Ошибка

      Похороны были организованы быстро. Никто до сих пор не мог поверить в смерть Чуи, ведь буквально пару дней назад все присутствующие здесь ещё разговаривали с ним на разные темы. Для всех его смерть стала сильным ударом, а для Коё он вообще был почти что родным ребенком, ей было до отвратительного тяжело. После того, как она узнала о смерти своего подопечного, женщина не могла спокойно спать и отказывалась есть, посвящая время работе, не желая думать о произошедшем. Даже Мори, привыкший к тому, что его люди часто погибали на заданиях, был, мягко говоря, в шоке, ведь Накахара всегда мог себя защитить. Все прекрасно понимали, что способность Чуи могла в любой момент выйти из-под контроля, но никто даже думать не хотел о таком исходе событий и уж тем более никто не мог ожидать, что это действительно произойдет. Даже Дазай, который довольно часто в прошлом обнулял Порчу, не представлял, что все закончится именно так. Он не справился.       В голове все не переставала крутиться последняя фраза рыжеволосого. Ради чего жить? Он не может защитить то, что ему дорого, да и сейчас уже защищать нечего. Он потерял своего лучшего друга в восемнадцать, а сейчас ещё и потерял близкого человека. Почему он остался жив, если даже Чуя погиб?.. Чуя, который всегда мог позаботиться о себе. Чуя, внутри которого жил бог разрушения. Даже он погиб.       Коё, увидев Дазая, быстрым шагом направилась к нему. Как он вообще смеет здесь появляться после произошедшего?! Женщина не хотела его видеть. Ей сразу вспоминался Чуя. Они с Дазаем всегда были вместе, когда тот ещё был в мафии, и сейчас смотреть на Дазая, стоящего одного в стороне, больно. В глубине души она понимала, что в произошедшем нет вины детектива, но боль от утраты была сильнее, женщине хотелось выплеснуть эмоции, терзающие её. — Как ты смеешь здесь показываться?! — гневно произнесла она, подойдя ближе к Осаму. Вид у того был… Довольно помятый. Он тоже плохо спал в последние дни. Если спал вообще. После произошедшего он не знал, что следует делать, не знал, почему так мучается, почему чувствует себя так паршиво. Последний раз такое было лишь после смерти Одасаку. Интересно, что бы он сказал, если бы увидел Дазая в таком состоянии? — Я тоже рад Вас видеть, госпожа Озаки, — с натянутой улыбкой шатен повернулся к женщине. Он совсем не был настроен на разговоры. В голове слишком много неприятных мыслей, которые путаются между собой, а в груди — змеиное гнездо с взбесившимися пресмыкающимися всё время сильно жалящими. Тяжело. — Почему ты здесь? — процедила Коё снова, так и не услышав ответа. — По той же причине, что и остальные, — отмахнулся детектив и собрался уйти в другой конец комнаты, дабы избежать неприятного разговора. Он мог бы бросить что-нибудь язвительное, чем бы ещё сильнее довёл Озаки, но с него хватит и этого. Говорить сложно, думать ещё сложнее. — Ты уже достаточно сделал. Убирайся! — И Вам всего хорошего.       Махнув рукой, он уходит от Озаки и от неприятного разговора. К удивлению шатена, женщина не пожелала ему смерти. А ведь Осаму бы и не удивился, если бы услышал это. Он сам желает смерти. А ради чего жить? Дурацкие мысли никак не оставят его в покое, преследуют как назойливые насекомые, слетевшиеся на сладкий запах. Коё крикнула что-то шатену вслед, но он не слушал. Он не хочет слушать. Он не хочет говорить. На душе тяжко и неприятно, будто что-то тянет вниз, на самое дно. Чем дальше, тем больше шатену кажется, что всё происходящее нереально. Будто это кошмарный сон, а он застрял в нём и до сих пор не может проснуться. Никогда не проснётся.       Осаму не помнит как вышел с поминального зала и как вызвал такси, не помнит как вместо своего адреса назвал адрес Накахары. Он очнулся только после фразы таксиста «Мы на месте», а осмотревшись, понял что снова сплоховал. Будь Чуя здесь, он бы отшутился, мол «всё настолько плохо, что ты забыл где живёшь? Да тебе бы в больничку сходить». Однако Чуи нет рядом. Но в голове Осаму всё равно звучит его голос.       Ради чего жить?       Он поднимается на последний этаж и отпирает дверь в чужую квартиру. Здесь пока что также уютно, как и было в последний раз прихода Осаму, только некоторые предметы мебели сменились; они ещё не успели покрыться слоем пыли, а в углах комнат ещё нет паутинок, даже намеков на них, будто после смерти владельца время в этой квартире остановилось: и то верно — часы стоят. В квартире мрачно не то из-за погоды, не то из-за настроя шатена, сложно понять. Но пока парень ехал в такси, на небе собрались темные свинцовые тучи, будто погода тоже тяжело переживала смерть исполнителя. — Ты ворчал, если бы знал, что я вот так вламываюсь к тебе, — продолжал говорить Дазай. Он скинул обувь и прошел в квартиру, немного осматриваясь. Темно.       Парень зажёг свет, но с ним стало ещё хуже — чувство одиночества усилилось. Неприятно. Шатен щёлкнул выключателем снова. Пожалуй, сейчас вариант развития событий “напиться и забыться” не казался Осаму таким уж плохим, а даже наоборот — отличным выходом из ситуации. Ему очень не хочется думать, а мыслей в голове столько, что просто так избавиться не получается. Что же он делал, когда потерял Одасаку? Дазай не может полностью вспомнить. Помнит, что зашёл в бар, где они частенько выпивали втроём, но на этом всё. Похоже, даже тогда его спасением стал алкоголь. Есть ли смысл пытаться сейчас искать другой способ? Дазай не хочет думать. Это тяжело. Это сложно. Да и к тому же, не зря у Накахары припрятана хорошая коллекция вина. Раз владелец квартиры больше никогда в неё не вернётся, то и смысла дальше хранить алкоголь нет. Осаму собирается этим и воспользоваться. Как драматично: напиться в квартире некогда своего напарника, отношения с которым были чем-то большим, чем просто деловыми или даже дружескими. Отношения между ними были по-настоящему сложными. Со смертью Оды Дазай потерял друга, а после смерти Чуи… Кем они были друг другу? Старые приятели? Слишком слабо. Близкие друзья? Да разве это можно назвать дружбой…       За окном погода совсем испортилась — пошёл дождь. Спустя несколько минут он перерос в ливень, и Осаму понял, что в свою квартиру сегодня не вернётся: поезда наверняка перестали ходить. Вызвать такси? Нет нужды. Он останется здесь в последний раз. Бутылка вина уже пуста, и шатен даже немного жалеет о том, что ничего крепче у Чуи в квартире нет — он всё ещё слишком много думает. Вторая бутылка тоже пустеет быстро, а от мыслей так и не получается избавиться. Проклятье. Немного порывшись в тумбе, он выуживает оттуда пачку сигарет. Ну, надо же, а ведь именно такие они курили вместе, сидя здесь, у Накахары в квартире, после изматывающих миссий, разбавляя промежутки между курением и выпивкой поцелуями. Им было по шестнадцать. И они ненавидели друг друга до глубины души. Хорошее было время…       Всё тот же вкус, тот же запах, и даже погода за окном такая же дурацкая. Дазай помнит, как в примерно такой же день они собрались у Чуи в квартире, вместо того, чтобы вернуться в штаб, по очереди приняли душ и весь вечер сидели в компании друг друга, пачки сигарет на двоих и бутылки какого-то дешёвого алкоголя из комбини. Тогда Чуя, будучи уже неприлично пьян, спросил у Осаму: “Ради чего ты бы мог жить?”. Дазай не ответил. Ему не нужны причины для жизни. Он желает смерти, а потому жизнь для него — довольно проблемная игра, из которой он не может выйти. У Дазая нет и никогда не было чего-то или кого-то, ради кого он готов был бы отбросить свои попытки суицида. Он так считал. Пока не остался совсем один. Одасаку был для него близким другом, человеком, рядом с которым в жизни появлялись хоть какие-то краски. Чуя же… Кто они друг для друга?       В любом случае, сейчас рядом нет ни того, ни другого. Ради чего можно жить?       Дождь явно не собирается прекращаться. Крупные капли громко стучат по стеклу, а ветер громко завывает. Раздражает. Пустая бутылка от вина летит в стену и разбивается на множество осколков; на стене остаются капли вина. Раздражает. Как же раздражает! Легче вообще не становится, тишина в квартире тоже улучшению состояния не способствует, погода за окном… Да к чёрту её, эту погоду!       Дазай сидит на полу, прислонившись спиной к дивану и положив голову на его сиденье. Всё ещё тяжело. Может, стоит разнести здесь всё к чертям собачьим? Это не поможет… Он прямо сейчас хочет исчезнуть, провалиться сквозь землю, да что угодно, лишь бы не чувствовать и не думать. Попытка самоубийства? Иронично, но сейчас он не хочет пытаться. Осаму слишком устал. Хочется уснуть и не просыпаться, желательно, никогда, ну, или хотя бы сотню лет, если вариант с вечным сном Вселенную не устраивает. Эй, где те добрые феи из сказок, которые принцесс погружают в долгий сон? Осаму сейчас очень бы хотелось встретить такую. Ну, надо же… “живи”... И чем ты думал, Чуя, когда говорил это заядлому самоубийце?       Осаму нехотя поднимается и идёт в ванную. Холодная вода помогает прийти в себя и от неприятных мыслей удаётся избавиться. На время. Дазай всеми силами заставляет себя не думать, голова уже начинает болеть и парень понятия не имеет, куда ему деться. Он снова выпивает — становится хуже, снова курит — без толку. Он не знает, как избавиться от мыслей, не знает, как перестать думать. В голове много мыслей, но чаще всплывает одна и та же фраза, различаемая лучше всего в потоке беззвучной брани: “Ради чего жить?”. Для чего? Для чего, мать твою, жить?! У него нет цели, он не желает искать какой-то особый смысл в жизни, ведь знает, что не найдёт его. Его просто нет для Дазая. И зная это, Накахара всё равно сказал ему жить… Ты идиот, Накахара! Самый настоящий идиот!       В стену летит ещё одна бутылка. Затем ещё одна. Дазай собирается бросить что-то ещё, что попадёт ему под руку, но когда он замахивается, он будто слышит: “ты как дитё малое”. Ну, надо же. Наверное, не стоило пить так много, но ему честно плевать. Вообще плевать. Сейчас он и дальше хочет вести себя как маленький ребёнок: психовать, кидаться вещами, кричать. И он делает это. Он разносит квартиру мафиози, бросая об стену и на пол всё, что только может, громко кричит и матерится, не волнуясь о том, что придёт кто-то из соседей. Да плевать! На всё плевать! На чёртовых соседей, на Озаки, на сраную погоду за окном, на дурацкие мысли! Плевать! Плевать! Пошло всё к чёрту!       Миссия, воспоминания, чёртова портовая мафия, глупое агентство, дурацкие мысли, дурацкая фраза — пусть всё катится в бездну! В бездну, к чёрту, да куда угодно! Главное, чтобы не беспокоили. Никогда больше не беспокоили…       Осаму устал. — Как же раздражает… — он садится на пол, шумно выдохнув. — Ты даже не будешь ворчать на то, что я устроил погром здесь… — Он ложится на пол и чувствует, что ему немного легче. Ему легче, но он устал. Устал… Но почему ему вдруг стало смешно?.. Что забавного произошло? Дазай не знает. Он не знает, но всё равно заливается смехом, лёжа на холодном полу. Смешно. Просто смешно. Просто до жути забавно!       Зато больше нет лишних мыслей. А после громкого истерического смеха не остаётся мешающих эмоций и чувств. Только усталость и желание спать. И немного — лёгкость на душе, и улыбка на лице.       Он так и засыпает на полу в гостиной посреди устроенного беспорядка. Он наконец-то может отдохнуть.

***

Год спустя

      Солнце светит на удивление приятно, не раздражающе ярко, как несколько дней до этого. Теперь, когда Осаму идёт на кладбище, у него с собой два простых букета цветов вместо одного. После “встречи” со старым другом, он идёт к могиле Чуи, кладёт цветы на каменную плиту и, усмехаясь, садится рядом. — Ну, как ты там, напарник? Я и тебе цветочков принёс, — Дазай улыбается. — Удивлён, что даже спустя год черти не вернули тебя из Ада. Видать, ты им по нраву.       Осаму прислонился спиной к дереву и глянул куда-то в небо. Насыщенно голубое. Как иронично. Он не собирается что-то говорить: когда Чуя был жив, они могли понять друг друга без слов. Приятный тёплый ветер прошёлся по волосам парня слегка растрепав их. Шатен усмехнулся. — А я ведь… всё ещё жив, — с лёгкой иронией произнёс детектив.