Червоточина. Начало.
30 декабря 2024 г., 23:12
Звук каблуков звонким эхом разносился по коридорам замка, оповещая обитателей о столь торопливой походке Её Высочества. Она несколько раз одёргивала себя, стараясь замедлиться и придать себе спокойствия. Но нетерпение, уйма вопросов и сомнений, оставшихся после ночного разговора с Мирандой, подстегивали Эсканор не хуже хлыста.
Половину ночи она провела в задушевной, как ей казалось по началу, беседе со своей приближенной, изливая ей мысли, страхи и впечатления. Но всё это закончилось ощущением, что в её чувствах небрежно поковырялись палкой, вручили эту палку ей самой и сказали: "сама виновата". И она действительно чувствовала себя виноватой. Ведь сказанное было неприятной, но всё же правдой. Частичной.
Вторую половину Элион бесконечно долго ворочалась, периодически проваливаясь в дремоту, в жалкое подобие сна.
Поняв, что лишь мучается, принцесса решила не продолжать попыток уснуть, а начать свой день раньше обычного. Намного раньше.
Вчерашний бал мог бы остаться в её памяти таким же, как и остальные до этого. Танцы, гости, вынужденные касания и внимание высоких чинов. И такие желанные, пусть и абсолютно целомудренные прикосновения Седрика. Шум, разговоры, более расслабленный Фобос, который отпускает возжи контроля над сестрой, позволяя вдохнуть ей чуть глубже. Всё это уже было.
Однако в девичьем сердце появилась червоточина. Совсем небольшая, однако она была. И пусть сама принцесса отмахивалась от этого странного чувства, как могла, тем не менее, окончательно отделаться не получалось. Ревность.
Элион едва ли дотерпела до времени, когда нанесение визита уже не станет считаться дурным тоном. Зная расписание и занятость Нага к нему нужно было идти ещё до восхода солнца. Записываясь недели за две.
И вот теперь она идёт в сторону покоев мужчины, тщательно репетируя в голове, что именно хочет сказать. Хотя вчера посвятила этому ни один час, принудительно вовлекая в это и Миранду.
Вспоминая о девушке и их разговоре, принцесса нервно усмехнулась, осознавая, что вылила на ту целый эмоциональный поток.
Ей действительно нужно было с кем-то это обсудить.
— Элион, с чего ты вообще решила, что Седрик "какой-то не такой"? — Оборотень сидела у изголовья кровати принцессы, по-хозяйски откинувшись на резную спинку, пока сама её владелица лежала на той же самой кровати навзничь, прикрыв глаза, и периодически тяжело вздыхала.
— Я его не понимаю. Не могу разобраться, что именно чувствую я. Что испытывает он... — Элион приоткрыла глаза и повернула голову в сторону паучихи. — Он никогда ни с кем не танцевал на балу, кроме меня. Почему Корнелия стала исключением?
— О, так вот в чём дело! — Миранда изобразила на своём лице понимание и снисхождение, хотя на самом деле хотела закатить глаза. — Может быть потому, что даже со всеми предпринятыми мерами твоя подружка всё ещё остается стражницей? Той, которая пыталась ни один раз вырвать тебя из настоящей семьи. И именно в обязанности Седрика входит присматривать за ней?
— Присматривать — не значит танцевать. — Фыркнув, упрямо возразила Элион.
— Напомнить мне, что именно ты настояла на том, чтобы Корнелия присутствовала на балу?
— Нет... — тихо ответила Эсканор, покачав головой. — Мне об этом напомнит Фобос. И ни один раз, если я только заикнусь о том, что чувствую. Поэтому ты абсолютно не помогаешь!
— Улдеах тоже не избежал участи танцевать с твоей Корнелией, и что теперь?
— Она не моя, — мотнув головой, снова возразила Элион. — И этот офицер мне абсолютно безразличен. Как и его мотивы. Миранда, я... — будто решаясь говорить или нет, она взяла небольшую паузу, нервно прикусив нижнюю губу. — Я не дура. Я понимаю, что привязать к себе Седрика или выдвинуть ему ультиматум, чтобы он никого больше не приглашал на танец или не сопровождал куда-то, например, из придворных дам, это... Глупо и совсем по-детски. Да и не стала бы я делать этого. Только почему тогда так неприятно внутри, когда я, танцуя с этим дурацким герцогом, который опять же был навязан мне Седриком, видела, как он танцует с Корнелией?
Миранда ответила не сразу. Сказать, что она на самом деле думала, оборотень не могла. Даже если бы не раскрыла истинные свои мотивы и всех остальных заодно и по отношению к самой принцессе. Паучиха просто-напросто никогда не находилась по ту сторону от влюбленности. По ней сходили с ума. Она одурманивала, соблазняла и пользовалась. А потом... Увы, живых любовников пока ещё не оставалось.
Миранда была лишена возможности испытывать что-то наподобие этих теплых чувств, какими мучается Звезда Миридиана. И это на руку самой паучихе.
— Потому что ты накрутила сама себя от собственной же обиды, Элион. — Наконец ответила оборотень, сжимая двумя пальцами переносицу. Было уже за полночь. Прежде чем лечь спать, предстояло ещё сплести паутину. А завтра с утра Фобос устроит поверку своих войск. Смотр новобранцев. Лютовал ещё с прошлого раза. И это после бала. Неужели самому не хотелось поспать подольше?
— Нет же. Я...
— Элион, — Миранда не вытерпела бы ещё одной порции самобичевания и перебила девушку. — Я же могу быть с тобой честной? Мы ведь столько лет дружим, — получив согласный кивок, она продолжила. — Седрик не предаст тебя, твоё доверие и твои чувства. Он правая рука твоего брата. Он не может позволить себе многие действия в твою сторону из-за своей должности и твоего положения. Седрик не вправе забирать всё твоё внимание, как бы тебе не хотелось обратного. Будь вы на балу, официальном банкете или даже на королевском пикнике для приближенных. Осознай, что душить его своей ревностью также совершенно некрасиво и бесполезно. Разве ты слышала хотя бы раз за все эти годы, что он провёл время с какой-нибудь девицей или дамой из высшего света? Нет, не слышала. — Мысленно Миранда хлопала себе за столь отвратительно сладкие речи. — Не удивлюсь, что он танцевал с Корнелией, чтобы угодить тебе.
— Чего? — Встрепенулась Эсканор, поперхнувшись от возмущения. — Ну, знаешь ли, я просила его попробовать сгладить углы, несмотря на вину всех стражниц в его проклятии ради меня! А так близко притягивать и прижимать к себе Корнелию я точно не просила!
— Ты не поняла, — оборотень села, выпрямив спину и приготовившись разъяснять своё же враньё, которое нужно выдать за истину. — Ты просила быть со стражницей мягче? Пожалуйста: твой брат оставил её в замке, водрузив ответственность за неё на Седрика. И Седрик принял это. Ты хотела, чтобы он, по крайней мере, постарался быть терпимым с твоей подружкой? Получай: он идёт на встречу твоим желаниям и позволяет стражнице жить не пленницей в казематах, а стать его служанкой. В конце концов, Элион, ты же так мечтала, чтобы они перестали быть врагами. И Седрик опять идёт, исполняет твоё желание, пробует наладить какое-то возможное общение, в том числе на балу. Просто танцуя. Просто. Без флирта, без намёков. Без какого-то умысла.
— Ты его так защищаешь, будто... — тихо и недовольно начала ворчать Элион, стараясь всё-таки не смотреть на Миранду в этот момент. Душу гложила дурацкая и какая-то несерьёзная обида. Разум пытался донести до сознания, что обвинять в чём-то Миранду было бы совсем глупо.
— Ну, знаешь ли. — Оборотень сделала вид, будто всерьёз возмутилась. На самом же деле, видя в этой эмоции принцессы возможность на собственную обиду, а значит, очень весомый повод поскорее сбежать из королевской спальни. Она начала вставать, но Элион тут же ухватила её за руку.
— Постой! Прости меня! Я не это хотела сказать и не имела права даже думать о таком... — виновато выпалила принцесса, потянув Миранду назад. — Мне просто не показалось, что Седрик не то чтобы не недоволен, а даже не обременён обществом Корнелии. Не было похоже, что ему это в тягость или что это вынужденное. Как и со стороны Корнелии.
— Элион, — устало начала Миранда. — Ты сведёшь себя с ума своими же мыслями. Если так хочешь выяснить что-либо, просто поговори с Седриком. И Корнелией. Я уверена, что твоя подружка сейчас видит десятый сон, а Седрик с большей вероятностью сидит за очередным свитком и даже не подозревает, что, по твоему мнению, он как-то не так разговаривал или танцевал со стражницей. И знаешь, — оборотень села рядом с Элион и приняла как можно более убедительный вид, решив пойти с "козырей", которые окончательно добьют принцессу, а ей дадут возможность уйти. — Седрик не в восторге от ревнивиц и от всего этого недоверия. Он взрослый мужчина, и ему нужна такая же партнёрша... Так что, может быть, тебе ещё рано думать об отношениях с ним, раз в голову лезут такие мысли? Может быть, нужно повзрослеть? Может быть, ты понимаешь, что Корнелия подходила бы больше?
Звезда Миридиана тут же понуро опустила плечи и взглянула на паучиху, как затравленный зверёк. Элион привыкла, что обычно Фобос бил в самое слабое и больное — в её неуверенность. Седрик позволял себе это очень редко, выдавая тем самым своё наивысшее раздражение поведением самой принцессы, и она тут же пыталась это исправить. Но Миранда... Как та, которую считала близкой подругой, решилась тоже давить Элион туда же? Вывод напрашивался один: она была неправа. Она вела себя не так, как подобает принцессе, сестре Князя и возможной возлюбленной его правой руки. Она недостаточно взрослая, она ещё ребенок. Она не такая, как Корнелия. Она... Корнелия!
Внезапно стыд сменился на злость по отношению к стражнице Земли. Ведь до её появления здесь, в замке, Элион не испытывала ничего похожего на ревность. Досаду? Да. Но лишь из-за невозможности проводить с Нагом больше времени. Печаль и обида? Тоже да. Но подозрения — никогда. Элион захватили самые разнообразные эмоции, с которыми она не могла справиться сию же секунду. Поэтому не видела, как Миранда усмехается, понимая, что, возможно, убила двух зайцев сразу. Элион не совладает с собой и вышвырнет Корнелию из замка, тем самым освобождая Нага от обязанности следить за стражницей.
— Я сказала это не для того, чтобы обидеть тебя, Элион.
— Но тебе это удалось, Миранда! — Отдёрнув свою руку, словно касалась пламени, а не живой плоти, Элион вся сжалась, словно пружина.
— И мне жаль. Но если бы ты сама не думала также, где-то очень глубоко внутри себя тебя бы зацепили мои слова? — Последний акт представления под названием "лучшая подруга Звезды Миридиана".
Нехотя, но паучиха обняла Элион за плечи, радуясь, что та не сопротивляется, а значит, не нужно ещё и уговаривать.
— Хочешь быть уверенной в том, что происходит между тобой и Седриком, тогда поговори с ним завтра. Только пусть это будет не семнадцатилетняя девчонка с комплексом собственницы, а наследная принцесса трона. Мудрая и уверенная в себе представительница королевской династии, с которой он захочет стать ближе. Согласна?
На смену гневу пришло чувство вины. Ей следует отдохнуть. Побыть наедине с собой и выяснить завтра всё самой. Элион устало положила голову на плечо Миранды и прикрыла глаза.
— Прости ещё раз. Ты всегда рядом и даёшь мне нужные советы. Пытаешься помочь, а я и правда веду себя слишком... Импульсивно.
— Мы же подруги, Элион. Я желаю тебе только хорошего, — паучиха уже представляла, как расскажет обо всём Седрику. У неё будет время, чтобы предупредить. Ведь завтра утром Элион не застанет его в покоях и если не перебесится за ночь, то за время его ожидания точно должна. — Если ты не против, нам обеим нужен отдых. А тебе особенно. Ведь не я вальсировала несколько часов подряд. — Миранда улыбнулась самой доброй улыбкой, которую могла выдавить из себя, и мягко отстранилась.
— Ты права. Я совсем не подумала, что ты тоже устала, а уже так поздно. Доброй ночи, Миранда. Спасибо, что ты рядом.
— Ты же знаешь, я всегда готова выслушать и прийти на помощь. Доброй ночи. — Дверь за Мирандой закрылась, оставляя Элион наедине со своими "демонами".
***
Воспоминания заполнили мысли, заставив очнуться только тогда, когда Элион почти уткнулась в самые двери покоев Нага. Наставления Миранды не совсем помогли. А точнее совсем не помогли, так как принцесса Миридиана вновь накрутила себя и пришла к оборотню в не совсем спокойном расположении. Похвалив себя за то, что выдержки хватило хотя бы не вломиться в его спальню сразу, а сначала постучать, Элион лишь потом запоздало поняла, что не дождалась разрешения войти, краем уха слыша легкую возню. Седрик стоял около большого шкафа, спешно накидывая на себя рубашку и застёгивая пуговицы. Он явно не ожидал, что Звезда Меридиана появится на пороге его покоев так рано. — Прошу меня извинить за такой вид, принцесса. Я... — Наг потянулся за излюбленным плащом с железными вставками на воротнике, который лежал на постели. Не заправленной. — Не к моей чести будет отмечено, что проспал. Элион настолько оторопела от вида оборотня, что не сразу нашлась, что ответить. Пробежав взглядом по обнажённому торсу, зацепившись взглядом за шрамы, за свежие синяки на груди, за чёткие очертания мышц, и покраснев при этом, она поспешила отвести глаза и вспомнить, зачем вообще пришла. Реакция Девушки не могла не позабавить Нага, вызвав у того мимолётную усмешку. — О, нет, нет... Это я... То есть ты меня прости, что ворвалась вот так. — Пробормотала Элион, стараясь сфокусироваться на чём-то ещё, кроме фигуры оборотня. В комнате был лёгкий беспорядок, который так нетипичен для Седрика. Покрывало лежало скомканным в углу постели, одеяло откинуто, а смятые подушки небрежно валялись у изголовья. На столе стояла бутылка вина и бокал. Бутылка пуста и поставлена на один из свитков. Видимо, чтобы тот не закручивался. Может быть, и правда он работал поздно ночью, даже после бала? — Что-то случилось? — аккуратно поинтересовался оборотень, собирая волосы в хвост и перевязывая их лентой. Его застали врасплох. И кто? Элион. Что ж, её растерянность ему на руку. Стоит скорее вывести девушку в коридор и по пути на собственную выволочку — поверку выяснить, какого чёрта она почти вихрем влетела в его покои? — Нет. То есть да... То есть... Я хотела с тобой поговорить, — проморгавшись и выйдя из ступора, Эсканор всё же посмотрела на Седрика. — Но вижу, ты явно опаздываешь. Можем... Отложить? — Если бы Князь не ждал меня ещё, кхм, полчаса назад, то я был бы весь в твоём распоряжении. Но, к сожалению, время — это роскошь, которую позволить я себе не могу. Сейчас. Но... — Седрик поправил рукава плаща и, подойдя к принцессе, которая так и не закрыла за собой дверь, протянул ей свой локоть, предлагая выйти вместе с ним под руку. — Мы можем обсудить главное, если тебя что-то беспокоит. Элион смогла лишь кивнуть и, ведомая нагом, вышла из его покоев, наблюдая, как мужчина лишь прикрыл за собой двери. — А разве ты не запираешь... — Нет надобности. Все знают, кому принадлежат эти комнаты. И, как ты уже видела, красть у меня нечего, — не дав договорить, объяснил Седрик и тут же сменил тему. — Что тебя встревожило в столь ранний час? Если бы не моё опоздание, вряд ли бы ты застала меня на месте. Элион поджала губы, понимая, что растеряла весь свой боевой настрой. Ведь разговор начался абсолютно не так, как она планировала. К тому же Седрик явно торопился, а обсуждать свои чувства, пытаясь уложить их в несколько минут, пока они с оборотнем идут по коридору замка, она не могла. — Я хотела поговорить про бал, про тебя, про меня... Про Корнелию. — Выпалила принцесса, не найдя в себе силы посмотреть Седрику в глаза. — Корнелию? — Вопросительно подняв бровь, переспросил Наг. — Ты выделил именно её. Даже сейчас. — тихо произнесла Элион. Догадываясь к чему ведёт принцесса, Седрик решил сразу выяснить, что она знает. — Я совершенно не понимаю, при чём тут стражница, если речь идет, как ты говоришь о тебе и обо мне. — Видя смятение Элион, Седрик тяжело выдохнул. На душевные разговоры у него нет времени. — По моему распоряжению, как только мы покинулыи бал, Корнелию сопроводили в её покои. Если тебя волнует, как она добралась, то я уверен, что Улдеах справился со своей задачей. — Улдеах?- с небольшим недоверием и одновременно надеждой переспросила Эсканор. — Да, он. Ты должна помнить его. — Да, да, я помню. Просто... Ох, Седрик, я подумала, что ты... Вы танцевали, и я решила, что тебе приятна её компания. И меня это задело. Не обратив внимания, какой смелости, видимо, стоило её Величеству сделать это признание, Седрик мысленно выдохнул, понимая, о чём речь. Подозрения Элион были совсем некстати. Время поджимало. К тому же они уже почти пришли. Вести с собой принцессу дальше оборотень не стал бы. Запрещено. — Мне кажется странным, что, исполняя Вашу же просьбу, я удостоился лишь подозрений. — Обращение на "вы", так резко сменившее более фривольный тон разговора ранее, подействовало как пощёчина. Тактика — обидеться за то, что обиделись на тебя, была, по мнению Нага, детским лепетом. Но сейчас ему нужно выиграть время, и пока он изображает из себя оскорбленного кавалера, заставив Элион страдать и думать, как загладить вину, у него будет возможность всё хорошо обдумать. Переговорить со стражницей и выяснить у Миранды, какого чёрта Элион вдруг воспылала ревностью и почему оборотень её не успокоила? — Вынужден покинуть Вас, принцесса. Испытывать терпение Вашего брата — не лучшее начало дня. Надеялся, что Ваша компания это исправит, но, видимо... Сегодня мои ожидания обманчивы. — медленно отстранившись и слегка кивнув, Седрик направился в другую сторону, свернув на лестницу. Элион осталась стоять совершенно разбитая.***
Впервые за долгое время стражница спала крепко и спокойно. Единственное, что заставило Корнелию проснуться, это потеря ощутимого тепла рядом с собой. Будучи существом теплолюбивым, она инстинктивно пыталась придвинуться ближе, но ей мешала чья-то большая и тяжелая ладонь на собственных бедрах. Чья-то. Воспоминания обрушились волной, вынудив девушку тут же широко раскрыть глаза и медленно повернуть голову. Седрик. Да, тот самый Седрик, которого она так сильно ненавидела, что после вчерашнего вечера проснулась с ним в одной постели. Голая. Пришлось тихо выругаться, а потом закусить нижнюю губу, чтобы не застонать от стыда. И от головной боли. А заодно не разбудить оборотня. Наг лежал на спине, отвернув голову к окну, из-за чего было совершенно непонятно, проснулся он или нет. Проснулся. В тот момент, как только почувствовал шевеление рядом. Ругательство Корнелии его позабавило. Хотя сам Наг так о произошедшем не думал. Он вообще сейчас не мог нормально думать. Ещё даже не открыв глаза, Седрик понял, что дело дрянь. Голова гудела, во рту и глотке была адская сухость, будто туда насыпали песка и хорошенько утрамбовали. А ещё, судя по солнечному свету, который начал пробиваться сквозь редкие участки стекла без узора витража, он безбожно проспал. А это уже было тем, что заставило Седрика резко подняться, сесть и в тот же миг пожалеть о столь поспешном решении. — Блять... — прошипел оборотень, а затем глухо застонал от пульсирующей боли, растирая ладонью одной руки лоб. Вторая, как оказалось, всё ещё покоилась на бедрах стражницы. Похмелье, испытываемое им, было хоть и редким гостем, но беспощадным. Груди неожиданно коснулись женские пальцы. — Ты... — Нормально. — Опередил он с ответом на так и не заданный вопрос. Удивиться этому жесту со стороны девушки мужчина не успел. — Тогда мог бы убрать свою руку... С меня? Оборотень нашел в себе силы усмехнуться и сделал то, о чём просила стражница. — Мы проспали. Я поверку, а ты, — он взглянул на Корнелию и невольно задержался на обнаженных ключицах. — Должна была уже приступить к своим обязанностям и давно подать мне завтрак. — Должна была, — хмыкнув, начала Хейл. — Но дело в том, что тот, кому этот завтрак предназначался, лежит рядом, в чём мать родила. Я, кстати, в таком же наряде. И я бы давно подорвалась искать свою одежду, потому что мне очень стыдно и неловко. Однако... — Корнелия вновь расслабилась и прикрыла глаза. — Чувствую я себя также, как ты выглядишь. Но при этом я ни разу так не высыпалась за всё время в замке. Давай притворимся ещё на пять минут, что ты — не ты, а я — не я. И забудем, где вообще находимся? Пока моя внезапная смелость меня не покинула. Седрик хотел было что-то ответить, но сдался под натиском женской ладони, которая настойчиво, но достаточно мягко давила на его грудь, заставляя тем самым лечь обратно. Фобос всё равно устроит ему выволочку. Пять минут ничего не решат, так почему бы не последовать совету Хейл? Тишина длилась недолго, прерванная шумным выдохом Корнелии и смешком оборотня. — Что, чёрт возьми, вчера было? — Спросила стражница, не открывая глаз. — Секс, — пожав плечами, ответил оборотень. — Не знала? Странно. На девственницу ты была похожа в последнюю очередь. Особенно, когда закидывала ноги мне на плечи. — Наг тут же почувствовал, как его ощутимо хлопнули по плечу, и коротко рассмеялся, сразу зашипев от пульсирующей боли в висках. — Закатишь истерику? — А есть смысл? — Пробубнила куда-то в подушку стражница. — Подумаю обо всём на досуге, потому что сейчас моя голова лопнет от осознания, что мы вчера натворили. — А что мы натворили? — Лениво поинтересовался Наг, привстав на локтях. — Переспали чуть позже, чем пошли разговоры в замке. И всё. — Этого вообще не должно было случиться. А теперь всё в точности так, как говорили. Словно я твоя подстилка... — Тихо простонала Хейл. — Нет, не она — криво усмехаясь, ответил Седрик, — Иначе... — тон его голоса вдруг стал ниже, приобретая что-то зловеще интимное. Корнелия вновь открыла глаза. Едва она успела повернуться и взглянуть на мужчину, как оборотень резко перевернулся, подмяв Хейл под себя и позволив той только пискнуть, прежде чем одной рукой сжать её шею, слегка придавив к подушке, а другой намотать длинную копну волос на кулак и немного потянуть. — Ч-что ты делаешь? — Испуганным шёпотом, но с громко колотящимся сердцем пролепетала девушка. — Показываю, как бы брал тебя, если бы ты сама лезла ко мне в постель, как продажная девка из борделя. — Какое-то дикое желание показать стражнице всё это, снова дотронуться до неё, перевесило голос разума. В глазах потемнело, как напоминание, что чёртово похмелье никуда не ушло и тело ещё припомнит оборотню это. Но в тот момент Седрику было плевать. — Я бы делал это долго. Поставив тебя на колени, — на мгновение ослабив хватку на шее, он заставил стражницу привстать, приподнимая её бёдра. — Дёргая, насаживая на себя... — Замолчи! — Прозвучало чуть громче, чем до этого. Корнелия начинала злиться, а ещё очень радовалась, что Седрик не видит её лица. А главное — предательского румянца. После вчерашнего собственное воображение легко вырисовывало всё то, что говорил Наг. То, что это было мерзко, Хейл знала. Но то, что это начинало немного заводить — убивало. Ведь тело помнило. — Не жалея, не останавливаясь до момента, пока ты не сорвешь свой голос. И закончив только тогда, когда я разрешил бы тебе кончить. — Продолжал оборотень. Их разделяло тонкое одеяло, что радовало уже самого мужчину, потому как кровь начала приливать совершенно не к мозгу. А жаль. Ведь тот бы подал дельную мысль: встать и бежать на поверку, а не изводить себя и свою больную фантазию, пугая при этом стражницу... Пугая ли? Резко отпустив девушку, Седрик успокоил собственное дыхание и аккуратно перевернул ёе на спину, продолжая нависать над Хейл. — Вот как бы было, моя маленькая стражница, — уголок его губ дёрнулся, тем самым выдав усмешку, которая так и не появилась на лице Нага. — Хотела бы этот вариант? Навряд ли. Ведь ты создание чувствительное, как оказалось. А насильником я никогда не был. Но... Я всё еще могу позавтракать тобой. Ведь вчера я успел распробовать, какая ты на вкус. Корнелия тяжело сглотнула, внимательно вглядываясь в лицо Седрика и пытаясь предугадать, что ещё он может выкинуть, при этом совершенно растерявшись. Она представляла всё что угодно, но не легкое касание мужских пальцев, очерчивающих её ключицу. И тем более не то что Наг склониться над ней ещё ниже, обжигая шею своим дыханием. — Но всё это сплетни, верно? Вставай, стражница. Нам пора собираться. — Осторожно прикусив и тут же оставив мимолётный поцелуй на тонкой коже, Седрик разжал пальцы, слез с девушки и направился к шкафу. — Испугалась? Зря. Поняв, что это была очередная демонстрация, а не угроза, Корнелия шумно вздохнула. — Дурак! — выдала она, вызвав тем самым искренний смех Седрика. — Это самое безобидное, что я слышал в свой адрес, Корнелия. К тому моменту, когда обмотанная в одеяло и пытающаяся закрыть всё то, что ни один раз было уже продемонстрировано, стражница поднялась с постели. Оборотень успел надеть брюки и снимал с вешалки свежую рубашку. Корнелия не сразу нашла остатки корсета и то, что называлось "платьем". И если со вторым худо-бедно, через ворчание и мученические вздохи, она почти справилась, а нижнее белье, превратившееся в лоскуты, можно было просто незаметно подобрать и спрятать, то с корсетом дело обстояло сложнее. Покрутив, приложив к себе и так, и этак, Хейл сдалась. — Поможешь? — стражнице стало интересно, сколько ещё раз она должна переступить через себя за это утро. На её удивление, Седрик не отпустил какой-то колкости или едкой шутки, а бросив взгляд на "проблему" Корнелии, молча кивнул. Подойдя к ней почти вплотную, он аккуратно коснулся женской талии, проведя чуть вверх по рёбрам и фиксируя корсет на теле Хейл. Ей же оставалось стыдливо прикрывать грудь всё тем же одеялом. — Почему я не могла поставить вставки на место сама? — стараясь придать голосу отстранённости. — Потому что это платье придумано для мужского удовольствия, а не для женского. — Будничным тоном пояснил Седрик, ловко вставляя шнурки в отверстие и крепко, но ровно на столько, чтобы Корнелия потом смогла высвободиться сама, затягивая их. Он не видел лица стражницы, но уверенно мог сказать, что она нахмурилась, а затем вопросительно выгнула бровь. — Это платье, как и сотня таких же, сшито для борделя, который поставляет сюда, в замок, своих лучших выпускниц. Ни одна из них не должна суметь снять платье сама. Точнее полностью. Если её кавалер не позволит этого, слабо затянув шнуровку. Надеть — да, но не снять. А затем вернуть всё, как было, — пояснил он. — Ты можешь самостоятельно обнажить грудь, но вновь прикрыть ее могу только я, соединив ткань и пару застежек у тебя на спине. — У тебя большой опыт? — почему то стало неприятно. Корнелия решила, что это брезгливость. — Действительно хочешь, чтобы я рассказал? — Нет. Воздержусь. — Фыркнула стражница. — Тогда, будь добра, прижми к себе эти несчастные куски ткани и покончим с твоим нарядом. Если, конечно, ты не хочешь пройтись по коридору с пикантной деталью в своём образе. Уверен, многие оценят твою щедрость, — Седрик терпеливо дождался, пока Корнелия сделает, что он просит, и мгновением позже окончательно справился с её платьем. — Не благодари — Теперь и не подумаю даже, — Хейл начал искать свои туфли, стараясь не обращать внимания на Нага. Тот, кажется, начал вытаскивать плащ, так и не застегнув рубашку. — Об этом всё равно придётся поговорить... — Если ты настаиваешь. — Хмыкнул оборотень, не представляя, что можно обсуждать, если и так всё понятно. Стечение обстоятельств, два взрослых человека и алкоголь. Да, дело немного осложняется их социальным статусом. Стражница Завесы и её злейший враг, приспешник главного злодея. Но в жизни и не такое бывает. Внезапно слух оборотня напрягся. Он узнает эти нетерпеливые шаги из сотни. Что ей понадобилось в такую рань в этом крыле? Он? — Седрик, я... — Договорить Корнелии не удалось, так как оборотень в два шага преодолел расстояние до неё, резко прижал к себе, закрывая рукой рот, и потащил в сторону шкафа. Не было возможности даже возмутиться, прежде чем Корнелию запихнули в тот самый шкаф быстро, но аккуратно. Тихое "молчи", весьма встревоженный взгляд Нага — всё, что она получила, прежде чем дверцы закрылись. Через пару секунд они снова открылись, но только для того, чтобы мужская рука поставила рядом со стражницей её туфли. Прежде чем попытаться понять, что всё это значит, Хейл услышала стук в дверь покоев оборотня и голос Элион. "Вот чёрт!" Девушка вся сжалась и прикрыла глаза, стараясь дышать через раз. Мерзко и отвратительно. Так это чувствовалось. Стоять в шкафу среди мужских рубашек и брюк, ощущать себя любовницей из дешёвой мыльной оперы, когда к главному герою врывается его жена. Такой опыт у Хейл был впервые. Слышимость была сносной, и стражница разобрала бы всё, что говорили Седрик и Элион, если бы не саднило так сильно под правой лопаткой. Боясь быть услышанной, Хейл приходилось терпеть и не двигаться, но каждый раз терять нить разговора оборотня и принцессы. — Ты не запираешь? — голос Элион был слегка удивлённым. Корнелия выдохнула, понимая, что Седрик дал ей возможность спокойно уйти. Прождав ещё добрых десять минут, стражница всё-таки рискнула показаться наружу, сначала аккуратно приоткрыв одну дверцу. Пусто. В спальне ещё ощущался цветочный запах духов Элион, от чего убраться из покоев Нага Хейл захотелось только сильнее. К несчастью, зацепившись за какой-то крючок тонкими застёжками на спине, Корнелия сорвала их, что полностью оголило её грудь и часть спины. А дальше, упомянув Седрика, Фобоса и всех тех, кто придумал это платье в одной интимной связи с чертями и другими тварями, Корнелия сорвала с вешалки первую попавшуюся рубашку Нага, надела её на себя и вышла из комнаты, предварительно осмотревшись по сторонам. Ей нужна была горячая ванна. И время подумать.***
Вилл устало моргнула. Потом ещё раз. И ещё. Тело ломило от нехватки сна, а в висках начинало неприятно давить, намекая на то, что спутником этого дня будет ноющая, не дающая спокойно вздохнуть боль. К вечеру станет только хуже. Вандом была в этом уверена. Ведь если мигрень, которая не возвращалась к ней уже более полугода, снова дала о себе знать, значит, дело дрянь. И стражница обязательно стала бы переживать, что в средневековье вряд ли найдутся таблетки обезболивающего, но силы на это тратить не хотелось. К тому же местные аналоги в виде настоек или какой-нибудь вонючей, но крайне эффективной жижи ей никто не выдаст, даже взвой она от боли. Вандом не помнила, как добралась до своей комнаты-камеры после "представления" Седрика. Она не помнила того, что даже шла не своими ногами. Её, повисшую на руках стражников, просто волокли в крыло прислуги. Не помнила она и того, как, очнувшись, целый час просто сидела, уставившись в стену. Перед глазами лишь испуганное и заплаканное лицо Доры. Её бледность и тихие, но непрекращающиеся всхлипы. Крики мужчины на пыточном орудии и животный, хищный взгляд Седрика. Этого ублюдка. Руки невольно сжались в кулаки. Девушка шикнула от боли. Ногти впились прямо в мягкую кожу ладони. Ночь прошла без сна. Совсем. Стоило закрыть глаза, и вновь та картина: пытка, оторванный язык и это мычание в агонии. Плечи пробила мелкая дрожь, заставив Вилл вздрогнуть и передёрнуть всем телом. В коридоре послышался шум и возня. Пора выходить и браться за работу. Самой. Ведь Дора не стала с ней говорить вчера. А сегодня утром не постучала, прежде чем зайти и вытряхнуть Вандом из постели, как уже делала не раз. Шумно выдохнув, стражница хлопнула себя по коленям, встала и рывком открыла дверь. Если продолжать сидеть и гонять по кругу все эти мысли, то она сломается. А такого удовольствия этим тварям Вилл не предоставит. Слишком многое уже пережила. Завтрак прошёл мимо Вилл. От нервов кусок в горло не лез, а проблеваться на глазах у всех она не ставила в список планов на этот день. Поэтому мимо кухни девушка прошла молча, даже не взглянув на столы. Непонятная вязкая дрянь в тарелках привлекательней не станет. Стражница шла, отстранившись от реальности, насколько это было возможно, поэтому, получив удар в плечо от проходящего человека, даже не обратила бы внимания. Если бы не одно "но". — Смотри, куда прёшь, идиотка! — Послышался неприятный и знакомый голос Бритт. — А я надеялась, что хотя бы это утро будет терпимым, но нет... — тихо сказала Вилл себе под нос. — Умерь своё самомнение, Бритт. Может быть, тогда сможешь поместиться в таких "узких" коридорах и не придётся сталкиваться с кем-либо. — Если бы не ты и твой побег, меня бы вообще сегодня не было здесь! — Фыркнула служанка, кажется, даже не стараясь свести конфликт на нет. Она будто бы ждала, что Вилл что-нибудь скажет и поддастся на провокацию. — А как мой побег связан с тем, что твое расписание перед каким-то стражником раздвинуть ноги сегодня сбилось? — Усмехнувшись, спросила Вандом. Она не смогла выплакать всё пережитое вчера, значит, выплеснет все чувства наружу иначе, по-другому. Злость может быть разрушительна. Лицо Бритт вмиг вспыхнуло, а глаза на секунду так сильно выпучились от возмущения, что Вилл искренне забеспокоилась, что они могут лопнуть. — Что ты только что сказала?! Земная сука! — Не надо, Бритт. — Стоявшая рядом Салли, которая всё это время молчала, аккуратно, но настойчиво потянула подругу за руку. Она не любила земную стражницу, но понимала, что эта стычка может перерасти во что-то более серьёзное, и победителем Бритт выйдет навряд ли. — Да. Не надо, Бритт. — Притворно спокойным голосом начала Хранительница. — А то мне вчера показали "чудный" пример, как можно заставить человека замолчать, вырвав ему язык, а ты с первого дня напрашиваешься! — Из-за такой дряни, как ты, нам ввели комендантский час и всё свободное время под арестом! За нарушение просто высекут или того хуже! — Кажется, девушка не успокаивалась и даже не думала об этом. Она, как и Вандом, желала выплеснуть свою злость и негодование наружу. — Лучше бы ты сдохла там! Вилл открыла рот, чтобы ответить, но её перебила Дора, которая каким-то образом оказалась за спиной у стражницы. — Угомонитесь обе! За простой работы вас обеих накажут, поэтому живо разошлись! — Впервые на памяти Вандом голос Доры звучал столь полным раздражения. Обычно это не более чем нравоучение или лёгкое недовольство, но не сейчас. Вилл почему-то было страшно оборачиваться и смотреть женщине в глаза, но при этом дико хотелось объясниться. — Дора, послушай... — Что, за одной не уследила, так с этой нянчиться взялась?!- Бритт перебила Хранительницу, обращая уже всё свое внимание на Дору. Во взгляде женщины вспыхнуло что-то до того горькое и болезненное, что Вандом захотелось свернуть Бритт шею, лишь бы та заткнулась. На глазах наставницы снова навернулись слёзы. — Давай. Ходи и за этой, как наседка, оберегай. Всё равно потом будешь реветь в подушку и волосы на себе рвать! И причитать, что "ой, моя девочка, ой, моя дорогая"! Мать из тебя никакая... Договорить Бритт не успела. Она резко замолчала, дёрнулась и нелепо шлепнулась назад, держась за щеку и испуганно смотря на Вилл. Стражница сама не поняла, в какой момент её ладонь так резко дёрнулась и вот: на щеке Бритт алеет отпечаток, что грозится стать синяком, а у самой Хранительницы разве что дым из ушей не идет. — Да как ты смеешь?! — И вновь этот противный визг, что бьёт по барабанным перепонкам. Кажется, Седрик пропустил такое замечательное орудие пыток. — Слушай меня внимательно... — Вандом опустилась на корточки и больно схватила девушку за волосы на затылке, стянув их так сильно, что та заскулила. — Если ты ещё раз откроешь свой грязный рот, я выбью тебе все зубы и действительно использую приобретенные знания, вырывав твой поганый язык. Ни я, ни Дора больше не услышим твой голос, если это не касается каких-то дел в замке, ясно? Ясно или нет?! — Поняла, поняла! — Запричитала Брит, инстинктивно дёрнув головой. Вилл отпустила девушку и, дождавшись, пока та с причитаниями скроется вместе с Салли за углом, снова повернулась к наставнице. — Дора, прости, — пока смелость не испарилась, Вандом решила говорить. — И за вчера, и за сегодня. Я понятия не имею, о чём она говорила, но видела, как тебе больно. А вчера... Я не знаю, сможешь ли ты это как-то пережить. Я не думала.. Да, именно не думала. Даже не предполагала, что это коснётся и тебя. Я... — У нас много работы. Идём. — Дора сказала это всё как-то слишком устало. Ненароком вытерла глаза, вздохнула и пошла вперёд. Вилл ничего не оставалось, как идти за ней. Наставница сказала ей пару слов. Наверное, этого достаточно для начала. Спустя пару молчаливых часов Вилл всё же решилась заговорить снова, но её прервал громкий звук какой-то трубы или сигнального рожка. Она не понимала ничего в этом. Все сразу стали суетиться и бегать, что заставило стражницу напрячься, пока на своём предплечье она не почувствовала знакомую хватку. — Нам велено строиться при сигнале. Будут обыскивать комнаты. — Обыскивать? — Вилл получила подтверждение кивком Доры. — Да. И надеюсь, тебе больше нечего прятать... — Уже совсем тихо, почти шёпотом сказала женщина. Вандом нахмурилась, сначала не понимая, что имеет виду наставница и что значит её "больше". Когда запоздалая мысль пришла к ней в голову, всё нутро стражницы рухнуло вниз, а сердце забилось слишком часто. Дневник. Чёртова маленькая книжка, которая может стоить ей дорого, но ещё больше может снова остаться Доре. — Ты..? — В глазах застыл не озвученный вопрос. — Тихо. — шикнула женщина, никак не объясняя свои слова. А дальше почти четверть часа прошли в унижении и созидании того, как все вещи из комнаты выворачивают и разбрасывают, а некоторые ненароком ломают. У Вилл почти ничего не было, за исключением небольшого, но очень опасного секрета, который, как она поняла, теперь был секретом и её наставницы. Когда перетряхивали её скудную постель и ничего не нашли, Вандом еле сдержалась, чтобы подавить вздох облегчения. Она её спасла. Она знает, что Вилл кое-что прятала. Когда с этим обыском было покончено, все принялись наводить порядок в комнатах, торопясь вернуться к работе. Хранительница едва ли не кусала ногти от нетерпения поговорить с наставницей, но та её опередила. — Вечером.. А до того не разговаривай со мной и веди себя как обычно. Ты залезла в очень тёмные дебри, дитя. В очень тёмные. Вандом лишь кивнула, понимая, что придётся тренироваться ковать собственное терпение. Дора определенно знает не только, что вещь, лежавшая у Вилл под матрасом, не являлась её собственностью, но и тайну, сокрытую в самом дневнике. Осталось только дождаться вечера.***
Дорога была не из легких. Хлюпающая жижа под ногами никак не кончалась, а местные пейзажи навеивали лишь тревогу и заставляли прислушиваться к очередному шороху в ночи. Радовало лишь то, что на Меридиане тоже существовали летние светлые ночи, позволяющие разглядеть многое. Калеб шёл впереди и при этом угрюмо молчал. Портал выкинул их довольно далеко от поселения и почти прямо в болото. Сам повстанец быстро сгруппировался и избежал участи упасть в грязь. Повезло и Хай Лин, которая, имея от природы довольно сильную неуклюжесть, обладала способностью проявлять кошачью ловкость при определённых обстоятельствах. Бланк же сиял от счастья и смело ковылял по размокшей почве без единой мысли о том, что может запачкаться. Остальным удача не улыбнулась. Тарани упала на колени, вымазав при этом брюки и расцарапав ладони об какую-то корягу. А виной тому была Ирма, запрыгнувшая в портал чуть ли не с разбега. Как результат, сбив стражницу Огня, Лэр кубарем покатилась дальше, пока не упала плашмя в самую широкую и вонючую яму, которую можно было найти. — Да, ёбан... — Тише. — Шикнула Тарани, резко мотнув головой. Тот факт, что их никто не встретил, не означало, что люди Фобоса не бродят где-то в окрестностях. Или же какие-нибудь другие твари. Выражать своё негодование на всю округу было бы не лучшим решением. Ирме пришлось закрыть рот, мысленно выругаться, как портовый рабочий, и, извиняюще посмотрев на Тарани, выползти из грязи, чтобы встать. На вопрос Хай Лин, в порядке ли она, стражница Воды предпочла ничего не отвечать. К тому же тот смачный ком из какой-то вязкой субстанции земли и слизи, плавно стекший с девушки, был более чем красноречивым ответом. Кое-как приведя себя в порядок, все снова двинулись в путь. Калеб, кажется, даже не обратил внимания на небольшую заминку, лишь поторапливая, и смотрел по сторонам, пытаясь понять, куда двигаться. В этой местности он и сам бывал нечасто, но ориентировался куда лучше стражниц. — Ну что за отстой? — всё-таки возмутилась Лэр, в очередной раз снимая сапог, чтобы вылить из него воду. — Вот сколько помню, портал никогда не появлялся в каком-нибудь приятном месте. В Хитерфилде нам обязательно приходилось переться на какую-нибудь свалку или заброшку, а Меридиан... Нет бы сразу в чистое поле или в лес недалеко от ваших убежищ. Так нет же! Пока по уши в дерьме не искупаемся, до замка не дойдем! — Смею предположить, что нужно было просто войти в портал, а не влететь в него с двух ног. — Слегка раздражённо заметила Тарани. — Я проверяла, нет ли за нами слежки, вот и задержалась. Пришлось поторопиться... — Буркнула Ирма, косясь на Кук. — Да ладно вам. Главное, что мы уже здесь. И вы лучше к себе прислушайтесь. — Хай Лин без труда повторяла тропу за молчаливым повстанцем, совершенно не боясь испачкаться. — Чувствуете? Меня энергия переполняет! — А я заквакать готова. — Тихо чертыхнулась Ирма, но всё-таки не смогла не признать, что стихия в ней бурлит иначе. Сильнее, мощнее. — Я бы на это посмотрела. — усмехнулась Тарани и поправила свои очки. — Я действительно чувствую больше силы, но не вылилось бы это в очередной неконтролируемый всплеск. — Не думаю, — Лин покачала головой. — Когда должен случиться всплеск, у меня внутри всё сжимается и по ощущениям вот-вот лопнет. Чувство не из приятных, но терпимо. А сейчас всё иначе. Будто... Будто я давно не была дома и вместе с каждым вдохом мне становится лучше. Будоражит... — Это багульник. — наконец прервал их Калеб. — Поэтому поторопитесь. Сейчас как раз время его цветения. Если по началу вам будет хорошо, то потом можете обмякнуть как овощи. Заметив на себе внимательный взгляд трёх пар глаз, Калеб смутился и торопливо добавил: — Корнелия как-то рассказывала. — А, ну тогда понятно. — усмехнувшись, ответила Лэр. Стражница Воды переглянулась с Тарани и Хай Лин. Между этими двумя всегда было все сложно. То у них нежные чувства и любовь до гробовой доски, то Хейл уже кричит на повстанца, когда тот категорически отказывается оставаться на Земле и зовёт её идти с ним на Меридиан, лишь изредка возвращаясь в родной Хитерфилд. А с другой стороны, было и много хорошего. Но первая любовь редко когда имеет продолжение. Часть пути вся компания продолжила в тишине, так как шли через топь, и там было не до шуток или разговоров. Вооружившись длинными палками, то и дело проверяя ими глубину, внимательно слушая Калеба и стараясь не провалиться, навсегда оставшись в болоте, стражницы полностью сосредоточились на своём пути. Через полтора часа, изрядно вымотавшись, было принято решение сделать привал. — Господи Боже! Наконец-то! Не хочу жаловаться... — Тогда что это было пару часов назад? — Хмыкнув, спросила Тарани. — Развлекала вас беседой, неблагодарные, отвлекала, как могла от тщетности бытия и этой вони, которая, кажется, повсюду. — Стражница Воды, недовольно цокнув языком, осмотрела свои грязные брюки. — Долго ещё идти, Калеб? Узнаёшь местность? — Кук решила не спорить с Ирмой, а переключилась на повстанца. — Ещё пара часов, если мы не собьёмся с пути. — Устало ответил он. — Практически из всех вариантов, куда нас могло забросить, нам достался один из самых трудных. Хуже, конечно, было бы, окажись мы прямо перед Фобосом или в его казармах. Ещё горы. Тоже вариант неважный. Здесь хотя бы тепло. — Кстати, да! Ночи действительно теплые. Даже слишком для такого места. — Подала голос Хай Лин, расстёгивая свой рюкзак и вытаскивая большой контейнер с чем-то съестным. Ян Лин, если не остановить, могла бы и целый ресторан туда запихнуть. Благо, внучка её вовремя остановила. — Это что, огурцы? — С недоверием, потыкав пальцем в овощи в разных приправах, спросила Ирма. — Да. Битые. Национальная закуска. — Лин, улыбаясь, подцепила один и передала Лэр, пока Тарани передавала Калебу воду и что-то похожее на сэндвич. Попытка предложить что-то Бланку провалилась, потому что маленький проводник заявил, что не ест такую гадость. А вот объедки или помои, дело другое. — Я, кстати, знаю отличный анекдот про огурцы. Рассказать? — Нет! — Думаю, не стоит, Ирма. — Чего вы так переполошились? — Прозвучал сомневающийся голос Калеба. — Отлично, рассказываю! — Хлопнув в ладоши, продолжила Лэр. — Значит, приходит воспитанница закрытого женского пансиона на рынок, к фермеру. Выбирает овощи, смотрит внимательно. Говорит: "дайте мне, пожалуйста, один огурец". А фермер ей и отвечает: "милая, возьмите два. Один съедите". Тарани, кажется, подавилась и начала кашлять, исполнив номер человек - фонтан. Хай Лин густо покраснела, уйдя в раздумья. Почему она вообще понимает такие шутки? Лучше бы полезными знаниями обладала, а не вот это всё. Калеб же, усмехнулся, покачал головой и больше никак не отреагировал. — Нууу... Публика из вас, конечно. — Уж прости, что не оказались ценителями столь тонкого юмора. — Откашлявшись, вытерев воду с лица и выступившие слёзы, Тарани кинула хмурый взгляд на Ирму. — Ладно, подберу из своего арсенала что-то получше. Дайте мне время. — Боже упаси... — Раз за разом замечаю, что в моём обществе ты становишься всё более религиозна. — Усмехаясь, Ирма взглянула на Кук. Внезапно послышался далёкий, но очень протяжный вой. Все разом замолчали. Даже Бланк перестал чавкать, доедая что-то из пакета для мусора. — Эй, вам не кажется он знакомым? — С толикой страха в голосе перебила всех Лин. Взгляды повстанца и стражниц обратились в сторону звука. — Это ведь не может быть просто лесная зверушка? — Напряженно спросила Лэр — Нет, — ответил Калеб, быстро собравшись и понимая, что дело принимает худший оборот. — Не совсем. Это зверушка, но Фобоса. Он прислал за нами охотника. Уже никто не стал делать замечание Ирме, когда та тихо, но весьма крепко выругалась.***
— Приготовиться! Огонь! — Звучный голос Улдеаха то и дело отдавал команды лучникам. Мужчина понятия не имел, где его командир, почему тот опоздал и как долго он сам сможет тянуть время до появления Седрика. Смотр войск происходил не в первый раз, однако Фобос явно был не в самом лучшем расположении духа. Спрашивается, на кой чёрт устраивать это всё на следующий день после бала, с утра пораньше, когда сам же чувствуешь себя паршиво? В любом случае, у него есть ещё пара залпов лучников, и потом Улдеах будет бессилен, потому как больше показать нечего. На высоком постаменте, где был хороший обзор плаца, Фобос лишь вскользь следил за лучниками, да и за остальными тоже. Он ждал полководца своей армии, и уже непозволительно долго. Сильнее раздражения и головной боли было лишь любопытство, что именно произошло, если Седрик позволил себе опоздать. Ранее такого не наблюдалось. По своему подчинённому можно было сверять часы. Он всегда был точен до секунды и до отвращения дисциплинирован. Это и ещё несколько качеств сыграли ключевую роль, когда юный Фобос искал себе надежного соратника и верного цепного пса, который смог бы не только бездумно исполнять приказы, но и действовать хитро. — Повелитель, смотр закончен. — Где-то недалеко раздался голос одного из командиров, имени которого Фобос не помнил. Или не считал нужным. — Ты в этом уверен? — Холодно, даже отстраненно спросил Фобос, глядя поверх изуродованного шрамами лица. На мгновение Улдеах растерялся. Что он должен ответить? Ведь любой из вариантов Фобоса не устроит. Пока не явится Седрик. — Абсолютно. — как можно твёрже ответил Улдеах. — Построение пехоты и кавалерии проведено. Лучники были последними. Разведка и застрельщики были первыми. — По-твоему лучники сполна отработали навык? Хочешь сказать, моё зрение меня подводит, и это "я" плохо владею собственными глазами. Все стрелы попали куда угодно, но не в цель. — Повелитель, если позволите, большинство из них новобранцы... — Ах да. Это всё решает, — наигранно спокойный голос пропитан ядом. — Изволь ответить, где те, кто умеет стрелять, а не держит лук и стрелы впервые в жизни?! Улдеах был готов выплюнуть, что большая часть тех, кто были в этом деле профессионалами, выжили только благодаря Седрику, которого так легко был готов добить, хоть и не своими руками, сам Князь. Мужчина успел лишь открыть рот и вдохнуть, как услышал голос уже своего командира. — Прошу прощения, Повелитель. Я опоздал. Это непозволительно. — преклонив колено, подошедший Наг посмотрел вновь на Князя. Краем глаза Седрик заметил, как едва дёрнулся Улдеах, упустив его приближение. Об этом стоит поговорить. Определённо. — Я готов ответить за это. Но позвольте сначала заметить, что новобранцы держат оружие в руках не больше пары дней. Выбор был довольно скуден, и это лучшие из тех, кого можно было набрать из отребья. Мне понадобиться время, чтобы превратить их в отменных стрелков. Однако могу заверить, что сделаю это в максимально короткие сроки. — Время — это непозволительная роскошь, и не тебе говорить о нём, учитывая твоё опоздание. Ты, — на этот раз Князь обратился уже к Улдеаху. — Займись делом и начни уже учить эту кучу дерьма стрелять. — Слушаюсь. — Улдеах резко кивнул и, развернувшись, направился в сторону горе-лучников. Скрыть облегчение от того, что всё внимания с него перешло на Седрика, было почти невозможно. — Не хочешь объяснить причину твоего опоздания? Почему я должен был ждать тебя, словно не ты, а опять же я твой подчиненный?! — Это недопустимо, — повторился Седрик. — Я проявил непозволительную блажь и позволил себе лишнего на вчерашнем балу, и это сыграло со мной злую шутку. — Оборотень придал своему голосу максимального отчаянья, вины и недовольства собой. К собственному удивлению, он соврал Фобосу слишком легко. — Я готов понести наказание. — Само собой, — надменно ответил Фобос. — Для начала ты отошлёшь охотника в леса. Повстанские крысы слишком долго не показываются на поверхности. Не верю, что они просто решили переждать. Пускай рыщет. — Только леса? Осмелюсь предложить еще топи и территорию близь тёмной чащи, а также ущелий. — Тогда поднимешь его сразу после этого разговора. — уже менее раздраженно произнёс Князь. — Помимо этого, в твоих же интересах уже сегодня вылепить из этих никчёмных созданий кого-то, кого ты возьмёшь с собой через пару дней на праздник лета. Седрик, нахмурившись, посмотрел на Фобоса, не совсем понимая, что тот имеет в виду. — Моя взбалмошная сестрица не оставляет идею устроить очередной выездной пир, который сама называет пикником. У меня есть прекрасная идея, как "оживить" её блажь. — в глазах Фобоса появилась искра кровожадности. Наг мог поклясться, что ему идея Княза однозначно придётся не по душе. — Поэтому, пока мне не доложат об отличном результате, ты остаёшься в казармах, но всё равно отвечаешь за всё, что происходит вне их. — Как прикажете, Повелитель. — оборотень снова приклонил колено, решив быть как можно больше сговорчивым и "послушным". Главное — уйти из-под его взгляда, а остальное он сделает. — Жду результатов к вечеру. Тогда же зайдёшь ко мне. — Фобос, ещё раз окинув плату взглядом, недовольно дёрнул уголком рта и поспешно удалился. Седрика ждал не один час работы, но начать стоило с себя. Взгляд Нага скользнул по собственной многострадальной ладони, где красовался заживший шрам от кинжала. Кажется, он довольно долго не обращался к охотнику.
