Сегодня я влюблён в тебя сильнее, чем вчера, но завтра я буду разбит.

Темно-зелёное море накрыло обездвиженные тела. Слабый ветер слегка подкидывал полевые волны, чтобы потом вновь опустить.  Высокие травинки, будто крошечные эльфы: бегали по поляне из стороны в сторону после чего скрывались под тяжелыми фигурами, случайно касаясь своими острыми шапочками мягкой кожи.  — Звезды всегда были такими невероятными? — парень прервал мелодию ветра своей неожиданной хрипотцой, никак не вписывающейся в природную песнь.  В голове ничего ровно как и в сердце. Воздух, не имея возможности выйти в наружу, застрял где-то между легкими и горлом. Необъяснимая тяжесть засела в груди. Ветер продолжал бить по зелени, но тело не воспринимало холодных касаний. В погоне за чувствами, руки сжали ни в чем невиновные травинки, чтобы в следующую секунду почувствовать неприятную боль от мелких порезов.  — Что? — собеседник был готов выслушать любые переживания, начиная учебой, заканчивая горькой любовью, но кто же мог подумать, что с этим человеком все намного проще, — Свободу почувствовал?  Свобода? Для кого-то это переезд от родителей, для кого-то выход из тюрьмы, иногда родители могут быть похуже строгих работников какой-нибудь затхлой тюремки в тридцати километрах от города. В любом случае, для этих двоих свобода не значила ни то, ни другое. Они видели в ней что-то пограничное, нереальное, чувственное. — Ага,— выдох наконец-то вышел, опустошая легкие и освобождая место для свежого воздуха новой страницы жизни, — так пусто и так легко.

失恋

Лёжа на кровати парень теперь смотрел на бумажные звёзды, распластавшиеся на светло-зелёной стене, он изо всех сил пытался нагнать на себя пустые мысли о чем-нибудь другом, но в голову без стука рвались яркие отголоски летней практики, которая проходила спокойно и в какие-то моменты даже скучно, до одного проклятого утра... Палящие солнечные лучи никак не могли подобраться к окнам кабинета, в котором так удачно поселился Джисон. Этим летом парень был вынужден работать в университете, заполняя личные дела студентов, что так же как и он занимались практикой. — Черт, снова нет паспортных данных, — Хан изрядно понервничал из-за безалаберности студентов, что никак не могли донести нужные документы. Парень правда пытался спокойно сделать свою работу, не влезая в различные конфликты, но терпение подходит к концу. Джисон уже ни раз собирал всех студентов разъясняя им суть своей работы, ни раз бегал за первокурсниками, чтобы получить нужную ему информацию, но он больше не собирается унижаться перед этими ещё «подростками».  Сил и рассудка осталось только на то, чтобы взять телефон и набрать руководителя. — Здравствуйте, мне срочно нужны копии паспортов Хван Хенджина, Ли Феликса, Со Чанбина и Ли Минхо. — Здравствуй, Хан Джисон, они как раз рядом со мной, сейчас отправлю их к тебе. Джисон надеялся, что ему не придётся видеть чужие лица, ещё меньше ему хотелось печатать эти чертовы цифры, что уже давно смешались в кашу. Голова была готова с треском расколоться, но ей помешала компания, что зашла в такой подходящий момент.  — Эм, ну... у нас нет копий, но можно мы просто продиктуем тебе инфу? — заявил самый высокий. Почему-то именно сейчас взбесила эта простота речи, что донеслась до ушей. “Ни привет, ни здравствуйте”  Хан кивнул, не выдав ни единой эмоции. Парень не стал вытягивать из себя слова, ведь если бы он и начал говорить, то, вероятно, накричал бы на этого длинноволосого. Парни окружили Джисона, когда тот сел за свой рабочий стол, готовясь печатать эти бесполезные номера. — Имя, день рождения, серия, номер, место регистрации, дата регистрации, — на одном дыхании проговорил старший. — Так много всего, — Хан почувствовал как кто-то из парней нагнулся над ним, чтобы заглянуть в экран ноутбука, Джисон и сам не успел осознать как повернулся назад и столкнулся с любопытными карими глазами. Их лица были на столько близко, что сердце застучало где-то в ушах, заставляя краснеть. Сентябрь сменил август, а ноябрь уступил место декабрю. Хан уже давно забыл имя, которое и без того в неестественно жаркое для июня утро покрыло кожу слоем огня, и лишь смутно помнил очертания чужого лица. Если честно, он и не надеялся когда-либо вспомнить, но как только его заспанный взгляд упал на высокую фигуру в толпе, он вспомнил, и не только цвет его выразительных глаз, но и те самые летние ощущения, которые сейчас, в середине зимы, в миг согрели и душу и сердце, которое было готово выпрыгнуть из груди и прокричать: «О да, мне нравится этот парень!» Джисон и сам не заметил, как его утро стало начинаться в 5:30, Хан тот ещё перфекционист, ему совсем не хотелось ударить лицом в грязь перед тем парнем, поэтому он стал совершенствоваться: начал ходить в тренажёрку, чтобы не только подтянуть своё тело, но и обрести очертания мышц, стал тщательнее следить за кожей и каждый день скрывал свои недостатки небольшим слоем косметики. Даже его комната стала на порядок аккуратнее.  До этого момента временная петля душила своей восьмеркой настолько, что сил на сопротивление не оставалось. Хан и не собирался что-либо менять. Его все это вовсе не волновало. Парень гнался за своей успеваемостью, не успевая получать удовольствие от жизни. Шумные дискотеки, прогулки по вечернему городу, ежедневное распитие алкоголя - это все не про него. Да, обидно, да, больно, что жизнь проходит именно таким образом, но есть ли что-то важнее учебы?  Его счастье было в деньгах, для этого и нужно было иметь хорошее образование, а теперь Джисон окрылён своей симпатией, совсем не замечая сопровождающие его проблемы, но все так же держа планку умного студента.  Хану нравился его специалитет. Менеджер - Хан Джисон, звучит довольно привлекательно. Только, парень никогда об этом не мечтал. С самого детства Джисон желал стать дизайнером, но он не был готов к экзаменам по литературе, которые следовало сдать, чтобы претендовать на место дизайнерского факультета. Парень никогда не интересовался школьной литературой, куда привлекательнее для него казалось зарубежное творчество. – Опять закончилась. В этом доме есть хоть одна лишняя пишущая ручка? — Джисон пробормотал куда-то под нос, вытаскивая поочерёдно каждую ручку из своего стаканчика для канцелярии и проверяя ее работоспособность на бумаге. В моменты, когда устаёшь от тетрадей и синих чернил, голова ходит кругом, слово за словом зачёркивается и выходит каша из закорючек и линий, стоит немного передохнуть.  На самом деле Хан лентяй ещё тот, правда он сам этого не признаёт.  — Чайку́ попью, тогда продолжу. Ручку то нашёл, но только желания продолжать всю эту писанину не было.  И как долго он будет продолжать это делать?  К тому же, неизвестно сколько займёт у него это чаепитие. Возможно, парень просидит так часа 2, а потом очнётся и поймёт, что уже совсем поздно учиться, что пора принять положение лёжа и уйти в царство снов. Зимнее утро словно не ушедшая ночь. Наверное, поэтому Джисон так не любит это время года. Сейчас бы лежать на зелёной траве под тёплым солнцем и не думать ни о чем, но вместо этого парень собирается в университет.  Единственное что радовало его в эти дни - милый второкурсник с факультета композиции.  Каждое утро он предвкушал эту встречу, для которой он приводил себя в божеский вид. Пушистые волосы уложены в бок, темно-синяя рубашка, отстегнутая на две верхние пуговицы, красиво выделяет широкие плечи и оголяет ключицы, брюки с идеально выглаженными стрелками подчёркивают худые бёдра и любимые белые конверсы на ногах, что делают любой классический образ простым. Пусть все это и закрывала белая зимняя парка и красная шапка с таким же красным шарфом, но Хан был по-настоящему горяч.  Университет, как всегда, встретил его своим темным коридором и глухой пустотой. Парень привык приходить до того как в здании появится жизнь, ведь подвозил его отец, который спешил на работу, поэтому Джисон появлялся в аудитории за 30 минут до начала пар.  Хан до поздна просидел за домашней работой, поэтому сейчас его единственным желанием было увидеть свой предмет воздыхания, чтобы восполнить убыток энергии.  — Привет, как прошёл вчерашний вечер? — рядом с задумчивым Джисоном сел Бан Чан - его лучший друг.  Вы определено слышали метафору про тихий омут, в котором водятся черти, так вот, она полностью про Бан Чана. На его лице солнечная улыбка, но глубоко в его глазах черти водят хороводы, там же список далеко не православных шуток отбивает чечётку.  Этот парень придаёт подтекст любым движениям. Никто из окружения и не догадывается о чем шепчет этот ангел на ушко своему другу, у которого есть ключ от чужих мыслей, что хранятся под тысячью замками в голове Чана. Сам Хан от этого не в восторге, потому что порой Бан выдаёт такие мысли, что Джисоновы уши предательски алеют, а из губ вылетает нервный смешок.  Коридор был полностью заполнен студентами. Друзьям повезло и те оказались на пути в столовую до того как образовалась пробка, поэтому сейчас они идут в аудиторию с набитыми животами, хлюпают сок из трубочки и обсуждают весь этот чертов мир.  — Я все ещё не понимаю почему ты расстался с Кенхи. Но это уже в прошлом не думай об этом, — Бан действительно волновался за личную жизнь друга, но все же не любил давить на него, заставляя чувствовать себя виноватым. — Ты же знаешь, она не мой сорт... Так вообще говорят? — Хан усмехнулся над своей же глупостью. — Да говорят, — с абсолютно серьёзным лицом ответил Бан.  Разговоры этих двоих всегда были такими простыми и лёгкими. Им было нечего скрывать друг от друга, но только Джисон так думал, даже не предполагая как много всего утаивает от него Бан.  Очень часто Хан узнаёт секреты Чана от посторонних людей, его это сильно обижает, ведь парень не понимает, что таким образом друг пытается уберечь своё яркое солнце от бесполезных чужих проблем.  Бан знает как близко Джисон принимает все к сердцу, поэтому поддерживает некую тишину со своей стороны, постоянно беседуя на отвлеченные темы. Несмотря на это, им комфортно друг с другом даже когда они молчат, утопая в своих, далеких от живого мира, мыслях. Джисон совсем неожиданно замолк, поэтому Бан стал изучать лицо друга, думая, что у того нет настроения, пока, ещё секунду назад понурый парень, не расплывается в улыбке, точно снег с приходом тёплой весны.  — Одуванчик... мне так нравится, — неожиданно заявил Хан, совсем не вписываясь в разговор, что был пару минут назад, — раз я не могу вспомнить его имя, давай звать его одуванчиком. Джисон говорил о своём второкурснике, и Чану даже не нужно было прилагать усилия, чтобы догадаться о ком идёт речь. Влюблённый друг продолжал говорить об этом парне без умолку, его настроение напрямую зависело от того увидит ли он своё золото в этот день. Бан понимал - его друг зависим, но поделать с этим ничего не мог, ему нравилось видеть своего Хани таким ярким и вдохновлённым.  — В принципе ему уже имени не надо, я его теперь только так и запомню, — Чан кинул быстрый взгляд в сторону друга, что ушёл куда-то глубоко в свои мысли. Хан в прямом смысле слова светился в глазах Бана.  — Он миленький, — пришёл к заключению младший, совсем расплывшись большой лужей. — Да, и маленький. Джисони, все дети милые, — весело хмыкнул Чан, готовясь быть избитым за свою издевку. — Блять, Бан, я тебя убью в туалете этого гребанного вуза и закопаю в лесу, если ты продолжишь шутить на эту тему, — Хан чуть не поперхнулся своим соком от возмущения.  — Маленький он слишком, хоть и горяч, —  Чан не прекращает насмехаться над другом, ему это прямо-таки приносит удовольствие, но Хан уже давно плавает в своих грёзах, поэтому все эти шуточки пропускает мимо ушей.  — Его надо укутать пледиком и напоить горячим шоколадом, — Джисон всегда был таким, а Бан лишь умилялся им.  — У нас с тобой совершенно разные типажи, мне бы какого-нибудь горячего папочку, — друг мечтательно завёл свои глаза куда-то в угол.  Джисон осмотрел Бана осуждающим взглядом: «О чем он вообще думает?»  Конечно же, Хан прекрасно знает о чем думает друг, но полностью отказывается воспринимать это.  — Я софтовый софт, а ты хорни всем телом до мозга и костей, — эта была последняя фраза на последующие три минуты, потому что Чан улетел в свои мысли, а Хан и не думал вытаскивать его, напевая английскую песню себе под нос.  — Я тут подумал о развитии ваших отношений, ты застенчивый и милый, он мальчик-одуванчик, вы как в современной дораме, тридцать тысяч лет будете тормозить, гулять туда-сюда и под конец возьмётесь за ручки,— Бан показательно сцепил свои руки в замок, — я вам что-то подсыплю в алкоголь, если бесить меня будете. Хан совершенно случайно представил то, к чему мог привести затуманенный разум, пошлые картинки, от которых уши Джисона покраснели клубнично-розовым цветом, дымкой предстали перед глазами, это перебор для такого «невинного» парня, так что он поспешил войти в аудиторию, чтобы больше не слышать гадских шуток от друга. — Я с тобой больше не пью.  Пары пролетели совсем незаметно, спасибо тому, имя которого не известно Джисону, что прочно засел у него в мыслях. Голова гудела от переизбытка информации, а желудок вновь просил еды. Хан никогда не любил посещать столовую, но теперь появлялся там ежечасно. Наверное, на него так влияет стресс от приближающихся экзаменов, а может и дикое желание ещё раз хоть из далека взглянуть на этот «цветок», который заставлял скручиваться желудок сильнее, чем от мучительного голода.  На этот раз парням не повезло, им как и всем пришлось стоять в очереди в буфет. Раньше это могло жутко взбесить Джисона, но теперь только радовало, ведь стоя в очереди он мог ненароком пересечься с тем парнем и даже случайно задеть рукой.  — Они постоянно оборачиваются и пытаются рассмотреть кого-то в толпе, — шепотом осведомил Чан. Сначала Хан и не понял о чем идёт речь, пока не оглянулся, сталкиваясь со взглядом одного из друзей своего второкурсника, после чего с их стороны послышался возглас со словами: «Это он!» На губах Джисона красовалась улыбка, а внутри произошёл невозможный всплеск эмоций. В душе поселилась глупая уверенность, что эти слова были адресованы ему, и даже если бы кто-то поспорил с ним, указывая на многочисленные факты, которые с легкостью могли бы опровергнуть связь этих слов с Джисоном, парень ни за что бы не выкинул эту фразу из головы.  Резонанс. Хан знал каждого по имени в этой компании из четырёх человек, кроме своего предмета воздыхания... В конце прошедшего ноября парень сильно заболел и неделю, а то и больше не появлялся в университете, все же тогда не одной влюблённостью его мысли были заняты, поэтому для него эта «разлука» не казалась такой опасной, чего не скажешь о болезни. Хан каждую ночь задыхался от кашля, который ничем невозможно было остановить. Джисон буквально чувствовал себя неполноценным, это сжирало его изнутри, не давая возможности чувствовать себя живым. Как же легко стало, когда уже через неделю Хан стоял в очереди за бесполезной справкой.  Ещё пару дней назад он был раздутым шариком, а теперь полон кислорода, летает в прозрачных облаках, поддаваясь законам ветра.  Джисон бесцельно валялся на кровати, пялясь на светлый потолок, когда понял, что ему жизненно необходимо найти социальные сети того парня, который зацепил его взгляд в стенах вуза. Хоть его имени Хан и не помнит, зато в его памяти хорошо отпечатались слегка кудрявые темные волосы и глаза кофейного цвета, в пучине которых хотелось утонуть и не выплывать больше никогда.  В век развитых технологий найти чей-либо аккаунт не должно было составить труда, но видимо Хан настолько неудачлив, что даже это у него не удалось.  По воле случая Джисон знал некоторых второкурсников, поэтому было очень легко найти одного из друзей парня - Со Чанбина, ведь у того была личная фотография в профиле, но дальше было намного сложнее. Джисон долго гулял по чужим страницам, многие из которых были просто закрыты. Парень и сам закрыл свою ещё года три назад, но почему-то в этой ситуации его просто вывело из себя. Хан был готов рвать и метать. Казалось, что куда легче было бы подойти и познакомиться, но даже сейчас, представляя этот взгляд и сухие потресканные губы, которые так часто облизывал второкурсник, Джисон не был готов совладать своими чувствами.  Все же методом исключения ему удалось найти подозреваемых. Это были некие Хван Хенджин и Ли Феликс. По мнению Джисона, кто-то из этих двоих должен был оказаться тем парнем.  К сожалению, у обоих не было ни единой личной фотографии в профиле, так что идентифицировать их было невозможно. В такие моменты Хан просто презирает свою забывчивость, ведь тогда, в тот чертов день, парень заполнял их личную информацию, вплоть до паспортных данных.  Несмотря на это, у Джисона был козырь в рукаве - преподавательница истории, с которой парень был в прекрасных отношениях.   Хан всю неделю чувствовал себя как креветка в тарелке с гречкой - совершенно не сочетаемое блюдо. Его преследовали ужасные мысли, а страх душил настолько, что парень просто задыхался, представляя этот разговор.  В один из дней, когда студенты работали над проектом по истории, Джисон поделился с преподавательницей своей симпатией к младшему. Хан расковырял все свои заусенцы, пока заикаясь объяснял всю ситуацию. Любой бы боялся осуждения, но парень получил лишь тёплую улыбку. Он чувствовал себя так, будто все это время был прикован к стене, но наконец-то нашёл ключ от наручников и теперь свободнее, так несуразно выброшенного, целлофанового пакета, взлетающего от лёгкого дуновения ветра.  — У меня есть фотография, вы можете назвать его имя?  — Ой, я пока не запомнила имена всех второкурсников, — преподавательница действительно хотела помочь, но в силу старости не могла запомнить всех так быстро, так как этот курс она взяла только в этом году.  — Хван Хенджин? — парень почему-то предполагал, что именно это имя принадлежит его предмету воздыхания, но в ответ услышал лишь: «Хенджин красивый мальчик» Двумя днями ранее Джисон перерыл все чаты, чтобы найти фотографии своего второкурсника, в какой-то момент парень вспомнил про общие фото со времён летней практики. Скрестя пальцы, Хан написал руководителю с просьбой отправить те самые снимки. Каково было облегчение, когда без лишних вопросов ему отправили эти дуратские фото, так что парень поспешил показать их преподавательнице, чтобы наконец-то узнать его имя.  К великому несчастью, та не помнила чужого имени, а Хенджином оказался один из друзей кареглазого, тем самым, что взбесил Джисона своими манерами, а точнее их отсутствием. Хоть и профессор отозвалась о нем, как о хорошем и довольно привлекательном парне, все же для Хана тот казался мутным пятном, вероятно, Хенджин умело подлизывался.  А вот имя второго друга, Джисон узнал совершенно случайно. Парень вместе со своими соратниками, сидя рядом с кабинетом истории, ожидал окончания пары, чтобы вновь поработать над проектом вместе с профессором. По окончании пары из аудитории вышли второкурсники, в тот день кареглазого не было в университете, поэтому Хан все пары просидел с лицом лица. Переживания Джисона напрямую отразились на продуктивности дня и ему это совсем не нравилось. Парень весь день размышлял о том, что же могло случится с второкурсником, ведь остальная компашка присутствовала. Судя по всему один из друзей ушёл не дожидаясь другого, поэтому тот окликнул его по имени - Ли Феликс.  Джисона это совсем расстроило, желание работать растворялось вместе с настроением, которое и без того валялось на дне. Теперь у Хана не было никаких зацепок к чужому имени. Дни заменялись ночами, ровно так же, как и солнце заменялось луной, но неделя все продолжала идти и не думая заканчиваться. Снова то же самое утро, тот же самый тихий коридор и та же самая парта, находящаяся подальше от окон. Хан всем сердцем ненавидел эту сверлящую утреннюю темноту, поэтому пытался избежать ее любыми способами. Этот день не предвещал ничего интересного, но что-то необычное все же в нем было - отсутсвие Бан Чана, друг никогда не пропускал, даже со сломанной рукой его посещаемость была идеальной, но видимо всему есть предел.  — Привет, — рядом с Джисоном приземлилось темноволосое чудо в светлом вязаном свитере - Ян Чонин, такой же близкий  друг парня, как и Бан, правда он был абсолютной противоположность ему, может от младшего и веяло вайбами извращенца, но все же, по сравнению с Чаном Ян был совсем безалаберным. Для него не было ни будущего, ни настоящего, парень просто проживал эту жизнь, наслаждаясь каждой крупицей свободы.  Глаза Джисона были готовы убежать на лоб, редко встретишь Чонина на парах. — А где Чани?! — Ян был удивлён отсутствием друга ровно так же, как и Хан был удивлён присутствием Яна.  — Похоже он сдался и ушёл на больничный, кстати, тебе было бы лучше поболеть ещё денёк, у нас сегодня зачёт, — на слове «поболеть» Хан двумя руками добавил кавычки, парень прекрасно знал как проходит эта «болезнь».   — Ну вот, всегда так, — младший озлоблено достал свою тетрадь, с хлопком кидая ее на стол.  — Ты так много пропустил, поверь мне на слово, — ухмыльнулся Хан, парень никогда не упускал шанса поиздеваться над Чонином.  — Что успело произойти? — Ян, с надеждой на то, что услышит длинный рассказ со всеми новостями, полностью развернулся в сторону Джисона. Все же есть минусы в пропусках, ведь сплетни сами собой не долетают, если ты месяцами не появляешься в стенах университета. Ставлю сотку, что охранник, увидев Чонина, решил, что тот посторонний человек и не пропускал его без студенческого.  — Сорян, но это секрет, — Хан мысленно дал себе пощёчину, ему прямо-таки захотелось отрезать свой язык под корень. Парень совсем не хотел делиться своими чувствами. — Не беси, раз начал, то продолжай, — Ян не на шутку заинтриговался.  Это уже не первый раз, когда Хан устанавливает для себя, что знать людям о его жизни не нужно, что счастье любит тишину, но Джисон ежедневно наполняется чувствами и если их не выпускать в люди, то, вероятно, он просто лопнет как самый настоящий шарик, вобравший в себя слишком много гелия.   — Мне нравится второкурсник, — глубоко вздохнул Хан.  Секрет - есть секрет, но и сам парень не железный, и хорошо, что он не шкатулка с расхлябанным замком, который можно сломать щелчком пальца.  — Вот это поворот, однако. Что за пацан? — эта новость для младшего была как волшебный подарок, который от одного касания мог лопнуть, как самый настоящий мыльный пузырь. Впервые за три года он услышал от друга такую интригующую новость.  — Дело в том, что я даже его имени не знаю, но у меня есть фотка, — Джисон достал свой телефон из кармана, в надежде, что Ян разделит с ним симпатию, ведь ее слишком много на одного человека.  — Дк это же Ли Минхо, он же младший двоюродный брат твоей бывшей. Где-то глубоко в мыслях Хан ударил себя по лицу, на губах глупая улыбка, а в голове кувыркается немой вопрос: «Как так вышло?»  Джисона распирало от всей ситуации, и слава богу, парень проболтался другу, ведь иначе он бы и не узнал чужого имени. — Черт, где ты был все это время? Я столько всего сделал, чтобы разузнать о нем хоть что-то, — настроение парня было теперь настолько волшебным, что он был готов расцеловать своего друга.  Чонин на это хмыкнул, осмысливая чувства друга. Все это молчаливое время Джисон пытался понять реакцию младшего. Но во взгляде Яна красовалась пустота, да и Хан не волшебник, чтобы залезть в чужое сознание.  — Что не так? — для Джисона всегда было важно общественное мнение, что уж говорить о мнении друга. — Ну, ты видел его оценки? В смысле, я доволен твоим выбором в плане внешности, но он тупенький. Чонин может и был безответственным малым, но знаний у него было предостаточно, Джисон все ещё не понимает, как его друг так легко разбирается в темах, когда в университете Яна можно увидеть раз в месяц, но несмотря на это, глупый вопрос об оценках озадачил парня, почему младший вообще вдруг о них заговорил?  Хан совсем не думал об учебе второкурсника, но в тот день, когда парень поделился своим секретом с преподавательницей, Джисон также поинтересовался успеваемостью кафедры, поэтому теперь в его галерее валялось несколько фотографий с цифрами.  Незаметно для себя парень открыл те самые снимки, средний балл Ли не давал никаких надежд - 2.71.  — Но оценки же не важны, — с нервной улыбкой, аккуратно растянувшейся на губах, Хан сделал некое умозаключение.  Чонин посмотрел на Джисона как на потерявшегося мальчика. Ян понял - его друга уже не спасти, тот всецело окунулся в чувства влюблённости, вокруг него прямо-таки летали розовые сердца, а каждый его шаг оставлял след, наполненный лепестками пурпурных роз.  Хан, для которого учеба стояла на первом месте, влюбился в абсолютного троечника, не видящего в этой учебе смысла. — Наверное, ты прав, — Чонин понимал, что друга следует переубедить, но он был уверен, что далеко эти чувства не зайдут и Хан точно не станет знакомиться с Минхо, поэтому не стал снимать с парня розовые очки.  После нескольких дней учебы от Чонина не было ни слуху ни духу. Для Хана пропажа друга уже обычное дело, поэтому тот даже не пытался разузнать, где же потерялся Ян. Медленно передвигая ноги, Джисон в одиночестве шёл по голубому коридору, единственным источником в котором являлся свет исходящий от окна, но и его было недостаточно в этот мерзлотный день без солнца. Парень уже давно витает где-то в своих тучных облаках, с физиономией того самого мужика, что висит на стене с толстым слоем старой краски, имя которого он даже не знает, но определённо точно знает назойливая одногруппница, которая хватает его за плечо.  — Джисон, ты идёшь с нами, — парень уже догадался по какой причине его перехватили у самой аудитории, ему казалось, что в заднице Ли Суён было много-много букашек, иначе не объяснить эту неусидчивость.  — Отказы не принимаются, — откуда-то сзади появился Бан, схватив своего друга под локоть, тем самым не давая уйти. — Что вы успели натворить? — Джисон уже давно смирился с тем, что его приплетают к различным движухам. Стоило лишь раз помочь с каким-то конкурсом и теперь Хан неизменный участник любых бесполезных мероприятий.  — Рассказываю кратко, видимо Суён стало скучно, поэтому она решила зайти к историчке, ну, и меня с собой потащила, а ты знаешь - я безотказный. Продолжать этот рассказ про занятный поход и не надо было, и Бан об этом прекрасно знал. Ведь, если ненароком попасть в кабинет истории, не имея при этом пары в этот день, уйти оттуда нетронутым невозможно. Вероятность того, что  профессор получит письмо на электронную почту с каким-либо мероприятием, кажется, превышает значение «1». Джисон морально готовился, что теперь, как минимум 4 дня, ему придётся уходить из университета в десятом, а то и в одиннадцатом часу. И без того потухший парень стал теперь обозлённым на весь мир.  В голове крутились мысли о том, что ему бы стоило отказаться, ведь участие в этом конкурсе - пустая трата времени, но, полностью противореча своему уму-разуму, Хан последовал за друзьями.  — В чем суть? — по стенам пустого кабинета истории ударилось сокрушительное эхо озлобленного голоса Джисона. Хан держался как мог, надеясь, что не сорвётся и не накричит на эту глупую Ли Суён.  — Ну, там надо поздравить город со столетием и мы решили записать рэп, а ещё нам нужно будет отснять и, естественно, смонтировать клип. Срок-неделя, — девушка понимала, что играет с огнём и лучше бы она вовсе не шла в этот проклятый кабинет, чтобы «просто поболтать» с профессором. — Это пиздец, — прямо-таки хватаясь за волосы, вынес свой вердикт Хан. Джисон точно не мог отказаться, не в его принципах подводить тех, кто на него надеется, учитывая что только он в их скромной компании разбирается в составлении рифм, в записи голоса и редактировании видеороликов.  — Ладно, я с вами, рассказывайте давайте что там напридумывали, — Хан снова соглашается на эту заранее проигрышную авантюру, и ведь это не в первый раз, когда парень в силу своей мягкости не может отказать людям, когда-нибудь ему это обернётся боком, но об этом он подумает чуть позже, потому что сейчас Джисону и его соратникам предстоит найти ещё двух людей для участия в конкурсе. Этот вечер был совсем чумовым, мало было просто найти двух студентов хоть как-то связанных с университетской деятельностью, потому что никто так и не соглашался, и понятно почему, существуют дела намного важнее всяких конкурсов, честно, Хан и сам был готов бросить все и пойти домой уже после четвёртого отказа. Слава богу, в пятый раз, а потом и в шестой друзья услышали согласие.