшнях, немного дальше от замка. Здесь же те, кто должен быть всегда под рукой. Например, — ладонью Элион махнула в сторону, — Рабочие, чтобы слуги ездили на рынок или вывозили помои из замка. Несколько лошадей для гостей, чтобы отвезти тех на прогулку и почтовые лошади. Каких-то приводят заранее, чтобы я или Фобос, если захотим, могли сразу из замка отправиться куда-нибудь.       — Фобос катается верхом? — Возможно, вопрос прозвучал немного глупо. Но Корнелия была уверена, что лошади — это просто каприз. Зачем человеку, способному с помощью магии передвигаться по воздуху, ещё и ездить верхом?       — Да, как и я. Он начал учить меня этому почти сразу, как я оказалась на Меридиане. Он менее терпелив, чем Седрик, но мне нравилось ездить с Фобосом верхом и просто разговаривать. — В голосе Элион слышалась неприкрытая тоска.       — А я лишь единожды каталась верхом. — Призналась стражница, любуясь породистой кобылой. — И этого раза хватило, чтобы больше к ним близко не подходить.       — Укусила? — Хмурясь, спросила принцесса, вспоминая, как сама, по глупости , сразу сунула руку, чтобы погладить и чуть не лишилась пальцев.       — Скинула. Но повезло удачно приземлиться и отделаться огромным лиловым синяком на... Вообще сидеть не могла долго. Хорошо, что не сломала ничего.       — Жаль, что у тебя остались такие впечатления. — Элион снова отвернулась от стражницы. Мысли её были не здесь, да и присутствие Корнелии лишь сеяло смуту внутри Браун.       Корнелия чувствовала, что их диалог был вялый, словно вынужденный. Собственная тревога подначивала спросить, что не так, чтобы убедиться, что причина не в её поступке. Что Звезда Меридиана даже не догадывается о произошедшим между её подругой и оборотнем.       Хейл только хотела попрощаться, но была остановлена Элион.       — Думаешь, я совсем идиотка?       От внезапного вопроса во рту всё пересохло. Стараясь судорожно придумать ответ и понять, что именно имеет ввиду Элион, Корнелия издала какой-то непонятный сиплый вздох.       — Вчера на балу ты видела меня, видела всё происходящее... Моя привязанность и мои чувства, всё так очевидно, правда? Я очень устала, Корнелия. Постоянно быть в ожидании и терзать себя мыслями, чтобы понять, испытывает ли он хоть толику того, что испытываю я.       От сердца отлегло. Стражница поняла, что речь не о ней и Седрике, а об Элион. И снова о том же Седрике.       — Элион... — слова подбирались трудно. Могла ли она называть себя подругой и даже подумать о том, чтобы дать совет? Никогда раньше собственное лицемерие не ощущалось горечью на языке. Пауза затянулась.       — Зря я спросила, — Элион нахмурилась ещё больше.       — Я не могла себе даже представить, что такая типичная влюбленность тринадцатилетней девочки перерастёт в... — Корнелия не могла сказать "зависимость", хотя это и было самым точным описанием. О, она наверняка пожалеет потом обо всём, что сказала, но и молчать больше не было сил. — Дорогая, он подсадил тебя на эмоциональные качели. А ты всё больше и больше раскачиваешься на них.       — Считаешь? — С вызовом спросила Элион, начиная злиться. Вот только на что именно и сама не определилась точно: на слова Корнелии или на то, что они были правдой?       — Да, — в том же тоне ответила стражница. — Ты потрясающая. Ты сильная и смелая. Ты всегда была неунывающей. Ты не раз убеждала меня же, что со всем можно справиться. Зато сейчас... Стоит Седрику сделать замечание, как на балу, или же, наоборот, улыбнуться, ты ловишь каждое его слово. Ты подстраиваешься под него, хочешь идти шаг в шаг, угодить ему и теряешь всю себя. Мне это не нравилось ни тогда, ни сейчас.       — Ты просто до сих пор считаешь его своим врагом! И знаешь что? Не завишу я от него, понятно?! И сама могу принимать решения! — С каждым словом Элион теряла контроль. Искренне сожалея, что сама завела этот разговор, она с трудом сдерживалась. В голове мелькнула не самая лучшая мысль, но внутренний голос, обиженный, глубоко уязвлённый, подначивал воплотить её.       — Я не хотела тебя обидеть, — искренне произнесла Хейл, молясь, чтобы Эсканор не вышла из себя окончательно. Наверное, нужно было быть полной дурой, чтобы вот так вываливать своё очень "ценное мнение" на Элион. — Я хотела лишь...       — Неважно, — бросила принцесса, резко "поменяв" гнев на милость. — Меня учили сдержанности. Прошу прощения. Ты права, многие мои действия подконтрольны, но, — принцесса вынужденно улыбнулась. — Я надеюсь, что в моих силах переубедить тебя.       — Элион, не нужно. Я...       — Постой, — снова перебила принцесса. — Я знаю, что ты очень беспокоишься о Вилл. О том, где она и в каких условиях её содержат, потому ,что ты считаешь не только Седрика, но и Фобоса злобным узурпатором. — Видя, что Корнелия собирается что-то сказать, девушка снова остановила её. — Я не могу сказать, где именно её содержат, так как просто не знаю. Однако я знаю, что она в числе прислуги. Под вынужденным присмотром, так как мой брат не уверен, что она не совершит какую-то глупость, а так, и сама сможет принести пользу.       — Прислуга? — Хмыкнув, уточнила стражница, мельком усмехнувшись, ведь и сама являлась таковой.       — Нижние этажи, я думаю, это именно то место, которое ты ищешь. Где-то там. Иди, попробуй найти, пока никто не узнал о нашем разговоре. — Элион прошла мимо Корнелии, держа гордую осанку и стараясь не смотреть на подругу.       Она была совершенно убеждена, что Фобос взбесится, если узнает. Однако Элион до жути хотелось доказать, что Корнелия ошибается. Никто не контролирует её так, как считает Хейл. Элион сама способна влиять на свои решения.       Завернув за угол очередного коридора, на душе принцессы стало неприятно. Она чувствовала, как червоточина — чувство вины растекается внутри. Если Седрик или Фобос узнают, что Корнелия была внизу, вряд ли им это понравится. Её могут даже наказать, сочтя опасной для самой принцессы.       — Ну и пусть. Посмотрим, как она сможет принимать решения сама... Ни от кого не завися.       Элион ушла как-то слишком резко, "оборвано", оставив Корнелию одну и не дав той ни возможности сказать что-то ещё, ни времени, чтобы задержать принцессу. Она явно спешила оставить стражницу и ,разве что вслух не высказала своего желания это сделать.       Корнелия одёрнула себя в попытке пойти за Эсканор. Зачем? Чтобы попробовать извиниться за всё, что сказала? Но она не жалеет ни капли. Осознавая все последствия и даже если бы была возможность отмотать последние десять минут назад, стражница всё равно поступила бы также. К тому же, смысла в извинениях было настолько мало, насколько и шансов встретиться с Вилл, всё ещё стоя на одном месте.       Мельком оглядевшись, Корнелия поспешила к лестнице, которая вела ещё ниже. Иногда стражница задумывалась, возможно ли изучить все коридоры замка? Сколько здесь этажей? И сколько из них глубоко уходят под землю? Все эти лазейки, комнаты... Наверняка здесь полно потайных ходов, которые нужно знать, как свои пять пальцев, чтобы не потеряться. Таких людей наверняка немного.       Невесело хмыкнув, стражница заметила про себя, что уверена на сто процентов, что Седрик — один из них.       Как только образ Нага всплыл в мыслях, она снова вернулась к внутреннему диалогу с собственным чувством вины. Угрызения совести ждали своей очереди позже.       Что теперь делать, Хейл не представляла. Наг наверняка отнёсся к этому, как к простому развлечению, а она... А что думает она? Снова прикроется оправданием, что это было необходимостью, чтобы выжить?       Звучало настолько неправдоподобно, что Корнелия издала нервный смешок. А затем, прикрыв рот рукой, подавила ещё несколько. Нервы, натянутые как струны, не были надёжными союзниками и, чтобы не разразиться истерическим смехом, привлекая к себе внимание которое было совершенно ненужным, она глубоко вздохнула. С проблемами стоит разбираться по мере их поступления.       Очередной лестничный пролёт. Повеяло холодом, заставив стражницу передёрнуть плечами. У неё мало времени, стоит поторопиться.       Хейл не была уверена, что ей удастся вообще найти Вилл. Но раз эмоциональность Элион позволила принцессе пойти наперекор приказу брата и оборотня — назло ли или из-за лучших побуждений, чтобы помочь подруге — стоит воспользоваться этим.       Стены в одном из многочисленных коридоров были уже не так сильно и густо покрыты плесенью, а вдалеке слышались голоса. Возможно, ей повезёт, а возможно, просто наткнётся на стражу и вызовет лишние вопросы. Или нет. В любом случае, говорить с кем-либо, кроме Элион, было чревато.       Корнелии повезло: вместо стражи ей на пути встретились два пажа — ещё совсем мальчишки, которым поручают мелкие задания. Они почти не обратили никакого внимания на стражницу, быстро проскочив мимо той и едва не сбив её с ног.       Поворот налево, направо, вниз, а потом, кажется, снова подъём. Идея идти искать Вилл теперь не казалась Хейл настолько хорошей.       В конце-концов, она просто заблудилась: сбитая с толку, не следящая внимательно, куда идёт, да и чёткого представления не имеющая ,стражница, как итог, оказалась в незнакомом крыле замка.       — Безрукая идиотка! — Злой выкрик раздался где-то совсем недалеко и так неожиданно, что Хейл подскочила от испуга. Ещё мгновение назад стояла тишина. — Какого чёрта ты взялась за сервиз, коль руки в мыльной пене? Безмозглая корова!       Аккуратно выглядывая из-за угла, стражница пыталась понять, кто и на кого кричит.       — Если бы не твоё пузо, отходила бы плетью за косорукость и непослушание! Угораздило же этого дурня тебя обрюхатить!       Дальше стражница слышала лишь громкие всхлипы и быструю невнятную речь.       — Слушать ничего не хочу! Всё! Пошла вон! Вон с глаз моих, и чтобы не видела тебя до вечера, расшивоха!       Рыдания стали громче, а тяжёлые шаги ближе.       Корнелия запоздало поняла, что спрятаться негде, а убежать она не успеет.       Спустя несколько мгновений на неё почти наткнулась высокая грузная женщина. Колким взглядом чёрных глаз она впилась в стражницу, прикидывая, кто это и что она здесь делала. Кажется, Хейл уж видела её на кухне. Та была старшей среди поварих и показывалась редко — проверяла работу остальных и уходила на отдельную кухню готовить для Фобоса и Элион.       — Я... — голос Корнелии сделался совсем сиплым и высоким. Она судорожно пыталась выдумать хоть что-то правдоподобное, что полностью объясняло бы её присутствие в непонятно какой половине замка.       — А ты тут что забыла, землянка?! — Брови женщины нахмурились, придав её выражению лица ещё более грозный вид. Пухлые губы, небрежно причмокивая, скривились в недовольстве.       — Я заблудилась. — Отчасти Хейл сказала правду. Прочие подробности были незачем.       — Заблудилась она! Уже время обеда, а мне девок не найти, чтобы снесли всё в казармы! А эта тут шляется, прохлаждается! — Корнелия неосознанно вжала голову в плечи, стараясь выглядеть совершенно незаметной и спокойно идти рядом. Стоило ей заколебаться, прежде чем пойти за Брендиной — имя всплыло в памяти чуть позже, та сразу же окликнула её. — Чего встала, бестолочь? Живо за мной!       Всю дорогу обратно стражнице приходилось слушать недовольный бубнёж, ругань и причитания:       — Разбегутся, как крысы, а ты их потом ищи! Дуры, как есть дуры! Одна с хворью слегла, другая так полы намыла, что сама же и убилась, поскользнувшись, а третья шляется где попало! — Глаза её скосились в сторону стражницы. — Благо хоть ты не брюхатая...       Корнелия старалась не смотреть на женщину и прибывала в своих мыслях, улавливая лишь обрывки фраз. Её задача проста: отнести всё, что нужно в казармы, если возникнет желание или необходимость, поговорить с Седриком и вернуться к своим обязанностям. А если совсем повезёт, то продолжить поиски Вандом.       — ...Пока что! — Добавила женщина. Стражница услышала лишь обрывок фразы и резко посмотрела на повариху.       — У вас явная зацикленность на этом... — хмыкнула Хейл, запоздало решив, что лучшим вариантом было бы вообще не комментировать.       — Наши нет-нет, да перекидываются парой слов с девками из дома, а те быстро выложили, что и тебя на балу видели. Да не абы с кем! — Голос её был полон яда и ехидства. — Что, опять будешь глотку себе рвать, доказывая, что не ложишься под Лорда?       Дыхание спёрло, то ли от возмущения, то ли от стыда. Корнелия не поняла, от чего больше. Оправдываться уже претило. Всё, что происходит в её жизни, касается только саму стражницу, но никак не наглую "тётку" с королевской кухни.       Какое-то время шли молча. Корнелия уже понадеялась, что невольная спутница наконец-то оставила идею "мило поболтать", и оставшийся путь они проведут каждая в своих мыслях.       — Хотя вижу, ты не дура, — вдруг продолжила Брендина, посчитав молчание Хейл за готовность слушать дальше. — От такого понести своя выгода...       — Да хватит уже! — Не выдержала Корнелия, совершенно не понимая, почему любое предложение сводится к одному. Благо, их путь обратно был намного короче, чем плутания стражницы до этого.       Войдя на кухню, она резво подскочила к огромному столу, где стояли подносы, взяла тот, что всегда предназначался Нагу, и поспешила отделаться от всё такого же цепкого взгляда поварихи, который прожигал уже спину Хейл.       Тем не менее, весь путь до казарм в окружении прочей прислуги Корнелия не могла отделаться от ускользающей от неё мысли. Ей казалось, что она что-то упустила, забыла... Даже досада, что она, возможно, была близка, чтобы найти где была Вандом, не могла перебить столь назойливую мелкую деталь.       Стражнице пришлось отвлечься на всё более звучные приказы, что эхом доносились издалека. Голос она узнала — Улдеах. Он был явно не в самом спокойном расположении духа.       — Этот чёртов лук я размозжу об твою голову, если ты ещё раз посмотришь куда-то ещё, кроме цели! Ясно?!       — Да... — Тощий юноша с испугом глядел на нависшего над ним офицера. Руки его дрожали, и он тысячу раз проклял самого себя за то, что отвлекся на одну из служанок. Та, кажется, тоже заметила пристальное внимание и покраснела.       — Что, да? — Отчеканив каждое слово, переспросил Улдеах, давая понять, что если следующий ответ ему не понравится, то он запросто оторвёт парню голову.       — Всё ясно, господин офицер! — Более официально и уже без явной дрожи в голосе ответил юный лучник.       Улдеах сказал что-то ещё, но Хейл уже не расслышала. Позже она поймала взгляд офицера и, кивнув в ответ на приветствие, пошла дальше.       Дойдя до большого шатра, понимая, что стучаться здесь "некуда" и выглядеть это будет глупо, стражница аккуратно отодвинула полог и вошла.       Внутри было довольно просторно и, как она и ожидала, без лишних деталей: импровизированный книжный шкаф с открытыми полками, большой сундук, из которого виднелась часть кирасы и, кажется, наручи. Посередине шатра стоял большой письменный стол, за которым, что-то резко вычеркивая пером из свитка, сидел Седрик.       Он удостоил стражницу мимолётным взглядом, прежде чем снова вернуться к записям. Седрик понял, что это Корнелия, стоило той только приблизиться к шатру. Он знал её шаги. Почувствовал.       — Можно что-то убрать или предлагаешь мне поставить поднос прямо на свитки?       Посмотрев на Корнелию, оборотень медленно отодвинул всё, что мешало, махнув ладонью, как бы показывая, что стражница может расставлять блюда.       — Клубника? Серьёзно? — Тихо недоумевала Хейл, только рассмотрев, что вообще несла. Она даже подумала, что просто перепутала подносы.       — А ты ожидала, что вместе с жареным ягнёнком мне на десерт подают сердца невинно убиённых? — Чуть усмехнувшись, спросил Наг. — Я думал, что тебе хватило бы памяти запомнить мой рацион.       — Ты откидываешь овощи и всё, что не бегало, прыгало или летало раньше ,на край тарелки, как малое дитя. — Парировала стражница, положив перед мужчиной столовые приборы. — Поэтому обычно этого было минимальное количество. А тут — целая миска.       Закончив приготовления, Корнелия, не найдя взглядом второго стула, присела на край стола. К её удивлению, Наг на это лишь хмыкнул, а затем пододвинул миску со спелой ягодой ближе к стражнице. На вопросительный взгляд Хейл, он пожал плечами.       — Сейчас середина июля, время, когда собирают ягоды. Это первый урожай, ешь. Королевский сорт.       — Если её выращивал Фобос, то есть это себе дороже. — Проворчала стражница, но, вопреки словам, всё же взяла одну ягоду и надкусила. — Боже!       Наг снова отвлёкся, чтобы посмотреть, как Корнелия жмурится от удовольствия и тянется за ещё одной.       — Беру свои слова обратно, — заверила стражница, улыбнувшись. — Хотя здесь явно замешана магия, но точно не твоего господина.       — Этот год довольно плодовит. — Более отстранённо ответил Седрик, в очередной раз пропуская упоминание Фобоса мимо ушей.       Последнее слово заставило Корнелию резко напрячься и, наконец, понять, что её гложило всю дорогу.       — Кстати об этом. — Прокашлявшись начала она, явно чувствуя себя неловко. От былой расслабленности не осталось и следа.       Наг, заметив резкую перемену, чуть медленнее отправил в рот кусок ягнёнка, кивком показывая, что он её слушает.       — Вчерашний вечер был слишком непредсказуемым и... — Корнелия слегка запнулась. — Без контрольным.       — Я, конечно, мог предположить, что ты будешь обдумывать случившееся снова и снова, но, кажется, ещё утром было всё ясно. — Чуть насмехаясь, произнёс Наг, явно получая удовольствие от смятения и нервозности стражницы. — Или настолько впечатлилась, что я обзавёлся безумной фанаткой?       Глаза Хейл сузились. Её явно раздражало, как расслаблен был оборотень и как напряжена она.       — Я рада, что тебя это забавляет, но вряд ли ты планировал совместных детей. Со мной. А такая перспектива очень даже реальна, потому что вчера...       — Тебе не о чем беспокоиться. — Прервал её оборотень, утратив всякую несерьёзность. — По крайней мере, не со мной. — в голосе проскользнуло презрение. Направлено оно было на себя самого, не на стражницу. Этот разговор всколыхнул что-то давно закрытое внутри.       — Хотелось бы пояснений, если честно. — Корнелия очень надеялась, что при всей образованности Нага ей не придётся проводить лекцию об особенностях женского организма. Стражнице почему-то очень не хотелось в нём разочаровываться.       — Иметь возможность превращаться и оставлять после себя потомство — это вещи несовместимые друг с другом. Магия всегда забирает что-то взамен. Особенно тёмная. — Пояснил Седрик, глядя Корнелии прямо в глаза.       — А...       — Никаких вариантов. Ты не сможешь зачать от меня. — Откинувшись на спинку стула, уверил её оборотень.       Нельзя было сказать, что это полностью успокоило Хейл. Откуда ей знать, что Седрик говорит правду? С другой стороны, в чём выгода врать?       — Поверить не могу, что вообще обсуждаю это, да ещё и с тобой, — проведя ладонью по лицу, чуть погодя ответила девушка. — Мне жаль.       Седрик удивлённо посмотрел на стражницу. Та, осознав, как это прозвучало, поспешила исправиться.       — Я имею ввиду, если тебе жаль, то есть... Боже! Это звучит ужасно, если ты хотел когда-либо обзавестись семьёй с кем-то, но если тебя всё устраивает, то... Ладно. — Прозвучало скомканно и неловко. Стражница хотела хлопнуть себя по лбу за неуместное желание поддержать.       — Если ты не до конца успокоилась, то всегда можешь наведаться к Олграту и попросить пару "волшебных" микстурок. — Увидев нахмуренный взгляд девушки, Седрик покачал головой, не веря, что приходится всё это разъяснять. — Без них очередь из наследников Фобоса на трон была бы очень длинной.       Корнелия лишь кивнула, сложив пазл воедино.       — Обязательно потом расскажешь, как отреагирует старик, когда именно ты явишься к нему за этим. — Ухмылка оборотня вышла злой и ядовитой.       Хейл была готова ответить, но в тот самый момент в шатре появилась Миранда.       — Беседуете? Очень мило... — Паучиха недобро зыркнула, оглядывая стражницу с ног до головы. Последней это явно не понравилось. — Ты звал меня?       Седрик тут же обратил свою внезапную злость на Миранду. Глаза сверкнули змеиным золотом.       — Да. Очень надеялся, что ты объяснишь мне, какого чёрта с утра ко мне вихрем примчалась Элион? Не твоя ли задача держать её подальше, при возможности?       — Я не имела понятия, что она застанет тебя. Это мой просчёт. — Миранда не стала отнекиваться. Она прокололась. — Больше этого не повториться, Седрик. Уверяю тебя. Но... — оборотень повернулась к стражнице, обращаясь при этом всё ещё к Нагу. — У меня есть, что рассказать о ми-и-и-лой пта-а-а-шке.       Корнелия невольно вздрогнула: растягивая гласные, рот Миранды стал похож на оскал. Иногда Хейл забывала, что под личиной милой шестнадцатилетней девочки скрывается взрослое кровожадное существо.       Седрик раздражённо выдохнул и тоже обратил внимание на Корнелию.       — И что же ты можешь мне рассказать?       — Кажется, пташка почувствовала свободу и упорхала сегодня туда, где ей нельзя бывать. Верно, стражница? Может, искала кого, а может... Хотела улететь на свободу?       Хейл вздрогнула, но старалась не показывать, что ей стало страшно. Не бояться — глупо. Думать, что о её небольшой вылазке не расскажут — тоже глупо. Смотреть на Нага и вовсе не хотелось: Миранда была опасна, но ничего не происходило без приказа Седрика.       — Я не в том настроении, чтобы ты говорила загадками. — Голос Нага приобрёл тот самый притворно-спокойный тон, когда собеседник понимает, что от "расправы" его отделяет всего ничего. — Где ты была?       Корнелия снова вздрогнула. Как оказывается, быстро может всё меняться. Ещё несколько минут назад она чувствовала себя сносно и, если можно сказать, безопасно. А сейчас всё внутри съёжилось от страха. Она всё-таки боялась Нага.       — Мне доложили, что стражницу... — начала Миранда.       — Я спрашивал не тебя! — Рявкнул Седрик, заставляя паучиху заткнуться. Оборотень лишь кивнула и позже усмехнулась, глядя на побледневшую Хейл.       — Я встретилась с Элион. — Стараясь не подавать вида и унять дрожь, ответила Корнелия. Нага явно не устроил такой ответ. Он знал, что должно быть продолжение. — На нижних этажах. Где лошади.       — И что же ты там забыла, позволь узнать. — Он смотрел на неё, не моргая. Глазное яблоко было полностью золотым с тонким чёрным зрачком.       — Я ... Гуляла? — прозвучало настолько нелепо, что походило на вопрос.       Послышался смешок со стороны паучихи.       — Вон. — Бросил Седрик Миранде, не сводя глаз с Хейл.Оборотень безвучно удалилась. Её дело сделано. Она доложила Седрику нужную информацию, осталось только исправить свой просчёт с принцессой.       — Ты не дура, стражница. Не притворяйся. — Седрик встал со стула и подошёл почти вплотную. Он встал так, что Хейл некуда было деться, некуда отступить. — Ещё несколько недель назад, кажется, ты заверила меня, что не создашь проблем. Куда же делась твое грёбаное послушание?       — А ты рассчитывал, что я стану послушной куклой? Ты прав, дурой прикидываться мне не идёт, так и сам из меня её не делай! — Правило "бей или беги". Убежать у стражницы шансов не было, значит, будет защищаться. — Я не оставлю идею найти Вилл! Не будь сам идиотом и скажи, что будет после дня Рождения Элион? М? Только не пори чушь про то, что меня или её отпустят! Или что Элион останется жива!       — Не забывайся, с-стржаница! То, что ты вчера развлекла меня, делает тебя лишь "дорогой" игрушкой, не более! — Было больным наслаждением смотреть, как страх на лице Корнелии уступает место гневу. — Шлялас-сь по замку, думая, что если я избавил тебя от учас-сти быть трахнутой в бальном зале, значит ты имеешь какие-то привилегии? Так подумай же, возможно, ты не так с-сильно отличаешьс-ся от шлюх из дома? Может...       Он видел, как стражница затаила дыхание, как жгучие злые слёзы застлили её глаза, чувствовал, как собственную глотку жжёт от фраз, которые он и сам не хочет говорить. Но Седрик уже допустил ошибку. Он подпустил её ближе, чем следует. Он сам подобрался слишком близко. Нужно было это закончить.       — Может... — продолжил он, растягивая губы в неестественной улыбке. — Ты просто решила вос-спользоваться моим с-снисхождением и оказалась той с-самой подс-стилкой, каковой тебя и с-считают?       Он не перешёл черту. Нет. Он её пересёк рывком. И тут же поплатился.       Кожа на щеке горела, отдавая пульсирующей болью с покалыванием. Седрик даже почувствовал, как дёрнулась голова. Усмехнулся тому, насколько же много злости и ненависти стражница вложила в эту пощёчину.       — Убирайс-ся, — прошипел он, вовремя поймав её вторую руку и больно дёрнув. — Надеюс-сь, больше не забудешь, кто я такой и как с-себя нужно ве-ссти.       — Ты поганый ублюдок, который должен был сдохнуть той ночью! — Дёрнувшись, Корнелия вырвала свою руку из мужской хватки и выбежала из шатра.       Внутри всё клокотало, заставляя не останавливаться и не обращать внимания ни на кого: ни на одну из служанок, что пыталась схватить её за руку и напомнить, что у них ещё полно работы, ни на окрик Улдевха, мимо которого стражница промчалась вихрем, ни на презрительный выкрик Миранды.       Ненависть. Она обволакивала и застилала глаза, не давая пролиться слезам жгучей обиды. В конце-концов всё пришло к тому, с чего и началось. Корнелия подумала, что правда была идиоткой, раз позволила себе хоть немного привыкнуть к нему, начала выискивать что-то... Хорошее? Человечное? Как быстро сломалось их хрупкое перемирие.       Не разбирая дороги, Хейл очнулась, как только ей в лицо врезался свежий порыв ветра. Она очутилась на том самом балконе, где Элион слезно благодарила её за помощь Нагу.       Если и здесь ей нельзя находиться — плевать. Лучше точно не станет. Корнелия тихо всхлипнула, до боли закусила нижнюю губу и торопливо вытерла основанием ладони несколько слёз.       — Пошёл ты! — Зло прошептала она в пустоту. Теперь стражница снова просто пленница.

***

      Какое-то время он стоял на месте, смотря в одну точку и медленно потирая раздражённую от пощёчины кожу. Интересно, остался ли отпечаток?       Наверняка остался. Ведь стражница вложила столько сил и столько ярости, сколько вообще могла.       Седрик знал, что говорить и куда бить. Так было нужно. Она ослушалась его и, видимо, почувствовала себя "особенной", раз всерьёз решила, что Наг не узнает, как она рыскала по замку. Или маленькая глупая стражница заигралась и поверила в себя, в свою неприкосновенность. И если это так, то Седрик окончательно потерял контроль, если позволяет Корнелии, а главное — себе такие промахи.       Иллюзия хорошего отношения и заинтересованности. Причём, видимо, обоюдная.       Оборотень издал непонятный звук, напоминающий смешок и тихий раздосадованный стон одновременно. Кому он врёт? Наг был бы явно разочарован намного больше, если бы стражница не воспользовалась возможностью и не стала бы искать, пытаться. Умная, расчётливая.       Внимание вновь вернулось к очередным бездушным и бесполезным свиткам. Оборотень не мог найти то, что хотел от него Фобос. Пытался, но не мог. К тому же, сколько бы Седрик не прятал то чувство несправедливости от наказания "смертью", оно всё равно рвалось наружу. Иногда, даже голосом стражницы в голове.       Помнится, она назвала Нага псом, а Фобоса — его хозяином. И как бы хорошо этот пёс не сторожил, лаял или защищал, хозяин бесконечно часто и недовольно дёргал поводок.       — ...Начинать ?       Голос офицера вырвал оборотня из собственных размышлений. Он обернулся, хмуро вглядываясь в лицо Улдеаха, запоздало припоминая, что сам же приказал тому явиться, как удостоверится, что не всё совсем безнадежно у лучников.       Улдеах, как мог, старался не задерживать взгляд на алеющем отпечатке женской руки на щеке своего командира. Картинка сложилась: ещё недавно он видел, как вихрь с длинными светлыми волосами пронёсся мимо него. И если бы у стражницы были силы, если бы её не сдерживал тот шнурок на шее, Улдеах мог бы поклясться, что она заставила бы землю расколоться надвое и похоронила бы всех.       — Если эта толпа бесполезных криворуких идиотов сможет хотя бы раз попасть в цель, то да, мы можем начинать. — Отстранённо ответил Седрик, спихивая рукой все бумаги на столе в один из ящиков. — Сколько осталось "стариков"?       — Когда сошёл оползень, лучники пострадали самыми первыми, так что немного. Человек двадцать, не больше. — Улдеах досадливо вздохнул. Вместо подготовленной сотни у них осталась одна четвёртая от профессионалов. Теперь придётся разбираться, в поспешно набранных или же в ещё совсем молодых и неподготовленных.       — Магией владеет Фобос, но ждёт от меня, что я сотворю настоящее чудо за несколько недель. — Седрик не сразу осознал, что сказал это вслух ещё и при своем офицере. Он никогда раньше не высказывал своего недовольства по поводу приказов Князя ещё и при ком-то другом.       Улдеах был слегка удивлён, однако с той самой ночи, когда он тащил Нага по коридорам замка в надежде на помощь старого лекаря, а получил приказ "оставить командира и не приближаться", мужчина сам начал сомневаться, кому именно он служит, а кому верен.       — До совершеннолетия принцессы осталось две недели, и это будет действительно настоящим "чудом", если мы успеем вылепить из них хоть что-то стоящее. — Продолжил офицер.       — Это наша обязанность. Ведь повстанские крысы обязательно вылезут на поверхность в ближайшее время. Это затишье — лишь передышка. Глупо их недооценивать. — Седрик понимал, что стоит готовиться если не к нападению, то, как минимум к нескольким вылазкам. Это для начала.       Впереди треклятый пикник Элион, а затем её восемнадцатилетие. И мальчишка со своей сворой определённо попытается отбить принцессу, уже, как акт отчаяния. Ещё две недели, и Седрик выдохнет, наконец, закончив этот фарс длинною в несколько лет.       — Тогда начинаем? — Задал тот же вопрос Улдеах.       — Да, — коротко ответил Наг. — Но прежде приставь кого-то понадёжнее к стражницам. С сегодняшнего момента счёт идёт на дни до попытки, когда одну из них, как минимум, попытаются выкрасть из дворца.       Улдеах коротко кивнул и вышел из шатра, оставив оборотня вновь наедине со своими мыслями.       Седрик снова коснулся следа от пощёчины. Стражница облегчила ему задачу, и теперь не нужно думать, что будет после с ней. Осталось только подождать.       Левая рука спустилась вниз и нащупала в складках плаща маленький пузырек; один из пажей передал его, явно спеша, вместе с короткой запиской, которую мог прочесть лишь знающий.       "В тот солнечный день на пикнике всех будет мучить жажда. Позаботься, чтобы стражница земли сделала пару глотков и навсегда осталась в памяти моей сестры, как случайная жертва покушения повстанцев на принцессу Меридиана."       Смерть Корнелии будет быстрой. Даже было бы слишком милостиво со стороны Фобоса, если не знать, как именно действует этот яд. Хмыкнув, Седрик убедился в целостности пузырька и вышел из шатра вслед за Улдеахом. Идти к Фобосу после уже не было нужды.       Нутро снова было раъедено от червоточины.

***

      Удар, ещё один и ещё сильнее. Калеб уже не чувствовал правую руку, мышцы ныли безбожно от постоянной работы мечом, а охотник сейчас был злее обычного. Стало хуже, когда от толчка парень кубарем скатился куда-то под коряги гнилого дерева и рассадил себе бровь. В нос ударил запах железа, а правый глаз перестал видеть вовсе, ведь его заливало кровью.       Их схватка началась практически сразу, как они услышали завывания пса. Охотник не стал растягивать удовольствие и нагнал повстанца со стражницами ровно в тот момент, когда вся компания твёрдо намеревалась отступить глубже в болото.       Чуть поодаль послышался сдавленный стон боли и отборная ругань Ирмы. Стражница воды рассвирепела не на шутку и уже вручную топила гончую в одной из ям с вонючей жижей. Она очень надеялась, что трясина затянет ту, и больше это костлявое отродье не высунет свой сгнивший нос на поверхность, так как противостояние было явно не равным, а Лэр держалась на собственном адреналине.       — Эта падла пытается меня укусить! Ну ничего! Я сейчас вдавлю твою просроченную тушку прямо в эту срань! — Лэр сильнее надавила на тело собаки, в то время как Хай Лин пыталась не дать стражнице Воды самой утонуть в трясине, стараясь держать её за талию.       Гончая рявкала и огрызалась, но у неё не получалось вывернуться, а хозяин был в пылу боя и не мог отвлечься, дабы призвать её и дать возможность просочиться сквозь пальцы стражницы песком — буквально.       — Калеб, держись! — Тарани вскочила на ноги и, насколько могла себе позволить с торчавшим из бедра обломком ветки, двинулась прямо к повстанцу. От неё, как от назойливой мошки, отмахнулись, впечатав в какое-то дерево несколькими минутами ранее. Чуть правее, в эту же сторону отлетел и Калеб.       В тот момент, когда над головой парня промелькнуло лезвие кинжала мертвеца, в охотника врезался большой огненный шар.       Кук тяжело дышала, обливаясь потом и морщась от саднящей боли в бедре. Думать о том, как взвоет от боли после, времени не было. Если это "после" вообще настанет. Казалось, все силы просто вышли вместе с этим сгустком пламени. Стихия была мощнее, чем на Земле, но без полного превращения она не могла показать и половины того, что умела.       Охотник взревел и отшатнулся, давая возможность Калебу перевернуться, наспех вытереть кровь рукавом плаща и вскочить на ноги.       Потеря нескольких секунд позволила повстанцу начать наносить удары один за другим, выдыхаясь, не чувствуя своего тела почти совсем. Прошла не больше десяти минут с начала их небольшого сражения, но казалось, что это длилось вечность.       Калеб понимал одно: если они не вырвут себе хоть какое-то преимущество в ближайшее время, то до остальных повстанец и стражницы уже не доберутся. Он был готов взять весь удар на себя, лишь бы Ирма, Хай Лин и Тарани имели возможность уйти, но они и понятия не имели, куда двигаться, а Бланк, кажется, настолько сильно приложился об землю, что и имени своего не помнил в тот момент.       Повстанец заметил краем глаза, что стражница огня вот-вот отключится, а также слышал возню неподалёку и озлобленное рычание. Они в западне.       — Хай Лин, давай, ты сможешь! — Громко, на выдохе, рычит не хуже гончей стражница Воды. Ей приходится навалиться на тварь чуть ли не всем телом, уже по локти сидя в грязи. — Я норме, справлюсь! Ну, давай!       Лин сомневается всего пару секунд, но злость и одновременно усталость Лэр заставляют её отскочить от подруги и сконцентрироваться. Ей страшно. Страшно, что ничего не получится, что Калебу вот-вот вырежут сердце, что Ирму затянет трясина или прогнившая челюсть гончей, что с острыми, как лезвия клыками, сомкнётся на шее Лэр.       Лин кажется невесомой, когда, ловко перепрыгивая коряги и ветки, бросается к повстанцу. Она должна справиться. Вдох-выдох. Глаза закрыты, тело теряет свои очертания. Она подбирается близко и быстро к охотнику. Гончая чувствует её, рвёт глотку, с остервенением пытаясь выбраться из-под другой стражницы и не дать навредить хозяину. Острые зубы верхней челюсти вонзаются в руку Лэр, а нижняя выворачивается, словно отломанный кусок.       И в тот момент, когда стражница воды кричит от боли, дёргается и выпускает из захвата гончую, Хай Лин успевает взмахнуть руками и, окутывая охотника подобием небольшого смерча, поднять того в воздух, чтобы отшвырнуть так далеко, насколько хватило сил.       Она теряет всю концентрацию, тело снова видимое, и едва ли Лин смогла бы уловить краем глаза, как на неё бежит злая до пены из рта гончая. Или то, что ею было когда-то. Нижняя челюсть болтается на полусгнившем куске кожи, но это не спасёт младшую из стражниц, если она захочет её разорвать.       Прежде чем Хай Лин сбили с ног, к ней в одно движение подскакивает Калеб и насаживает мчащуюся псину на меч. Та начала болтать лапами, будучи на лезвии, и пытаться клацнуть сломанной челюстью.       — Куда отлетело это отродье? — Вымазанная в грязи, с залитым кровью рукавом и бешеным блеском в глазах Ирма, помогая полностью выдохшейся Кук, подошла к Лин и Калебу.       — Не знаю, но нашей Хай Лин хватило сил закинуть его в те трясины. — Калеб скинул гончую на землю, прижав ногой, и прежде чем кто-то что-то успел сказать, отрубил ей голову. — Надолго этого не хватит. Ни охотник, ни эта... Второй раз сдохнуть не могут, поэтому поторопимся. — Проделав то же, что и с головой гончей, с остальными частями её тела, повстанец закинул их в разные ямы с жижей.       Болото звучно чавкнуло, запузырилось и начало поглощать в себя неожиданное угощение. Вдалеке слышалась возня охотника. Он жаждал выбраться и, разорвав глотку повстанцу, намотать цепь на стражниц и доставить их во дворец. Мерзкая жижа не давала трансформироваться или доконца выплыть, но это был лишь вопрос времени.       — Ирма, Хай Лин, возьмите Тарани и помогите ей идти. А я... — Калеб подошёл к ничего не понимающему Бланку, который только-только начал приходить в себя, и аккуратно поднял его на руки. — Понесу Бланка. Надеюсь, с ним всё будет в порядке. — Уже чуть тише добавил повстанец.       Как можно быстрее, учитывая ранения и травмы всех, Калеб со стражницами двинулся вперёд. Если он правильно всё сделал, то до убежища оставалось немного. Если путь их будет спокоен... Второго сражения они не переживут.       Какое-то время все шли молча, берегли силы, стараясь не тратить их даже на разговоры. В определённый момент пейзаж сменился, и вместо топей перед Калебом и стражницами начал проглядываться болотистый луг.       — Сколько у нас есть времени? — Шипя, спросила Кук, опираясь на Хай Лин и Ирму.       — Минут двадцать. Это в лучшем случае, — ответил повстанец, аккуратно поправив Бланка и чуть подкинув его, чтобы удобнее было держать.       Зелёный "повелитель помоек" лишь шумно выдохнул и пробубнил что-то невнятное. Даже Ирма, которая, казалось, порой недолюбливала его, сейчас искренне надеялась, что он будет в норме. Бланк первый попал под раздачу, бросившись прямо на пса, и тем самым выиграл стражницам пару минут.       — Давай, липучка ты этакий, приходи в себя. — Тихо, себе под нос, но глядя на их маленького проводника, проговорила Лэр. — Если оправишься, разрешу тебе порыться в моих мусорных мешках.       То ли от слов стражницы, то ли по совпадению, Бланк чуть активнее шевельнулся и растянул слово "мууу- сооор".       — Что ж, за язык тебя никто не тянул, — усмехнулась Тарани.       — Там, чуть поодаль, за... — парень запнулся и тяжело вздохнул.       — Да говори ты сразу, что ещё за чертовщина там? Что, сам Фобос? О, я бы не удивилась! — Начала ворчать Ирма. В ней говорили страх, боль и ужасная усталость.       — Цикута. Там цикута. — прокашлявшись, ответил повстанец, не сводя глаз с неприметного растения с белыми шапками, которым была усеяна часть болотистого луга.       — Та-а-ак... И, естественно, это что-то очень опасное? Тварь какая-то или опять ядовитый куст, как в самом начале нашего пути? Ты уточняй, пожалуйста, а то в ваших краях возможно всё. — Стражница воды мысленно взмолилась, что это второй вариант.       — Это вёх ядовитый, — ответила за Калеба Лин. В тот же момент девушка поймала на себе три пары удивлённых взглядов. — Что?       — Откуда ты..? Ай, ладно. Просто скажите, чем это грозит? — Стражница воды взглянула исподлобья на повстанца, а затем на Хай Лин.       — Это ядовитое растение. Но если вы его не собираетесь жевать или грызть корни, то всё должно быть хорошо... — ответила Лин, но с сомнением взглянула на Калеба. — Так ведь?       — Да, — кивнул повстанец. Но его тон совершенно не понравился остальным. Это "да", подразумевало под собой очень большое "но". — Всё так, если вы у себя, на земле. А тут оно более ядовитое. Цветёт иначе. Подышишь около соцветий минут десять — и отправишься к праотцам, дотронешься — обожжёт не хуже пламени.       — И, конечно, другой дороги нет? — Саркастично поинтересовалась Ирма.       — Есть, но...       Вдалеке снова послышался вой.       — Да что б меня! — Зло процедила Лэр.       — Нам не хватит времени на длинный и безопасный путь. — Продолжил Калеб.       — Не слишком богатый выбор намечается, — тихо заметила Тарани. — Умереть от яда или от охотника.       — Вас он не убьёт, — Калеб начинал судорожно соображать, что делать дальше. — Не сейчас. Вас притащат во дворец. И там — да.       — О, это кардинально меняет дело, ага!       — Давайте уже делать что-то! — С паникой в голосе начала торопить Лин.       — Я задержу их, насколько хватит, а вы, — Калеб хотел передать Бланка в руки Лин. — Держитесь края поля и...       — Оставь свое геройство на потом, — Тарани привалилась плечом к полностью сгнившему стволу дерева, что стояло последним перед лугом, полным ядовитой травы. — Калеб, мы вряд ли без тебя дойдём вообще. Поэтому, будем действовать вместе, не разделяясь.       — Есть план? — Повстанец не взглянул на стражницу огня, внимательно смотря вдаль. Охотник и гончая нагонят их очень скоро.       — Я сожгу здесь всё к чёртовой матери, а Хай Лин направит поток воздуха от нас. Мы не успеем вдохнуть всего этого...       — Дерьма? — С энтузиазмом и каким-то нездоровым восторгом договорила Ирма. — Боже правый, ты даже выругалась! Моя школа!       — А Ирма, — не отвлекаясь на подругу, продолжила Кук. — Смоет их волной, чтобы выиграть нам ещё пару минут.       — Ну, если не сейчас, то уже никогда. Я больше не вытяну, девочки, — видя снова сомнение на лице Лин, Ирма тут же добавила: — Подбираем сопли, слюни и вперёд!       Момент, когда их нагнали, настал слишком быстро. Погоня не заняла слишком много времени, но было видно, что на полное восстановление даже таким проклятым созданиям нужно больше, чем четверть часа.       Использовав всё, что было внутри, Ирма собрала воду, которую только могла, осушила на время часть почвы и направила её на охотника с гончей. Огромная волна болотной грязи и воды вперемешку с гнилью и разными тварями, что обитали во всём этом, хлынула на преследователей, сбивая их с ног.       Перед глазами начало темнеть. Ирма качнулась, но не дала себе упасть и рванула за остальными. Калеб поменялся с Лин местами и нёс Тарани, а стражница воздуха неплохо справлялась с Бланком.       Когда Лэр нагнала их, то уже хватала ртом воздух. Калеб опустил Тарани на землю. Та глубоко вдохнула и, сделав сложные пасы руками, заставила появиться множество маленьких искр. Они взметнулись вверх, словно сотня светлячков, затем вниз и в разные стороны.       Казалось, искры просто потухнут, едва дотронувшись до сырой земли, до водной глади, но каждая нашла своё место.       Хай Лин тут же окружила всех плотным пузырем воздуха, заодно отогнав жар пламени, который появился, как только искры встретились с болотным газом.       Ещё мгновение назад – тихое болото и безжизненный болотистый луг озарило яркой вспышкой пламени, которое нещадно сжирало всё, что стояло на пути.       — Живее! — Калеб забросил на плечо уже плохо соображающую Ирму, тоже самое сделал и с Тарани. Хай Лин бежала за ним, волоча за собой Бланка, держа стихию одной рукой, чувствуя, что действует на износ.       Она не считала, сколько они бежали, и остановилась лишь тогда, когда увидела, как Калеб кладёт Лэр и Кук на землю. Обе стражницы были без сознания. Хай Лин и сама понимала, что вот-вот рухнет рядом. Она успела лишь отпустить Бланка, увидеть, как к Калебу подбегают ещё несколько человек и почувствовать, что собственное лицо от чего-то мокрое, а затем провести ладонью под носом и обнаружить кровь. А дальше — темнота.

***

      — Просыпайся, ну же! — Кто-то настойчиво теребил её за плечо, заставляя стражницу вынырнуть из такого спокойного сна.       Лэр что-то невнятно ответила, вздохнула и перевернулась на другой бок. Справятся и без неё.       — Не, не, не! Просыпайся сейчас же! — Громко шепча, Тарани взялась за края одеяла и резко рванула его на себя. — Я одна не пойду готовить! Я тебя предупреждала, что если будешь засиживаться допоздна, то...       — Ну, мааааам, — изобразив голос попротивнее, протянула Лэр. Одеяло ей так и не вернули, а мёрзнуть не хотелось. Катакомбы повстанцев современным отоплением не обладали, поэтому пришлось встать и в срочном порядке искать свои носки.       — Который час?       — Почти шесть утра. До завтра около часа, поторопись! — Недовольно взглянув на Ирму, Тарани вышла из их небольшой комнаты, стараясь не разбудить Лин.       Она дежурила ночью в импровизированном госпитале и помогала тем, кто смог вернуться с вылазок из замка или с улицы.       Наспех сполоснув лицо водой, Ирма подошла к Хай Лин, бережно поправила её одеяло, почти упавшее на пол, и вышла. Они здесь уже несколько дней. Добрались и остались живы лишь чудом: пламя, которое сотворила Тарани, было видно за несколько километров. Стражница огня спалила не только луг, но и ближайшую территорию леса. Их заметили дежурившие повстанцы и пришли на подмогу. В результате очнулись они все уже в убежище. Сутки только отсыпались       — Ты мне должен, помнишь? — Весело окликнув Войда, проходящего мимо, Ирма усмехнулась.       — Да ты нечестно играла! — Возмутился тот.       — Нужно уметь признавать своё поражение! — По-детски высунув язык, ответила Лэр.       Она очень быстро нашла общий язык со многими из повстанцев. Друзья Калеба ещё больше прониклись к ней, когда стражница воды вступилась за Лин. Той не посчастливилось попасться на глаза к странному и вечно недовольному "мудаку Авалору" — так его называли Войд и Чейз.       Авалор почти кричал на совсем расстевявшуюся Хай Лин, отчитывая ту за то, что она могла бы постараться лучше и удерживать потоками воздуха огонь дольше. Он кричал что-то о том, что это был шанс навсегда испепелить охотника и его гончую. А в итоге ему и нескольким парням из отряда пришлось рисковать, чтобы отогнать их и дать остальным добраться до убежища.       Лин едва ли не плакала. Казалось бы, на неё никак не должны повлиять слова человека, которого она не знает, которого не было во время сражения и который явно не обладает сверхсилами и не понимает, как сложно контролировать их без кристалла, и чего это стоит. Но стражница воздуха была измотана, особенно морально. Она очень сильно переживала, когда все сведенья о Корнелии и Вилл из замка сводились к одному: пока что живы, но надолго ли — неизвестно. К тому же все явно нервничали из-за того, что день рождения Элион был всё ближе.       Скорее всего, Авалор просто нашёл себе жертву, и всё закончилось бы очередным "грёбаный мудак" в его адрес сквозь зубы, если бы он не назвал Хай Лин "сопливой девчонкой, которая годится только на роль приманки и слабачки, которая тянет всех за собой".       А дальше была потасовка. Ирма крикнула, чтобы он заткнулся, или она ему врежет, на что он собирался оттолкнуть её. Но пытавшаяся помешать этому, Хай Лин попала под раздачу и получила по лицу, а дальше... Лэр слушала, как её отчитывает Калеб, шипела , когда прикладывали что-то к разбитой губе, и с удовольствием вспоминала разбитый и сломанный нос Авалора.       Конечно, потом им всем досталось от Джулиана — отца Калеба, однако это того стоило.       — Подливки добавь. Чего, жалко что ли? — Чейз пытался подловить половник с подливой своей чашкой, пока стражница воды ушла куда-то в мысли.       — Да пожалуйста, — плюхнув сверх меры, хмыкнула Лэр.       — После завтрака, Калеб велел позвать вас к нему. Дело касается ваших, что в замке.       — Что-то случилось? — Настороженно поинтересовалась Ирма.       — Пока нет, но... Кое-что намечается. — Сделав максимально таинственный вид, Чейз кивнул и отошёл. Расспросить его о большем Ирма не смогла. Видимо, наконец-то появился план.

***

      — Да вы всё усложняете! Серьёзно, иногда самое очевидное и есть правильно, не нужно додумывать! — Что за бред?! — Сморщившись и с отвращением взглянув на стражницу воды, спросил, не требуя ответа, Авалор. — Чтобы какая-то земная девка в этом понимала больше, чем опытный воин!       — Что? Что, ещё раз? — Ирма подставила к уху ладонь. — Не слышу! Видимо, говоришь в нос! Сломали его, что ли?       Лицо Авалора покраснело от злости, а стражница воды победно усмехнулась.       — Если честно, план действительно выглядит слишком... Мудрёным? Каждый шаг требует большого количества людей, и когда нужно собрать их всем вместе, можно просесть по времени. — Тарани не обращала внимания на эту перепалку, аккуратно водя пальцами по карте.       Она вместе с Хай Лин и Ирмой были приглашены на совет. В кабинете Калеба собралось слишком много людей для такого тесного помещения. За столом стоял сам повстанец, также внимательно разглядывая карту, как и Тарани. В углу, прислонившись к стене стоял Войд, наблюдая за Авалором и Ирмой. Последняя вызывала в нём странные чувства: восторг от ее "грубости" и прямолинейности; и смятение, потому что она напоминала ему хорошего товарища, но никак не хрупкую стражницу воды, которую он видел пару раз мельком.       А вот "Хрупкая" Лин стояла рядом с ним, опасливо поглядывая в сторону подруги и боясь, что Лэр и Авалор снова сцепятся.       Джулиан сидел в кресле, устало глядя перед собой. Чейз стоял за его спиной.       — Вас не понять! — взревел Авалор. — На протяжении долгого времени вы выговариваете мне, что я готов действовать напролом, но вот, — он схватил карту и потряс ею в воздухе. — Вот вам иной ход! Здесь у нас темница, а здесь сражение в замке. Это, — он снова разложил карту на столе, случайно надорвав край, слишком усердно разглаживая её. — Это этот грёбаный пикник. Но до него есть тропа. А уже тут...       — Это как минимум пять отрядов. Когда будет финальный бой, слишком много потерь может быть. В результате соберётся лишь половина. — Покачав головой, сказал Калеб.       — А если, как в фокусах? — Тихо предложила Хай Лин. Она даже не была уверена, что её услышали, но вышло наоборот. Все сразу замолчали и посмотрели на Лин.       — Фокусы? Вы серьёзно собираетесь слушать эту... — Авалор махнул рукой в сторону стражницы.       — Осторожнее! — Предупреждающе одновременно подали голос Калеб и Ирма.       — В любом фокусе есть отвлекающий манёвр. — Продолжила Лин. — Иногда, чтобы провернуть что-то непостижимое, нужно притвориться, что зрители всё уже видели, что они обо всём догадались. Но не слишком явно, иначе это фокусник — неумёха, и фокус понял бы любой дурак... — Хай Лин посмотрела на Калеба, надеясь, что он понял мысль, которую она хотела донести. — А Фобос отнюдь не дурак.       — И это мой план вы считаете сложным? — Нарушил тишину Авалор. — Тут какая-то чушь! А я предлагаю отличную схему со множеством ходов, которые позволят не только вытащить стражниц, но и отправить к праотцам как можно больше людей Фобоса.       — Главная задача — стражницы. — Вступил в диалог Джулиан, устало потерев переносицу. — И мысль юной Хай Лин прекрасна в своей сложности и простоте одновременно. Нам нужно сделать так, чтобы Фобос перехитрил нас и раскрыл наши планы ещё до того, как мы собирались осуществить их. Чтобы он так думал. Чтобы искал сложность там, где её нет вовсе и решил, что это его великолепная сила, ум и могущество помешали повстанцам освободить Вилл и Корнелию.       Хай Лин благодарно улыбнулась отцу Калеба, так как он всё понял верно.       — Всё равно. Слишком запутано. — Высказался Войд, обращаясь к Лин. — Ты красиво говоришь, но слишком завуалировано.       — Ух ты, выучил новое слово? — Усмехнулся Чейз.       — Пошёл ты! — С такой же усмешкой ответил ему друг.       — Ну, если вам это не понять, то вот более простой пример! — С энтузиазмом заявила Ирма.       — Ирма, прошу, не надо, — уже предчувствуя, что будет, попросила Тарани.       — Вот представьте, загадала я Фобосу загадку... — где-то послышалось тихое "Боже, помоги" со стороны Тарани.       — Волосатая головка за щеку заходит ловко, что это? — Взгляд Ирмы прошёлся по всем присутствующим. На лицах было множество выражений, от смущения первым пришедшим на ум ответом, до полного не понимания.       — Предполагаю, что пожалею об этом, но... Зубная щётка? — Зная, что зря, но всё-таки ответил Калеб.       — Нет, это ху...       — Достаточно! — Громко перебила Ирму Тарани. — В конце-концов это серьёзное собрание, не превращай его в цирк.       Послышался сдавленный смешок: кто-то из парней явно пытался сдержать смех.       — Я это к тому, что мысль Хай Лин заключается в том, что Фобос должен сам придумать себе сложный ответ, думая, что первоначальная идея, первое, что пришло в голову — это было бы слишком легко и очевидно. Но оно таким и окажется.       Собрание закончилось ещё через пару часов. Калеб всерьёз опасался за своё нервное состояние. Ирма же, несколько раз успев поспорить с Авалором, ушла вместе с Чейзом и Войдом. Те обещали провести ей небольшую тренировку с мечом, чтобы в следующий раз девушке не пришлось вручную топить гончую Охотника. Тарани ушла на перевязку. Рана на ноге была небольшой, но очень глубокой и иногда кровила из-за лишней нагрузки.       Джулиан, перекинувшись парой слов с сыном, ушёл вслед за Авалором, оставив Хай Лин наедине с Калебом.       Повстанец уже сидел за столом, уткнувшись лбом в ладони и переваривая всё произошедшее. Он едва не вздрогнул, когда его коснулась Лин.       — Я никогда даже подумать не могла, что лежит на твоих плечах, Калеб. — Голос её был полон окутывающего сожаления и заботы. — Наверное, именно так проходила жизнь самых молодых полководце, о которых мы читали в учебниках по истории. Вся юность проходит в личине старика.       — Красивая метафора. Жаль, что Авалор не оценил бы и её. — Улыбнувшись уголками губ, Калеб поднял голову и взглянул на Хай Лин. — Мне искренне жаль, что он обидел тебя тогда, правда. Я...       — Твоей вины в этом нет, не беспокойся. Да и... У Ирмы тяжёлая рука. — Издав короткий смешок, ответила Лин.       — Парни в восторге от этой истории. Это ещё больше его бесит.       — Тебя гложет так много, но с момента, как мы вернулись, прибавилось что-то ещё. — Резко сменила тему Хай Лин. — Едва речь заходит о Корнелии, ты меняешься в лице и отнюдь не из-за простого беспокойства.       Калеб сначала молчал, внимательно вглядываясь в лицо Лин. Большинство видели в ней просто самую младшую стражницу, слегка наивную и излишне добрую. Авалор и его приближённые — слабое звено, изнеженного ребенка, наделённого силой, но никак не ту, что охраняет завесу. Сам же повстанец видел девушку с удивительной проницательностью.       — И это я юнец в личине старика? — Улыбаясь, повторил он её же слова. Хай Лин ответила такой же улыбкой. — Но ты права. Есть кое-что, что меня мучает, но я в это не верю, и пока не докажу, что это не так, не стану бросаться с доводами. Ты уж прости, Хай Лин.       — Я всегда готова выслушать, если решишь поделиться, Калеб. — Стражница, словно успокаивающе, снова погладила повстанца по плечу и вышла.       Калеб остался один. Один на один со словами одного из лазутчиков о том, что одну из стражниц не раз видели выходящей из покоев Нага ночью. А однажды в одной лишь ночной рубахе и всю в крови.       У повстанца вскипела кровь при одной только мысли, что стражницу Земли могли использовать не только как прислугу. Но в самой глубине души уже появилась небольшая червоточина.

***

      Пальцы едва гнулись, а ноздри жгло от щёлочи и запаха непонятного мыла. Вилл с тяжёлым вздохом подняла из огромной кадки с водой очередной белый подъюбник и, пытаясь взять так, чтобы ткань не волочилась по полу, пошла развешивать его над очагом.       Вернувшись обратно, Вандом совершенно без удовольствия закинула в воду ещё несколько юбок, пару нижних рубах, белые перчатки и чьё-то синее жабо. Белые панталоны снова остались валяться в стороне. Пусть Фобос её вздёрнет, но она ни за что не притронется к чужому нижнему белью. Особенно учитывая чистоплотность некоторых личностей в средневековье.       — Ну смотри же ты, что делаешь, нерасторопная! — Вскрикнула Дора, мягко отодвигая Вилл в сторону и тут же начиная причитать. — Сейчас в миг сделала бы белое синим! Опять где-то в облаках витает, а мне потом придётся кипятить. И то не всё можно! А то попадётся шёлк, что я тогда делать буду...       Причитания Доры становились всё тише, но женщина так и не смолкла, пока окончательно не убедилась, что стражница находилась где-то не с ней, а в своих мыслях, наверняка подальше от гор грязного белья и духоты прачечной.       — Эй, слышишь, что говорю? — Дора едва коснулась плеча Вилл.       — А..?       — Внимательнее будь, а то застрянем тут до глубокой ночи. — Покачав головой, сказала Дора.       — Извини, просто... Последнее, что я хочу делать, это стирать чьё-то грязное исподнее. Всегда столько работы в прачечной? — скептически оглядев всё вокруг, спросила Вандом.       — Меньше, конечно, но вчера был балл. К тому же, половина гостей решила остаться в замке на неделю, вплоть до летнего пикника принцессы Элион. А кто и на две, до дня её совершеннолетия.       Вилл нервно сглотнула. Она понятия не имела, о каком пикнике шла речь, но тот факт, что день рождения Элион был всего через две недели, пугал её. Пугал своими последствиями, конечно.       Она и Корнелия здесь около двух месяцев. Думать о том, что стало с их реальной, привычной жизнью там, на Земле, она запретила себе. Смысл? Девиз был прост: главное выбраться, а там уже всё можно решить. Как это сделать: покинуть замок, исчезнуть с Меридиана, желательно, оставшись при всём живой, стражница не представляла.       Если не считать показательной пытки, благо, что не своей собственной или пытки Доры, то больше Вилл не трогали. Да, злых, даже с ненавистью, взглядов стало намного больше, но не более. И внимание было более пристальным со стороны стражи.       Она помнила слова, кинутые ей так небрежно, о том, что Фобос уже что-то решил на её счет, но вот что? Неизвестность пугала, даже страшила.       Звук щелчка перед лицом заставил Вандом проморгаться и снова вернуться в "настоящее": Кадка с грязным бельём, духота и недовольное лицо Доры.       — Прости, я снова ушла в свои мысли. Я знаю, что ты сама прекрасно понимаешь, что нам нужно поговорить...       — Не сейчас и не здесь. — Резко ответила женщина, недовольно хмурясь и косясь на явно подслушивающую Салли. Девушка стояла неподалеку, стирая на доске мужские штаны из тяжёлой ткани. Помимо них в прачечной больше никого не было. Остальные пошли развешивать верхнюю одежду на улице.       — Хорошо, тогда, м... — Вилл помедлила секунду, прежде чем нашла, как ей казалось, нейтральную тему для разговора. — Расскажи, что это за летний пикник? Никогда не слышала о нём, даже от повстанцев. Кхм, от Калеба. Ещё тогда, давно.       — И не могла слышать. — Ответила Дора, выливая грязную мыльную воду прямо на пол. Вода стекала в углубление и не застаивалась. Еще один прародитель канализации. — Такой традиции не было, но как только принцесса Элион появилась на Меридиане, она придумала некий праздник. Хотя на самом деле, как мне кажется, бедная девочка просто умаялась от нескольких сотен гостей на каждый свой день Рождения. Поэтому разделила это день на два.       — Бедная девочка... Как же, ага... — Проворчала Хранительница себе под нос, пытаясь оттереть пятно от чего-то красного с бежевого корсета.       Дора сделал вид, что не услышала её. Или действительно не разобрала слов. В любом случае, акцентировать внимания на этом не стала.       — Большая часть гостей и знати отправляется на пикник. Обычно где-то за пределами замка. Там накрывают столы и приглашают артистов. Говорят, в этот раз будет цирк, что гастролирует по всему королевству. Устраивают танцы и игры. Всё, как бывало раньше на летних фестивалях, только у крестьян, деревенских да ремесленников. А это для высшего сословия. — Губы Доры тронула грустная, но тёплая улыбка, будто она вспомнила что-то хорошее. — Моя девочка тоже выступала. Она так чудесно пела. Все сразу затихали, лишь бы послушать её голос.       Вилл на мгновение застыла, понимая, что сейчас Дора коснулась чего-то настолько личного, что было страшно спугнуть лишним вздохом эту откровенность.       — У неё были такие же волосы, как у тебя. Огненно-рыжие, будто само пламя танцевало на её макушке. Только длинные. Когда распускала, тянулись до самой поясницы. Помню, как долго приходилось её заплетать... — продолжила женщина, не обращая внимания на то, что стражница рядом с ней, кажется, перестала дышать. — Такая же, как ты. Бойкая, смелая и, слишком остра на язык порою. Поэтому, видимо, и влюбилась не в милого и доброго, а в этого... — руки Доры слишком сильно сжали тонкую ткань шёлкового шарфа, отчего та треснула и на нём образовалась дырка.       Обе посмотрели на этот несчастный шарф. Момент был упущен. Дора замолчала, а Вилл лишь нахмурилась.       — Давай мне его. Скажем, что я порвала. Тебе не попадёт, а мне всё равно. — Вилл настойчиво потянула за уже испорченную вещь, перекладывая шёлк в свою кадку. — Дора, как её звали? — Всё же решившись, спросила Вандом, убедившись, что и Салли покинула прачечной.       — Мою милую девочку звали Марисоль. Марисоль, — повторила Дора чуть тише, украдкой вытирая ладонью слёзы. — Это значит "солнце". Такой она и была.       — Мне очень жаль, — искренне произнесла Вилл. Она не стала больше ничего спрашивать, видя, как тяжело Доре, как всё вдруг поменялось и погрузилось в атмосферу какого-то тихого отчаяния. — Дора, я больше не подведу тебя. Я позабочусь, чтобы тебя больше не пугали и не делали больно. Я... Прости меня.       Хранительница решила оставить все разговоры до момента, когда они действительно смогут поговорить без страха быть услышанными. Но Дора вдруг передумала.       Женщина, предварительно оглянувшись и убедившись, что кроме них никого больше не осталось, ведь время шло к обеду, взяла Вилл за руку и потянула в сторону их комнат.       Едва закрылась дверь, как Вилл усадили на жёсткую узкую кровать.       — Ты слишком напоминаешь её, и если я могу быть уверена, что внезапная любовь не сведёт тебя в могилу, то не могу ручаться, что когда-нибудь одна из твоих выходок не будет стоить тебе жизни. — Дора говорила, а слёзы всё катились по её щекам, но едва ли она сама это замечала. — Я убеждала её быть осторожной, думать о себе в первую очередь, а не обо мне. Но она не послушалась, и теперь я смотрю на тебя, а ты повторяешь почти те же слова. — Вандом вдруг ласково погладили по голове. — Вилл, милая, в тот день я испугалась за тебя. Тебе не за что просить прощения. Я знаю о вещах и похуже, что творились в этом замке. Я видела их. Я помню, что они сделали с моей маленькой девочкой, и я ненавижу Фобоса всем своим сердце, как и всех его мерзких тварей, что он держит под рукой. Но послушай... — голос её стал тише, речь более торопливой, а взгляд не давал Вандом даже возможности двинуться с места. — Потерпи. Потерпи и не высовывайся. Помощь рядом. Ближе, чем ты думаешь. Я помогу. Ты, главное, сбереги себя до этого дня.       — Что? Какой день? Как ты поможешь... и... Я... Дора, я ничего не понимаю... — Хранительница невольно подумала, что её наставница слегка помешалась. Мгновение назад она говорила о своей, по всей видимости, погибшей от кого-то из приближенных Фобоса дочери, а в следующий момент уже говорит о том, что поможет, и стражнице нужно всего лишь подождать и не бояться.       — Тшш... — зная, что в комнате их никто не может услышать, Дора всё равно осмотрелась. Хотя даже будь у кого-то желания подслушать, ему или ей пришлось бы спрятаться внутри, а это было просто невозможно. Просто негде. — Я и так сказала слишком много. Ты, главное, пообещай мне.       — Да что пообещать-то? — Начала раздражаться Вандом. — Ты то ругаешь меня за то, как я называю Фобоса, то строга ко мне и убеждаешь, что сбежать не получится, то убеждаешь просто "потерпеть"!       — Обещай дождаться момента, когда придёт помощь. Обещай, что останешься живой. Обещай, что не вернёшься за мной. Никогда. Обещай!       Вилл не на шутку испугалась, глядя в глаза Доры и видя, какой нездоровый блеск они приобретают.       — Ладно, ладно... Ты только успокойся, — заверила её Хранительница, а сама пыталась переварить всё сказанное. — Когда ты сказала про помощь, ты имела ввиду п...       — Тихо! — Шикнула на неё Дора. — Я и так сболтнула лишнего, но уже просто не могу смотреть на то, как ты сама лишаешь себя шанса выбраться отсюда. — Женщина отошла на пару шагов назад и опустилась на деревянный табурет. — А то, как ты прячешь такие вещи, только подтверждает моё убеждение в этом.       Она потянулась куда-то вниз, слегка стукнула по кирпичу и, подождав, пока тот можно будет отодвинуть, вынула ту самую чёрную книжку, которую так усердно прятала Вандом. Усердно, но, как оказалось, совершенно неумело.       — До сих пор понять не могу, как тебе удалось узнать про неё, а затем так ловко утащить у меня из-под носа.— Честно призналась Вилл. — Да ладно у меня. У стражи!       — Слишком большой опыт и насмотренный глаз. И я бы желала, чтобы у меня не было ни того, ни другого.       — Расскажешь, может, в чём всё-таки секрет набора этих закорючек?       — Это не просто закорючки, наивная ты душа. Это дневник бывшей Королевы, матери Фобоса и Элион. — Покачав головой, ответила Дора и отдала чёрную книжку Вандом. Та снова её пролистала, но опять ничего не поняла.       — Когда меня шпыняли по замку, затаскивая то в одну, то в другую комнату, — начала Вилл, удивившись, что пережитое было совсем недавно, но казалось таким далёким. — Я очутилась в одной из спален. Там, судя по всему, только начали наводить порядок. По крайней мере, не было так пыльно, как в предыдущих комнатах. Ну или камерах. Везло мне не всегда. В той комнате я и нашла этот дневник. Точнее он сам упал мне на лоб откуда-то сверху, когда я легла в кровать.       — Вероятнее всего, дневник была спрятана в основании, куда крепится балдахин. — Предположила Дора.       — Без понятия. — Пожала плечами Вилл. — Мне, честно говоря, было всё равно. Главное, что я могла впервые за несколько дней помыться и лечь в нормальную постель, а не спать на куче тряпок или того хуже, — видя, что Дора опять готова её жалеть, Вилл поторопилась донести следующую мысль. — Но это уже и неважно. На самом деле главное, что в той комнате было кое-что поинтереснее, а именно, я нашла несколько картин в потайной комнате. И если один из портретов был до тошноты правильным, то второй... — Вандом немного замялась, не зная, как именно назвать то, что видела, при этом не выглядеть умалишённой.       — Она была из тёмных, наша королева. — Дора и до и этого догадывалась, о чём именно говорила стражница, а когда та упомянула портреты, то всё встало на свои места. Она лично снимала их со стен. — Вейра была наследницей тёмной чащи, последней из своего рода. От того и пошла на сделку — союз с принцем Хейденом.       — Значит, мне не показалось, что даже на вполне себе человеческом изображении от неё веет чем-то... — Хранительница никак не могла подобрать слов. — Смотреть на неё было жутко. Элион написана ещё малышкой, а Фобос подростком. Король тоже был, но, словно лишний. — Вилл пыталась как можно подробнее вспомнить, что вообще видела. — А потом я нашла ещё один портрет, и вот вроде бы те же люди, но эта ваша королева словно чудовище. Вместо улыбки — оскал, абсолютно чёрные глаза, длинные когти. А самое главное — Элион и Фобос выглядят похоже... Ну и жуть, конечно. Да и что значит "тёмные"?       Времени на подробный рассказ о прошлом Меридиана было совсем недостаточно. Как бы Доре не хотелось открыть всех тайн королевской семьи, она могла позволить себе лишь самое основное. Если они задержатся и не приступят снова к работе, это обязательно заметят, а наставница только несколько минут назад пообещала себе и заставила это же сделать Вилл, что они не станут больше провоцировать никого из подручных наследного Князя.       — Могу только сказать, что замок граничит с тёмной чащей. Место гнилое и жуткое. Туда нужно идти, если ты очень хочешь сгинуть, при чём смерть будет страшной. Или же тебе нужно что-то могущественное в своих руках заиметь. Будь то артефакт тёмный или же знания какие. В любом случае, те немногие "счастливчики", что остались в живых, слишком дорого заплатили за желаемое. Это земля чудовищ. Вейра была наследницей всего того, что скрывала чаща.       — Звучит достаточно... Могущественно? Каким образом эта самая Вейра стала вдруг матерью такого гадёныша, как Фобос, и такой безобидной малой, как Элион? — недоумевающе спросила Вилл, действительно не понимая.       — Политический союз, который вылился в брак без любви.— С сожалением ответила женщина. — Чаща доставляла слишком много проблем королевству. Родители принца Хейдана тоже были не самыми простыми людьми, и всё это противостояние изматывало обе стороны. В конце-концов, устав от потерь и бесполезной траты сил, принцессу Вейру и принца Хейдена обручили.       — Судя по всему, наследница этой вашей тёмной чащи была достаточно сильна, чтобы просто пойти на брак с человеком, пусть даже и из непростой семьи.       — Она была юна, осталась последней из своей семьи и имела мало опыта в ведении войны. — Объяснила Дора. — Понимая, что может привести свой род к гибели, она согласилась на брак. Мне едва стукнуло двадцать лет, когда они поженились. Свадьба была поистине королевской, но счастья она никому не принесла.       — У них родился Фобос как минимум. — Усмехнулась Вандом.       — Началось всё не с него. Отнюдь. — Покачала головой наставница стражницы. — Сначала скончались король и королева. От болезни ли или всё было подстроено, никто так и не разобрался. Принц Хейден взошёл на престол. Вейра понесла от него, и родился Фобос. Ты, конечно не поверишь, но он был чудесным маленьким ребёнком. Любознательным, смышлёным и очень добрым. До поры.       Вилл скривила рот и фыркнула. Вот кто-кто, а Фобос явно не имеет ничего общего со словами "славный" или "добрый". Вот если бы "зло во плоти" или "конченный", тогда это другое дело.       — И не делай такое лицо. Ты видела его уже после того, как он начал терять свою человечность. — Строго произнесла Дора.       — А она вообще у него была? — Со смешком спросила Вилл.       — Он очень любил отца, а тот, в свою очередь, старался дать сыну всё и проводить с ним как можно больше времени. Вейре это не нравилось. Она хотела взрастить наследника чащи, но не королевства людей. — Женщина покачала головой и тяжело вздохнула. — Когда Хейден понял, что начал терять сына, что Вейра превращает его в такое же чудовище, было слишком поздно. Ему было тринадцать, уже не мальчик, но ещё и не мужчина. Жестокий, отстранённый и верящий в своё превосходство, уже сторонился отца, но всё ещё уважал его. Но больше всего старался выслужиться перед матерью, а та с каждым годом становилась более жестокой и холодной. В конце-концов, она поняла, что у Фобоса недостаточно сил. Что его магия не так сильна, как её. Что он бракованный. Она забеременела снова, и родилась Элион. Малышка с первых дней показывала удивительные способности. Её всплески магии могли разнести целую комнату, просто потому, что она капризничала. И вот тогда Вейра всё поняла.       — Что именно Элион сможет её заменить?       — Именно. — Подтвердила Дора. — Она окончательно отвернулась от Фобоса и полностью переключилась на Элион. Но долго это не продлилось. Хейден умолял оставить ему дочь, требовал прекратить все эти эксперименты с магией, кричал, что она уже истерзала душу их сына, и он не даст этого сделать с дочерью.       — Как они умерли? — Опережая события, спросила Вандом.       — Фобосу исполнилось семнадцать. Он поднял восстание против собственного отца, взяв к себе на службу, как правую руку, Седрика. Фобос лично отрубил голову отцу, а мать, которая тратила слишком много сил на малышку Элион, отправил в заточение в её же обитель. И позже отравил. А Элион...       — Спрятали на Земле...— понятливо кивнула Вандом. — Он хочет её силу. Всегда хотел.       — Верно, — снова подтвердила Дора. — Наша принцесса станет намного сильнее в день своего совершеннолетия. Ему нужен пик её силы, и если Фобос этого добьётся, то, да сжалится над нами святая династия, или же живые будут завидовать мёртвым.       Обе замолчали. Вилл пыталась понять, что происходит, и как они от стирки и разговоров о планах Элион на эти выходные пришли к тому, что обе сидят, закрывшись в комнате Доры и говорят о том, что на свободу Хранительницы есть определённые планы у повстанцев. Что Элион, на самом деле, это симбиоз зла и человечности. Что сам Фобос не главная угроза. Что, если ему всё -таки удастся вытянуть силу своей сестры, последствия даже страшно представить. Наставница Вандом пыталась отогнать от себя лик погибшей дочери, перестать сравнивать ту с сидевшей перед ней стражницей и думала, правильно ли она сделала, что открыла правду о королевской семье.       — Идём, иначе пропустим обед, и ходить тебе голодной до самого вечера. А мне слушать твоё нытьё, что приходится стирать чьё-то исподнее. — Без толики какого-либо недовольства сказала Дора, ставя точку в их беседе. — Я рассказала тебе достаточно, стражница. Надеюсь, я об этом не пожалею, а ты поймёшь, что выбраться отсюда живой — твоя главная задача. На кону стоит так много. Такое количество потерянных жизней... Нельзя, чтобы это всё было напрасно.       Женщина тихо встала, спрятала дневник обратно, проверив, что кирпич надёжно засел в углублении стены. Молча кивнула на дверь и, дождавшись, пока Вилл тоже встанет, вышла вслед за ней.

***

      К вечеру Вандом едва стояла на ногах от усталости. Спину ломило, руки, судя по ощущениям, касались пола, а обоняние покинуло её, видимо, навсегда после всего этого сумасшедшего количества щёлочи.       Соблазн не идти на ужин, а просто завалиться на свою койку, был настолько велик, что Вилл почти убедила себя, что еда ей не так уж и нужна. На этой мысли предательски сильно заурчало в животе. Сильно и громко. Это услышала Дора.       — Потерпи, милая. Ещё пара минут, и погоню тебя поесть, а потом отпущу отдыхать.       — А ты?       — А я одна из старших, поэтому сначала проверю нашу часть работы и только потом пойду к себе. — Ответила Дора, устало улыбнувшись.       После их разговора Вилл чувствовала, как её наставница стала терпимее к ней, добрее и... Ласковей? Наверное, именно так. Она чувствовала что-то вроде родительской заботы, от чего как-то противно становилось на душе при мыслях о собственной матери. От этих мыслей Вилл отмахивалась. Она решила для себя, что Дора просто открылась чуть больше, а ещё, что женщина очень скучает по своей дочери, о которой Вилл не имела никакого понятия до сегодняшнего дня. И сама Вандом напоминает ту самую Марисоль.       Хранительнице Кристалла было очень интересно узнать, что всё-таки случилось с ней, но Вилл проще отрезать собственный язык, чем спросить об этом напрямую у Доры. Слишком больно для наставницы. Слишком.       — Ух ты, сегодня не серая жижа, а... Цвета детской неожиданности, — хмыкнула стражница, когда спустя десять минут всё же села за стол. — Даже не знаю, что лучше.       — Жри молча, иначе выверну тебе на башку эту тарелку! — Послышались слова поварихи, которая ходила вдоль столов и методично "плюхала" ком чего-то съедобного в тарелки.       — А манеры всё такие же изысканные. — С усмешкой пробубнила Вилл, но тут же подняла руки в знак капитуляции, когда её всё-таки услышали и одарили очень тяжёлым взглядом.       Дора и Вилл ели молча. Сильно вымотанные как физически, так и морально, обе хотели поскорее закончить этот день.       — А подружка твоя непростая! Пока ты тут горбатишься, она весьма неплохо проводит время на балу... — голос Брит заставил Вилл отвлечься и непонимающе уставиться на девушку, только потом разобрав, что она вообще сказала.       — Что ты опять несёшь?       — Ничего. Совершенно, — издевательски хихикнув, ответила Бритт. — Просто девочки из дома сегодня болтали, что на бал привели вторую стражницу в их платье.       — Чего? Каком платье? Надышалась что ли, пока панталоны чужие от дерьма отстирывала? — Вилл доставило большое удовольствие, что та работа досталась никому иному, как Брит. — Что за "дом"?       Дора наклонилась к ней ближе и тихо прошептала объяснение, что "дом" ничто иное, как бордель. А "выпускницами" называют девочек, работающих там. Вилл поняла, что они скорее гетеры, нежели проститутки.       — Скаль зубы сколько влезет, только это ты сидишь здесь, стерев пальцы до кровавых мозолей, пока она танцует в платье местных шлюх с нашими офицерами, а потом прекрасно сидит, чуть ли не на коленках у Лорда Седрика. — Ухмыльнулась Брит, радуясь, что сбила спесь с этой зазнавшийся стражницы, с которой так носятся все, включая Дору.       — Врёшь! — Рыкнула Вилл и сама удивилась, как её удалось разозлить буквально парой предложений.       — А мне сказали, что видели их в коридоре замка после, и твоя подружка явно не была похожа на плеее-ее-нницу, — Салли противно растянула последнее слово, поддакивая своей подруге. — По крайней мере, несчастные пленницы не впиваются так страстно в своего "мучителя" и не льнут к нему.       Вилл не верила тому, что слышала, но внутри что-то надорвалось. Она вскочила, схватила свою чашку и выплеснула всё оставшееся содержимое в лицо Брит, а затем проделала то же самое с тарелкой Доры, но уже в лицо Салли.       — Прости, я... — извинялась она перед наставницей, запоздало понимая, что оставила ту без ужина.       А дальше началась сплошная неразбириха. Вилл сцепилась с Брит, пытаясь отбиться и от Салли. Эту кучу из трёх девушек пыталась разнять Дора и ещё несколько горничных. Повсюду слышались крики, даже ликование тех, кто не участвовал, и возмущение поварихи.       Всё закончилось, как только на кухню в сопровождении пары стражников зашёл Улдеах.       Оглядев всю потасовку с лёгким пренебрежением, офицер звучно произнёс только одно слово: "Достаточно!"       И время, казалось, замерло. А затем ускорилось с удвоенной силой.       Вилл была готова поклясться, что узнаёт этот голос из сотни других. Наравне с голосом грёбаного Фобоса и его ублюдка в змеиной шкуре.       Боясь последствий неповиновения для себя или Доры, Вандом тут же отпустила Брит, которую держала за воротник рубашки, и отошла на пару шагов.       — Какое послушание. Приятно. — Словно издеваясь, мужчина кивнул Вилл. — Похвально, однако не стоило затевать драку, если уже знакома с последствиями, ммм... своих оплошностей. — Улдеах недобро покосился на Дору.       — Это я. Я виновата, не она. Меня наказывай. — Твёрдо произнесла Вилл, неосознанно встав перед офицером и спрятав Дору за спиной.       — Какое самопожертвование. Удивительно, как меняет человека всего лишь одна беседа. — Улдеах с презрением окинул взглядом остальных и беспорядок, который царил на кухне. — Убрать живо! И чтобы через пару минут все сидели по своим каморкам, как мыши в норах. Ни единого звука или писка, иначе кто-то может просто не проснуться. А ты, — офицер кивнул Вилл. — Раз не можешь устоять, чтобы не продемонстрировать свои варварские повадки, пойдёшь со мной в пыточную. Миранда как раз закончила допрашивать.       — Нет... Лучше я. Она... — Дора побледнела. Кто-то вздрогнул, а кого-то вырвало.       — Молчать. — оборвал Улдеах. — Иначе стражнице придётся складывать ошмётки кого-то из вас.       Больше Улдеах ничего не сказал. Лишь подал знак стражникам, развернулся и вышел. Вилл уже привычно подхватили под подмышки и поволокли вслед за офицером.       Спустя пару часов, окончательно опустошив свой желудок до того, что рвало уже желчью, она смогла наконец-то лечь. Закрывать глаза было страшно. Это не люди, это твари. Даже зверьми их назвать нельзя.       То, что оставила после себя паучиха было сложно назвать даже трупами: обглоданные кости, куски внутренностей или оторванные конечности. В крови было всё: от пола до потолка. А этот запах... Вилл никогда не отмоется. Напоследок она застала конец "трапезы" оборотня. Бедолага в её пасти ещё был жив, а его истошный вопль в агонии и предсмертных конвульсиях...       Вилл с трудом подавила очередной рвотный позыв. Она выстоит и на этот раз, но внутри навсегда останется что-то чёрное и ядовитое, сожравшее часть души Вандом. Червоточина.

***

      Она больше никогда не опаздывала. Всегда точно, вовремя. Гордо молчала, смотря ему в глаза лишь изредка. И Седрик не видел в них той толики заинтересованности, той симпатии. Так было правильно, так было нужно. Но отчего-то становилось слишком досадно.       Следа давно не было, но порой Седрик всё ещё проводил пальцами по щеке в напоминание самому себе. Прошла почти неделя с тех пор, как Наг назвал стражницу собственной подстилкой и получил ярость в ответ от нежной женской ладони. Корнелия, в свою очередь, не проронила больше ни слова, если это не касалось его обыденного "я спрашиваю — ты говоришь, иначе решу, что что-то утаиваешь".       Она не задерживалась в его покоях ни на минуту дольше, чем требовалось. Если Наг приходил позже, чем обычно, то на столе стоял поднос с давно остывшей едой, и он сам не говорил ничего по этому поводу, а в кресле, что стояло возле, никто больше не кутался в тяжёлый халат. Больше некому было осматривать его с ног до головы, ища новые ссадины или порезы. Его больше никто не ждал. Странно ли вообще думать, что раньше она этим и занималась?       Седрик признал собственное поражение. Он допустил огромную ошибку: он привык к стражнице. И настолько сильно, что девчонка стала частью его повседневности.       Собственное самолюбие мерзко изрыгало из себя воспоминания о её неповиновении, о её слабости и... Предательстве? Но должна ли была оборотню что-либо стражница? Обещала ли она ему что-то?       Седрик, уловив звуки шагов в коридоре, отвлёкся на мгновение от самокопания и... Нет, не она. На лице появилась усталая усмешка, а в руках тот самый пузырек, которым Седрик должен оборвать жизнь этой девчонки навсегда. Всего пара глотков, и она перестанет быть его проблемой или головной болью, а также причиной его внутренних терзаний.       — Как же ты вляпался, Седрик. — Повторил Наг слова паучихи, сказанные в тот самый день.

***

      Поздно вечером, наконец, закончив с лучниками, подготовив армию и проведя все нужные мероприятия, уставший, злой и ненавидящий стражницу всей своей чёрной душой за то, что вызвала укол вины за собственные слова, оборотень ввалился в свои покои. В них было пусто. Поднос стоял на столе. Что ж, может, ему тоже стоило бояться быть отравленным после всего, что он сказал?       Сняв плащ и небрежно швырнув его на постель, Наг опустился на стул. Он не спешил есть, а лишь смотрел на постепенно гаснущий огонь в камине. Через минуту раздался стук в дверь. Седрик уже знал, что там не Корнелия, но, к собственному облегчению, и не Элион со своим потоком душевных мук и терзаний.       — Входи, Миранда, — оборотень надеялся, что паучиха принесёт добрую весть, что милое, доброе сердечко Элион не выдержало горести страданий из-за утреннего разговора с Нагом и она навсегда оставила идею добиться его внимания. Ну, или трагически погибла. И плевать Нагу было на планы Фобоса по присвоению магии сестры себе.       — Решила зайти сюда, так как крики на плацу не стихали слишком долго, — то ли оправдываясь, то ли просто поясняя, сказала Миранда. — Элион места там не находит. Прорыдала полдня. Рвалась к тебе, но я её образумила. Это был мой прокол. Повторюсь снова: не рассчитала я, что ты утром будешь ещё у себя. Надеялась, этот день обойдётся тебе без её общества.       — А я рассчитывал, что она на меня смертельно обидится и отстанет хотя бы на пару дней, — покачал голов Наг.       — С другой стороны, — оборотень прошла вглубь комнаты, как-то слишком обстоятельственно принюхиваясь. — Если бы всё сложилось, как я думала, то я не узнала бы сразу, что наша пташка рыскала по коридорам замка.— Она ещё раз втянула носом воздух. — Она повсюду. Этот запах... Что-то сладкое, какие-то масла... Святая династия, — Миранда сглотнула. — Если бы милую стражницу нельзя было трогать, я бы вдоволь утолила свой аппетит.       Седрик покачал головой и выставил на стол пузырёк, демонстративно подняв его прежде, чтобы паучиха заметила.       — Поздно. Фобос имеет свои планы по этому поводу.       Слегка прищурившись, Миранда внимательно посмотрела на пузырёк, а затем плотоядно улыбнусь.       — Какая досада. — Раздался притворный вздох разочарования. — Но если я могу судить по пузырьку, смерть будет быстрой, но мучительной. — Паучиха без каких-либо колебаний села на постель Нага. Миранда снова принюхалась, повела плечом и растянула губы в неестественной, хищной улыбке, посмотрев на Седрика.       — Прошу, скажи, что это то, о чём я думаю! Я давно привыкла, что от тебя несёт её сладостью, но сегодня я уже было решила, что мне показалась... Наша, кхм, твоя милая стражница благоухала тобой и удовлетворением!       — Тебя это не касается, — глаза нага приобрели жёлтый оттенок, а зрачки уже начали трансформироваться.       — Абсолютно, но... Только не говори, что тебе жаль её, Седрик, по одной той причине, что ты трахнул стражницу разочек. — Его постель, его комната, даже он сам. Миранде не составило труда сложить всё в одно целое и сделать вывод. Стоило признаться, её это удивило. И даже очень.       — У тебя слишком много свободного времени. Завтра составишь Элион компанию и уточнишь ещё раз, где она надумала проводить свой грёбаный пикник, а затем отправишься разведывать местность. Снова. Возьмёшь с собой пару проверенных. — Седрик рывком встал со стула. Точно также встала и оборотень. — А теперь выметайся. Позже доложишь обо всём. И не подпускай ко мне Элион в ближайшие несколько дней. —затем чуть тише Наг добавил: — Мне плевать, как ты это сделаешь.       Миранде не нужно было повторять дважды или ждать прямого приказа. Она кивнула и направилась к дверям. Лишь там, обернувшись и задержавшись на полминуты, паучиха позволила себе сказать как друг, а не подчинённая:       — Надеюсь, это будет как с Марисоль. Иначе... Чёрт возьми, Седрик, как же ты вляпался.       Он не стал ничего отвечать. Не было смысла. К тому же от осознания, что любые слова станут похожи на оправдания, заскрипели зубы, сжатые так сильно, как только возможно. Змей внутри бился, неистово царапая рёбра. Он желал, нет, даже требовал, чтобы Седрик вернул себе контроль. Успокоить его не удалось, поэтому оборотень в один момент смёл всё со стола, не обращая внимания на звук битого стекла и на то, что творит хаос, когда требуется обратное.

***

      Корнелия вернулась за подносом в пустую, но разгромленную комнату. Она предполагала, что просто не застанет в ней Нага или обойдётся парой брошенных фраз. Ведь обида жгла горло, а расплакаться перед этим ублюдком хотелось в последнюю очередь.       Стражница смотрела на руины вместо привычного порядка и строгости: стекло от посуды, сломанный стул и разбитый почти в щепки стол. Сорванный балдахин на кровати, разорванный в клочья, перевёрнутые тумбы и разбитое зеркало. Нетронутыми остались лишь витражи, склянки с мазями и маленький горшок с фиалкой, стоящий на подоконнике.       Стражница стащила его, принесла тайком, видя, как растение погибает на дворцовой кухне. Принесла его на свой страх и риск, зная, что ей запрещено иметь дело с какими-либо растениями без присмотра. Седрик позволил оставить. Был недоволен, но затем разрешил. То ли не видел в этом опасности, пока на ней чёртов ошейник, то ли пошёл на поводу.       Корнелия тихо всхлипнула и прижала к себе несчастный цветок. Он его не тронул. Но это ничего не значило. Она так решила.       Корнелия тогда не догадывалась, что Седрик видел всё. Слышал, как она зашла, как в смятении оглядывала позорные последствия гнева оборотня и его несдержанности. Как прижала к себе фиалку. До появления стражницы в его рутине Наг и понятия не имел, что это за цветок. Он тихо, не дыша, наблюдал за ней из-за почти закрытой двери ванной комнаты. Оттуда, где ещё пару минут назад стоял и отмывал ладони от крови, вынимая, даже скорее выдёргивая крупные куски стекла из слабой человеческой плоти. Славно, что она просто развернулась и ушла, неся в руках драгоценную ношу.       — Так будет правильно, — в сотый раз повторил для самого себя Наг.

***

      Вынырнув из своих воспоминаний, Седрик понял, что потерялся в себе больше, чем на четверть часа, а стражницы так и не было. Вряд ли бы она стала опаздывать, чтобы вывести этим Нага из себя. Хейл всю неделю была до отвращения правильной. Возможно, зная, что и она, и хранительница обречены, девушка решилась на побег? Это было бы глупо и прибавило бы работы Седрику ещё больше, чего не хотелось бы, когда до летнего пикника принцессы оставалось всего ничего. А ещё он осознал, что с лёгкостью дал бы Хейл фору, увеличивая её шансы на свободу, если бы всё не было заранее решено жалкой полоской ткани на её шее.       Следующая мысль заставила оборотня напрячься, а змея внутри уродливо оскалиться, показывая клыки. Может быть, до неё добрался кто-то другой? Той демонстрации с кастратом-стражником было недостаточно, и кто-то решил снова тронуть стражницу?       "Она не твоя собственность, Седрик" — внутренний голос мерзко напомнил о себе, пытаясь остановить волны бешенства, которые медленно накрывали Седрика с головой. Захотелось снова разнести собственные покои, не оставив на этот раз абсолютно ничего.       — С-слабак! — Шипение собственного голоса.       Он превратился в жалкую копию самого себя. Где хвалёная выдержка и безразличие? Где надменное спокойствие? Как эта чёртова стражница поставила всё вверх дном? Почему он уже принял решение насчёт смерти стражницы Земли так легко и бесповоротно, рассчитывая, что наконец-то станет легче, и всё вернётся на круги своя? Почти что всё.       Три коротких стука. Ручка двери опускается. Не она.       — У нас проблема.— Улдеах выглядел слегка обеспокоенным.       — Где она? — Седрику было плевать, как это выглядит. Что подумает Улдеах, когда осознает, что его командир в первую очередь поинтересовался, где пропадает стражница Земли — его погибель и спасение одновременно. Чутьё подсказывает, что офицер пришёл доложить именно о ней.       — В купальнях женской половины. Одна. Много крови, но не уверен, что вся её. Заперлась и не отвечает.       Этого было достаточно, чтобы в следующую секунду Улдеах едва ли мог нагнать своего командира. Седрик не понял, что ожидал увидеть. Обескровленную страницу или тяжело раненную, но живую? Страшась потерять и лишиться, или надеясь, что ему самому не придётся следовать приказу?       У дверей купален уже стояла Миранда, держа в своей руке за копну чёрных волос одну из личных служанок Фобоса, с которой он периодически спал. Та шипела от боли, но не кричала, а лишь с ненавистью смотрела на паучиху.       — Я сделала всё так, как было нужно! — Выплюнула она в гневе, глядя на приближающегося Седрика. — По приказу!       — Кто? — холодно спросил Наг, смотря прямо в глаза женщине.       — Фобос!       — Луч-ше не лги-и мне, падаль! Иначе с-спущу с-с тебя твою шкуру пря-ямо здес-сь! — глаза напились ярким золотом, голос был угрожающе спокоен, но интонация... Девушка вздрогнула, а потом вдруг засмеялась.       — Жаль игрушку? Мы её славно попортили. Жаль не добили! Это тебе за моего брата! Подумаешь, тронул эту суку, а ты изуродовал его!       — Сестра горе-насильника? — Поинтересовался Улдеах у Миранды, которая тоже недобрым взглядом смотрела на будущий труп в своей руке. Возможно, даже её собственный ужин сегодня.       — Ты ничего мне не сделаешь! Сходи и полюбуйся, что мы сотворили! Как ей было больно, как она рыдала и умоляла прекратить! Фобос будет доволен, а ты мне ничего не...       Договорить она не успела. Седрик в один момент рванул к девушке, выбив её из руки Миранды, рваным движением запрокинул её голову, заставив широко открыть рот, и тут же, грубо разбив губы служанки об её собственные зубы, вжал свою ладонь с тем самым пузырьком, закидывая его ей в глотку. Ещё одно движение и челюсти несчастной сжимаются против её воли. Стекло пузырька дробится, ломая зубы и разрывая нежную слизистую.       Миранда первая осознаёт, что именно произошло, и лишь качает головой. Он всё-таки вляпался.       Служанка начинает давиться, захлебываясь собственной кровью и слюной. Она хочет кричать, но звука нет, а затем начинает царапать своё горло, до мяса разрывая кожу. Агония накрывает её с головой.       Улдеах позволяет себе отвернуться и не наблюдать, как девушку ,в прямом смысле, выворачивает наизнанку. Как ломались кости и лопнул каждый внутренний орган ,и при этом она всё ещё была жива. Он знал, какой яд действует так. Офицер только чуть отгородился плащом, чтобы не сильно испачкаться в том месиве, в которое превратилась неудавшаяся мстительница.       Змей внутри Нага успокаивается. Дыхание ровное, а на лице безразличие. Они снова взяли всё под контроль. Они наказали ту, что посягнула на стражницу. Седрик, наконец, принял, что всё решил ещё в момент, когда в его руки передали этот злосчастный пузырёк. Он предал Фобоса ещё тогда.       В следующую секунду он подошёл и силой вырвал запертые двери купальни, по-настоящему страшась того, что мог увидеть за ними.