Вдребезги разбитые

Алеста не верила в любовь. Она давно стала реалисткой. В этом жестоком, лживом, несправедливом мире нет места искренности. Алеста хотела просто помогать людям. Но они боялись. Боялись свечения на её ладонях, умиротворения, быстрого заживления ран. Всё это никак не укладывалось в голове маленькой девочки. Она делает добро, а её боятся. Теперь Алеста поняла. Люди боятся странностей и неизвестности, всего необъяснимого, что выбивается за рамки их скудного представления о мире. Алеста осталась одна, когда ей было десять. Только через пять лет она узнала, что случилось в ту ночь. Их всех убили: и родителей, и маленькую сестрёнку. Убили за то, что Алеста мутант. Больше подобных ошибок она не совершала. Алеста спрятала способности. В детском доме правду никто так и не узнал. Но там было ещё тяжелее, чем одной, слишком много боли. И она сбежала. В шестнадцать Алеста стала взрослой. Она просыпалась утром в маленькой съёмной квартирке и бежала на работу. Она засыпала, закутавшись в старое одеяло, надеясь только, что ночь не принесёт ещё больше кошмаров, чем день. Она не знала, зачем живёт, чего хочет и что будет дальше. Она вздрагивала от каждой искорки гнева в чужих глазах. Она больше не верила. Алеста видела чужую боль и могла унять её, одним прикосновением залечить раны. Но склеить разбитую вдребезги душу… Это никому не под силу. Алесту продолжали преследовать. Всех обмануть не удалось. Кто-то хотел заполучить её силы, кто-то — понять их природу, кто-то — просто уничтожить. Алеста боролась, понимая, что надолго её не хватит. Она просто сломается, опустит руки и сдастся перед теми, кто так долго этого ждал. Надо было начать нормальную жизнь. И Алеста начинала: дистанционно получала образование, заводила знакомства, меняла работу. А потом снова всё бросала. Она не хотела притворяться нормальной. Умерла девочка, готовая полюбить всё человечество. Осталась лишь озлобленная, жаждущая мести мутантка, которая будет бороться за свою жизнь. Тогда она ещё скрывалась за блёклой оболочкой беззащитной девушки. А потом пришли они. Они сидели за столиком, непринуждённо беседуя. Но Алеста только подошла принять заказ, как включились предчувствия. Их было двое. На первый взгляд, простые парни. Но предчувствиям Алеста доверяла больше, чем глазам. И вежливая улыбка официантки сползла с её лица. — Лучше уходите. Они не ушли, только заговорщически переглянулись. Алеста достала блокнот, обернулась. Людей здесь слишком много. Напасть не решатся. Но, когда она уже хотела принять заказ, один из гостей совершенно спокойно заявил: — Мы не причиним тебе вреда. Алеста вздрогнула. Ручка выскользнула из пальцев… И повисла в воздухе. Алеста просто не поверила своим глазам. У самого пола ручка вдруг остановилась и медленно развернулась вокруг своей оси. Показалось? Алеста моргнула, ручка не изменила своего положения. Значит, не показалось. Алеста даже незаметно ущипнула себя за руку, и нелепый вариант со сном тоже отпал. Оставалось только поверить в происходящее безумие… Ручка дрогнула, взлетела ещё выше и сама опустилась в карман. Алеста, опомнившись, схватила её, но ничего не произошло. Это была всё та же самая обычная синяя ручка. Впрочем, что она ожидала увидеть? — Вы обронили. Алеста вернула ручку в карман и столкнулась взглядами с парнем за столиком. На этот раз говорил другой, тот, что повыше и явно старше. Его тонкие губы растянулись в полуулыбке, в металлических серых глазах сверкнули весёлые огоньки. И даже насмешка в голосе была не злой, а скорее довольной. И искренней. Значит, этот парень поднял ручку силой мысли. Алеста даже не удивилась нелепости, которая пришла ей в голову. Она просто прожигала взглядом незнакомца. А тот лишь едва заметно кивнул и непринуждённо закинул ногу на ногу. В его облике всё было настолько точно, спокойно и твёрдо, что Алеста перестала сомневаться. Даже странный трюк с ручкой показался вполне реальным. Просто на фокусника или мошенника этот парень точно не походил. Они с другом вообще были совершенно разными. Это Алеста заметила, ещё подходя к столику. Один выглядел почти мальчишкой с его улыбкой, молодёжно неопрятной причёской и расстёгнутым пиджаком. Второй же, будто старше своих лет, холодный, закрытый, отделённый от мира искусственно созданной стеной. И только в глазах его было что-то, напоминающее жизнь. Алеста сама чувствовала себя такой. Может поэтому неосознанно задержала взгляд на чёрной кофте и ровно уложенных волосах. Может поэтому, не осознавая, как глупо выглядит, позволила себе утонуть в глубине серых глаз. Пока из непозволительных размышлений её не выдернул голос: — Мы такие же, как ты. Мутанты. Идём с нами. Тебе больше не надо прятаться. Этот голос принадлежал первому. Но Алеста могла поклясться, что он и рта не открывал. Голос звучал со всех сторон сразу. А назвавшиеся мутантами снова переглянулись и обменялись одинаковыми хитрыми полуулыбками. Почему-то Алеста больше не боялась. И не сомневалась. Она просто заткнула надоедливый голос разума и тоже улыбнулась. Ей нечего терять. Если эти двое лжецы, Алеста сможет постоять за себя. А если они сказали правду, если есть хоть малейший шанс начать новую жизнь… Разве могла она упустить такую возможность? В тот день Алеста впервые пошла за Эриком, даже не зная его имени, не представляя, что будет дальше. Она просто ухватилась за протянутую ладонь и шагнула в неизвестность. Никогда Алеста не пожалела об этом решении. Стоя в узком дворике рядом с такими же неправильными, она не чувствовала себя одинокой. Чарльз говорил за двоих. Эрик больше молчал. Алеста ловила каждое слово, не веря в свою удачу. А в душе медленно начинала зарождаться надежда. — И как ты это делаешь? Читаешь мысли? Заговорить с Чарльзом было легко. Воодушевлённый, раскованный, он казался открытым для всего мира. — Не только. Я проникаю в мысли. Тогда Алеста не стала допытываться. Уже потом она поняла, что это проникаю скрывает в себе. Чарльз мог не только читать мысли: менять, внушать, управлять человеком. И никогда он не использовал способности ради собственного блага. Нет, этим человеком Алеста искренне восхищалась. — Эрик управляет металлом, — снова раздался голос в голове. И теперь уже Алеста с Чарльзом переглянулись. А Эрик сделал вид, что не заметил. — Что же ты умеешь? Этот вопрос и пронзающий насквозь взгляд застали Алесту врасплох. По телу пробежала странная дрожь и остановилась покалыванием на кончиках пальцев. Смущение. Алеста давно не испытывала ничего подобного. — Покажи, — подсказал в голове голос Чарльза. Он и вернул Алесту в реальность, заставив взять себя в руки. — Позволишь? Алеста не стала дожидаться ответа. Осторожно она шагнула к Эрику и коснулась его виска. Взрыв. Алеста едва не отпрянула. Эрик поморщился, сжал губы. Но сдаваться Алеста не умела. — Лучше закрой глаза. Эрик послушался. Золотое свечение окутало ладони Алесты. Её пальцы дрожали. Впервые за всю свою практику Алеста не могла справиться. В ушах звенело. Такого хаоса она не видела ни у кого в голове… Пять секунд. Ровно столько понадобилось, чтобы восстановить покой. Алеста выдохнула, свечение теперь стало едва заметным, но хаос отступил. Тишина и умиротворение. Она умела приносить их в чужое сознание, но не в своё, в котором продолжал бушевать ураган. Алеста ожидала обычного для всех людей вопроса: Что ты сделала? Она уже мысленно подбирала слова для объяснений. Но Эрик молчал, даже не открывал глаз. А Алеста боялась убрать руки. Она чувствовала чёрный поток боли и ненависти. Иллюзия покоя не могла держаться вечно. Алеста не умела читать мысли и не видела истока. Она просто знала: это всё люди. Они сломали жизнь Эрика. В груди вздымалось давно забытое чувство — понимание, желание помочь. Алеста, как зачарованная, не могла отвести от Эрика взгляд. Она видела, как разгладилась складка между бровей, исчезли напряжение и усталость. Эрик наконец расслабился. Алеста видела и как дрогнули его веки. Неприступный раньше, теперь Леншерр казался беззащитным перед внутренними демонами. И как она не заметила, насколько Эрик красив? Идеален. Особенно, когда маска спала с его лица. Они были непозволительно близко для людей, которые познакомились полчаса назад. Алеста чувствовала, как заливаются предательским румянцем щёки, а в горле встаёт комок. Она никогда не видела столько боли в одном сознании. — Отпусти, — едва слышно прошептал Чарльз. Наверное, мысленно. Алеста даже не поняла. Внутри всё кружилось в бешеном вихре. Она отпустила не сразу, отдёрнула руку, боясь обжечься. Не горячим, наоборот, холодным. Она улыбалась, как сумасшедшая, едва сдерживая слёзы. Эрик тоже улыбнулся, но вышло слишком искусственно. Лучшей благодарностью для Алесты стало тихое спасибо. И секундный взгляд, еще более глубокий, чем в кафе. Этот Эрик исчез так же внезапно, как появился. Будто захлопнулась едва приоткрывшаяся дверь. Он только на секунду снова закрыл глаза, и пропала поглощающая пустота, вернулась строгая сосредоточенность. Но этот момент Алеста запомнила навсегда. Пусть Эрик больше не давал свободу чувствам, пусть запретил проворачивать такие трюки. Он ненавидел жалость. Он привык быть сильным. Как и сама Алеста. Но в тот день Эрик был другим. Он, опередив Чарльза, спросил, в чём всё-таки заключается сила Алесты. А потом порезал ладонь прилетевшим из контейнера лезвием. Алесте хватило пары секунд, чтобы остановить кровь. В сравнении с лечением души такие раны казались пустячными. В новую жизнь Алеста нырнула с головой. Говорят же, что к хорошему привыкаешь быстро. Она наконец-то почувствовала себя нужной. И когда смеялась под гремящую музыку с такими же ребятами, и когда наперегонки со смертью спасала мир бок о бок с теми, кого ещё недавно называли детьми. Чарльз стал для Алесты первым настоящим другом. Он понимал, каково это: ощущать на себе чужие страдания. Но Эрик… Он будто избегал общества новеньких. И Алеста его не винила. Только с каждым случайным взглядом, с каждым брошенным словом её всё сильнее тянуло к Эрику. Сначала Алеста верила, что подозрительная тяжесть в груди — это лишь интерес и смущение. Но обманывать себя становилось всё сложнее. Эрик был особенным среди особенных. Он манил, словно дверь, закрытая десятками замков, недоступный для всех, близкий и далёкий одновременно. Но, увидев правду один раз, Алеста не могла отступить. Интерес? Глупость. Почему тогда, случайно сталкиваясь с Эриком, Алеста не могла подобрать слов? Почему сердце начинало колотиться, и так хотелось снова коснуться его виска, опереться на твёрдую ладонь? Второй раз Алеста пошла за Эриком, когда всё закончилось. Разорвались последние ракеты, безжизненное тело Шоу лежало на песке, и тонкая струйка крови застыла на бледном лице. Люди Икс предотвратили Третью Мировую войну. Но разве к этому они стремились? Раньше Алеста не задумывалась, но теперь… Жестокое удовлетворение не было смысла прятать. Алеста давно не та чистая девочка. Дьявольские огоньки загорелись в глазах, когда появился Эрик в шлеме Шоу, такой величественно красивый и могущественный. Когда все рядом с ужасом смотрели на тело поверженного врага, Алеста едва скрывала восторг. Странная лёгкость опьяняла, спали цепи, сковывающие её всю жизнь. Алеста была свободна. Она почти сожалела, что ракеты не разнесли к чертям корабли людей. Как бы она наслаждалась, видя страдания тех, кто сломал её жизнь. И жизнь Эрика. И ещё многих мутантов, которые не готовы мстить. Никогда ещё Алеста не чувствовала себя столь окрылённой, готовой на любое безумие. И столь счастливой, когда Эрик остановил на ней взгляд, прежде чем перехватить ракеты. Чарльз слишком мягок для этого мира. Эрик прав: грядёт война. И мутанты больше не будут стоять в стороне. Пуля не станет для Чарльза помехой. Он ведь тоже сильный, выберется. Алеста не хотела больше смертей. Она не выдержала бы ещё одной потери. Поэтому бросилась на колени, поэтому прижала ладони к кровоточащей ране. Её сил не хватит, чтобы излечить. Но чтобы сохранить жизнь, их достаточно. Карты смешались. Враги, друзья — все они стояли рядом, окружённые океаном. Алеста поняла, как ошибалась. Шоу не был врагом. Врагами были и навсегда останутся люди. — Это общество не принимает нас. Мы создадим своё. Люди себя показали. Теперь пришла наша очередь. Кто со мной? Алеста поднялась с колен, в последний раз оглянулась. Чарльз кивнул. Он отпускал её. Он не хотел никого удерживать. Тогда Алеста второй раз ухватилась за протянутую ладонь Эрика. Опираясь на его плечо, едва держась на ногах, она стояла, гордо подняв голову. Сквозь боль и усталость, сквозь опустошение снова пробивалась жизнь. — Прости, Чарльз, — одними губами прошептала Алеста. В горле пересохло. Исцеление отняло последние силы. — Это правильный выбор, — выдохнул Эрик и мягко, по-отечески приобнял Алесту за плечи. И никто не услышал, кроме той, кому предназначались эти слова. Их взгляды снова соприкоснулись, одинаково уверенные, горящие жизнью и жаждой справедливости. Они бросили человечеству вызов, самый дерзкий в истории. Влюблённость это или любовь? Или просто иллюзия чувств? Алеста не знала. Но точно знала одно: за Эриком она готова идти хоть на край света.