Спящий бог

Прошла неделя с того дня, когда Тарталья познакомился с новеньким. С тех пор они несколько раз завтракали вместе. Сегодняшний день исключением стал лишь отчасти. Альбедо прислал письмо, еще вчера вечером, в котором очень просил дождаться его на завтрак. Они встретились около лифта. — Привет, — энергично приветствовал Тарталья, в ответ получив лишь сдержанный кивок. — Ты что-то хотел? — Да, это важно, — Альбедо был, наверное, еще более серьезен, чем обычно. — Джинн просила кое-что тебе передать. — Я слушаю, — Тарталья звучал беспечно, но это было напускное. Они шли к столовой. — Это по поводу моего объекта. Я решил согласовать с Джинн будущие эксперименты, и она очень обеспокоена. Она хочет подключить тебя, вернее, твоих подопечных к решению. — Хотите спросить у Моны? — И у Моракса. — Даже так? Редко руководство давало разрешение на то, чтобы задавать вопросы Мораксу. — Но для начала нужно согласовать все с Этической комиссией. — Неужели Джинн считает угрозу настолько серьезной? — Просто ситуация неоднозначная. Если Спящий бог силен, мы поставим под угрозу лабораторию или даже человечество. С другой стороны, тот факт, что он из первой волны, да еще и гуманоидного типа… Он может стать огромным источником информации для нас. — Мы уже довольно давно надеемся найти кого-то, кроме Моракса, кто знал бы о событиях 1882 года, но до сих пор все тщетно. — И тем не менее шанс не нулевой. — И когда совещание? — Сегодня в десять. — И я узнаю об этом за два часа до, — Тарталья тяжело вздохнул. — Ну, ничего не поделать. После завтрака они разошлись. Тарталья направился в свой кабинет. Ассистентки на месте не оказалось. Опять опаздывает. Ученый сел за свой рабочий стол. Документы. Бесконечные, неизбежные документы. В этой лаборатории тонны бумажек порождает каждый твой шаг, каждая мысль. Стоит лишь вообразить себе желаемый эксперимент, как необходимость документировать его сваливается на голову снежной лавиной. Тарталья вздохнул и открыл протокол вчерашнего эксперимента с Кусанали. Спустя полчаса дверь в его кабинет с шумом распахнулась. — Мой лорд! — в дверях показалась его ассистентка. — Подданные исполнили наш великий план! Фишль принесла результаты исследования. Прекрасно. — Задержись они еще хоть на день, лично бы руки всем поотрубал. — Справедливый владыка не станет действовать сгоряча, мой лорд. — Ты права. Чтобы гонять младших, у меня есть ты. В любом случае… Представь себе: мне опять придется говорить с Аято. — Презренный червь, коему не дано осознать величия лорда, снова стремится учинить нам неприятности? В воздухе рядом с Фишль возникло существо, похожее на сотканного из тени ворона. — Госпожа, — произнес он, — не слишком ли вы жестоки к главе Этической комиссии? — Это не жестокость, Оз. Это жажда возмездия! — Между прочим, моя Госпожа, только благодаря нему вы выбрались из той клетки. Фишль скрипела зубами: — Я выбралась благодаря своему блестящему уму, Оз! — она обернулась к Тарталье. — Так что от нас желает этот никчемный глупец? — Для согласования эксперимента Альбедо нужно мнение Моны и Моракса. — Какое же отчаяние постигло этих несчастных, если они обращаются к Демону Знаний? — Великое отчаяние, как я понимаю. Ладно, Принцесса, пора за работу. — Повинуюсь, мой лорд. Ничтожества будут трепетать перед нашей мощью! Еще около часа они работали, пока не пришло время Тарталье идти к Джинн. — На всякий случай пожелай мне удачи, — пробормотал он Фишль. — Да осветит ваш путь вечная луна Нирваны Ночи, мой лорд, — ответила та. Он покинул кабинет. До зала совещаний добирался в мрачных раздумьях. Не любил он Камисато Аято. С тех пор, как тот заступил на пост главы Этической комиссии, многие эксперименты, которые Тарталья пытался согласовать, отклонялись под предлогом излишней жестокости. Аято ввел новые этические нормы и многое, что раньше считалось приемлемым, теперь называется неоправданной жестокостью. Тарталья ни капли не удивится, если Альбедо со своими амбициозными идеями тоже будет послан подальше. В зал он входил не сильно воодушевленный. Свои места уже занимали Джинн с Альбедо. Монитор для удаленного доступа был включен, но Аято на связи не было. — Ты вовремя, — Джинн обернулась к нему. — Садись. Тарталья занял свое место за столом недалеко от Альбедо. Через пару минут подключился и Аято. — Итак, — начал он сразу, — Джинн ввела меня в курс дела до совещания, но я хочу услышать подробности. Альбедо, поймав взгляд начальницы, стал говорить: — Недавно был обнаружен новый объект. Когда его нашли, он находился в состоянии, похожем на биологическую смерть. Но сейчас мы знаем, что С-401 не мертв, как все предполагали, он вообще не способен умереть на клеточном уровне. Объект впервые был найден людьми в 1892 году, и это позволяет нам думать, что он из первой волны. К тому же, он гуманоидного типа, а значит возможен контакт. Варианта всего три. Первый: мы намеренно проводим эксперименты с целью пробудить объект, ведь он может являться важным для нас источником информации. Второй: мы начинаем проводить тесты его бессмертия и пытаемся выявить другие его способности, не пробуждая намеренно. Но в таком случае есть шанс разбудить его случайно. Третий вариант: мы не делаем вообще ничего, но вероятность того, что объект проснется спонтанно, при этом остается. — Звучит так, будто ты убеждаешь меня, что исход все равно будет один. — Не совсем. Шансы все же разные. — Можете ли вы предложить свое решение нашей дилеммы? В разговор вступила Джинн: — Я хочу заручиться информацией от двух объектов. В-313, Моны, и Х-13, Моркаса. — Джинн… — Аято потер шею ладонью. — Допустим, ты хочешь узнать, что предскажет нам Мона, хорошо. Но снова жертвовать сотрудниками ради разговора с Мораксом… Не могу тебе этого запретить, но не стал бы советовать. — Мы научились справляться с побочным эффектом его способности. — Ага, стирая память, — он был явно недоволен. — Редко удается получить от него результат, когда речь заходит об объектах. — И все же я хочу попробовать. — Это твои подчиненные Джинн, тебе решать, — он задумался. — Тарталья, в течение дня сможешь все сделать? — Смогу, если не возникнет ничего непредвиденного. Откладывать все свои дела, чтобы решать вопросы Альбедо, конечно, не хотелось. Но все же с приказами свыше не спорят. — Тогда жду от вас ответа сегодня в семь. На этом Аято отключился. — Вы все слышали, — Джинн встала из-за стола. — За работу. Они вышли из зала совещаний. Джинн направилась в сторону своего кабинета, Альбедо тоже собрался уходить. — Погоди, — позвал его Тарталья. — Хотел кое-что спросить. Тот посмотрел вопросительно. — Ты ведь из восьмой лаборатории. Видел там сестричку нашего Аято? — Аяку? — переспросил Альбедо. — Да. А что? — Да вот хотел узнать, что она за человек. — Добрейшая девушка, — задумался Альбедо. — Совсем не похожа на брата. — Мне все интересно, почему он ее не выпускает из камеры. Это же в его компетенции. — Она плохо контролирует свои способности. А класс опасности у нее высший. Сейчас ее нельзя выпускать ни при каких условиях. Думаю, если она полностью подчинит себе свою способность, ее сделают ищейкой. — Я слышал, она предметы замораживает. — Да. У всего, к чему она прикоснется, температура падает вплоть до минус тридцати пяти. Причем от площади предмета зависит только время заморозки. В теории, окажись она на голой земле, за пару дней могла бы вызвать новый ледниковый период. — Х-класс не зря дан, понимаю. Аято, наверное, любому голову оторвет, если с Аякой какие-нибудь эксперименты проводить будут. — Именно. Пускай она и говорит, что все нормально, все равно не согласовывают многие вещи. — Ну ладно, спасибо, что рассказал, — Тарталья улыбнулся. — А, кстати, пришли результаты по твоим десяти телам? — Да. Самоубийство, как мы и подозревали. — А что с книгой? — Ничего необычного. Написана немногим позже того, как объект впервые нашли. — Хоть с этим ничего сложного, — он кивнул. — Пойдем работать, тогда. Альбедо тихо кивнул. Они разошлись каждый в свой кабинет. Тарталья все думал, как же он ненавидит родственные связи в лаборатории. Когда сын или брат кого-то из высших чинов внезапно добивался успеха, это раздражало. А когда сын или брат оказывались объектами… Даже в его оазисе спокойствия, четвертой лаборатории, где Джинн твердой рукой пресекала подобные выходки, завелись маленькие крысы. Конечно, Дилюк Тарталье особо не мешал. Да и не разговаривали они почти. Но все же такие вещи напрягали. Фишль встретила его крайне взвинченной: — Посмел ли этот грязный плебей вновь оскорбить вас, мой лорд? — Не волнуйся, Принцесса, нам лишь прибавили работы. — Демон Знаний ждет нас? — Именно. — Я возьму на себя честь найти жертву для этого тёмного ритуала! — Полагаюсь на тебя. Когда Фишль ушла, Тарталья вернулся к работе. Документов у него хватило бы на целый день. Некоторое время ассистентки не было, но, когда ученый, наконец, смог откинуть мысли о тошнотворности бумажек и погрузиться в работу, Фишль вернулась. — Подданный, что готов отдать за вас свою жалкую жизнь, ожидает приказов у клетки Демона Знаний. Необходимо ли присутствие вашего друга при этом ритуале? — Альбедо не стоит там появляться. Ты тоже сидишь здесь. — Вам нет нужды в моей помощи? — Она понадобится, когда будем документировать то, что я увижу. Пока что подготовь документ по стандартной процедуре. — Будет исполнено. Тарталья покинул кабинет и направился к камере Х-13. Демоном Знаний Фишль звала Моракса не просто так. Этот объект знал все, мог ответить на любой вопрос. Однако разговор с ним быстро сводил человека с ума. Опытным путем выяснилось, что продолжительность диалога с ним не должна превышать восьми минут в месяц для одного человека, чтобы тот оставался ментально стабильным. Но даже так знания, полученные от Моракса, могут свести с ума. Есть ряд тем, для диалога о которых правило восьми минут не работает. В этот перечень входят вопросы о базовом устройстве мира, Боге, доказательствах аксиом точных наук, концепции относительности времени, происхождении объектов и много чего еще. У камеры его уже ждал младший сотрудник. Тот нервничал. Конечно, никто не хочет лишиться рассудка, а потом проходить курс амнезиогенных препаратов, чтобы вернуться в норму. Впрочем, это большая удача, что способ вылечить подвергшихся влиянию Моракса ученых все-таки нашелся. — Твоя задача, — начал Тарталья, — показать ему вот это изображение. Он передал младшему сотруднику фотографию Спящего бога. Спросишь, что он знает об этом объекте. Ничего больше не говори. Просто слушай. — Понял, — голос у того дрожал, но он не смел ослушаться приказа. Тарталья не любил зря подвергать людей опасности. Но дело есть дело, и он не будет расстраиваться лишний раз из-за пары необходимых жертв. Они зашли в зону наблюдений Х-13. Тарталья включил видео- и аудиозапись в камере. Сам надел шумоподавляющие наушники. Младший ученый сел за стол перед композитным стеклом. — Начинаем, — сказал Тарталья, и в ответ получил кивок. Таймер на 8 минут начал отсчет, включился микрофон и динамики, стекло стало прозрачным. Моракс обернулся к ним и, казалось, был вырван из каких-то глубокий раздумий. Младший, как и было приказано, показал объекту фотографию и задал вопрос. Тот посмотрел на изображение внимательно, немного подумал, и спокойно начал говорить. Тарталья ничего не слышал, даже почти не смотрел на Моракса, чтобы случайно не прочитать по губам какие-нибудь слова. Что что-то идет не так стало ясно не сразу. Поначалу младший слушал очень внимательно. Его глаза расширились, рот приоткрылся от удивления. Потом его руки стали мелко дрожать. Он поднес их к лицу, стал тереть лоб. Челюсть застучала. Он обхватил лицо руками. Тарталья наблюдал. В какой-то момент младший вскрикнул, вскочил со стула и ринулся к выходу. Дернул ручку один раз, а потом упал на пол и скорчился, как от боли. Прошло лишь четыре минуты. Тарталья быстро встал. — Довольно, — спокойно произнес он в микрофон и выключил связь. Закрыл стекло. Стянул наушники. Подошел к мужчине. Тот немного успокоился, как только перестал слышать голос Моракса, но все еще лежал, не в состоянии подняться. — Ты как? — спросил Тарталья. — Невозможно, — простонал тот. — Я не могу этого вынести. — Все будет хорошо, подожди немного. Ученый подошел к столу и нажал на кнопку связи с охраной. — Пришлите группу медиков, — сказал он, и со стороны двери послышался новый стон. — Эксперимент опять провалился. Он подошел к все еще лежащему на полу младшему, положил руку ему на спину. — Сейчас придут врачи, — произнес тихо. — Дыши, пожалуйста. — Убей меня, — хрипел тот, — я не могу этого вынести. — Все хорошо, — повторил Тарталья. Но мужчина, не слыша его, потянул руки к своей шее и обхватил ее ладонями. Постепенно хватка его усиливалась. — Давай без этого, — вздохнул ученый. Тарталья резко повернул младшего на живот и в пару движений завел его руки за спину. Коленом уперся внизу спины, удерживая. — Не дергайся, пожалуйста, пока врачи не придут. Мужчина безрезультатно пытался вырваться. В этой глупой борьбе прошло несколько минут прежде, чем дверь открылась. Несколько крепко сложенных мужчин из службы безопасности и трое медиков зашли в камеру. — Какие будут указания? — спросил один из врачей, когда остальные уводили младшего. — Курс амнезиогенных, как всегда. И он пытался себе навредить, так что следите внимательнее. — Поняли. Оставшись в камере один, Тарталья выключил запись. Все материалы нужно было немедленно удалить, ведь лишить человека рассудка способна даже небольшая аудиозапись разговора на “запрещенную” тему. Этим Тарталья и занялся. Все это, конечно, интересно. Моракса редко спрашивали о других объектах. С ним вообще почти не говорили после того, как были четко выявлены принципы работы его способности. Однако, когда его спрашивали о способностях Регента, эксперимент прошел хорошо. Это может означать лишь одно: Альбедо не ошибся. Спящий бог и правда может дать им информацию об объектах. А возможно, и о чем-то еще. Фишль ждала его в кабинете. — Как прошел ритуал, мой лорд? — Плачевно. Записи из зоны наблюдения надо просмотреть и задокументировать. Все остальное я уже удалил. — Демон Знаний вновь пожрал невинную душу, — она покачала головой. Было решено идти к Моне после обеда. Около часа они описывали во всех подробностях то, что видел сегодня Тарталья. Потом поспешно отправились в столовую перекусили быстро, не особо ведя диалог. — Пойдешь со мной к Моне? — спросил Тарталья, когда они выходили из жилого корпуса. — Ваша вассальная принцесса будет предана вам до конца, мой лорд. Они зашли за Альбедо в его кабинет. — Моне нужен человек, чье будущее она предскажет, так что ты должен пойти с нами. По дороге Тарталья рассказал новичку о сегодняшнем эксперименте с Мораксом. Высказал и свои выводы из этой ситуации. — Плохо, конечно, что мы узнали так мало, — Альбедо был явно расстроен. — Но зато это обещает тебе интересные открытия в будущем. Только дойдя до камеры Моны, Тарталья вдруг подумал, что они могли разминуться. Время сейчас обеденное, а девушке разрешено перемещаться по всей территории лаборатории. Обедает она в общей столовой. Надеясь на лучшее, он открыл зал наблюдений. Подошел к пульту управления, включил связь. — Мона, ты тут? — Зайди в камеру, как нормальный человек, Тарталья. — Да знаю я. Мона ненавидела, когда с ней разговаривали через стекло. Все втроем прошли через открывшуюся железную дверь. Камера девушки была похожа на квартиры в жилом комплексе. Та же кровать, тот же шкаф и холодильник, стол, электрический чайник. — Я ждала не вас, — проворчала Мона. Фишль вышла вперед: — Не гневайся на нас, о величайшая из провидиц! Мы лишь хотим узреть будущее. Мона кашлянула: — Ну если Принцесса Осуждения просит… Итак, какого предсказания вы ждете? — Это Альбедо, — Тарталья указал на ученого позади. — Он сейчас работает с новым объектом. Мы хотим знать будущее его и этого объекта. — Хорошо, — она кивнула и посмотрела на Альбедо. — Дай руку. И включите там камеры, все, что нужно. Тарталья вышел в зону наблюдения и включил видеозапись. Мона коснулась чужих пальцев. Помедлила, но вскоре обхватила обеими руками ладонь. Закрыла глаза. — Ты разбудишь его, — сказала она Альбедо скучающим голосом. — Он прольет кровь. Немного. Ты вырастишь его, как дитя. Тебя полюбят. Ты найдешь то, о чем мечтал. Потом увидишь бога в себе. Она открыла глаза: — Вот, как-то так. Тарталья выключил запись. — И что все это значит? — Альбедо выглядел ошарашенно. — Не знаю. Чем дальше в будущее я смотрю, тем туманнее вижу. Но все, что я сказала, исполнится, если вы не будете противиться этому. — То есть, если я разбужу его, то смогу найти “то, о чем мечтал”? — Тарталья впервые видел столько эмоций на лице Альбедо. — Все так. — В таком случае… Боже… — Все, я устала, — Мона махнула рукой и отошла, присела на кровать. — Принцесса Нирваны Ночи благодарит тебя, — пафосно произнесла Фишль. — Мы не будем больше тревожить твой покой. — Передайте Скарамучче, что я его жду, — она посмотрела в сторону зоны наблюдения. — Передам, — ответил Тарталья в микрофон. Попрощавшись, все трое вышли в коридор. Легок на помине, навстречу им шел Скарамучча. — Однако тут делегация, — приветствовал он. — Опять нужны были предсказания? — Уже получили, — кивнул Тарталья. — Она там тебя заждалась. — Да уж знаю. Скарамучча скрылся за железной дверью. — И все же, — обратился Тарталья к Альбедо, — что за мечта у тебя такая? — Я расскажу на совещании. Новенький был сейчас явно не в том настроении, чтобы разговаривать. Они молча разошлись от лифта каждый в свою сторону. До семи оставалось время, которое Тарталья вынужден был потратить на описание сегодняшних экспериментов. — Как вам кажется, мой лорд, — позвала его Фишль, — пристало ли величайшей из провидиц водиться с простым странствующим рыцарем? — Любовь не знает границ, Принцесса, — рассмеялся Тарталья. — Они хорошая пара. Но могло бы быть лучше, если бы Мона предсказывала ему смерть чуть реже. — Когда-нибудь он будет не в силах дольше избегать судьбы, — Фишль взмахнула руками. — И тогда великое горе настигнет провидицу. — Может и так, — вздохнул Тарталья. — Но я не верю, что человек, остановивший Баал, помрет так просто. Они провели в кабинете еще несколько часов. Диалог с Моной никак не выходил у Тартальи из головы. Ее предсказаний возможно избежать, и именно поэтому они так ценны для лаборатории. В сложных ситуациях можно обратиться к Моне и услышать ту версию событий, которая произошла бы, не произнеси она пророчество. Если она предсказывает кому-то смерть, этого человека можно спасти. Если она предсказывает успех операции, его можно воплотить в жизнь. От самосбывающихся пророчеств не было бы никакого толку. А вот от таких, которые можно корректировать… В семь часов Тарталья оставил Фишль за бумажной работой. У зала совещаний он столкнулся с Альбедо. Они зашли и сели вместе. Джинн была уже на месте, вскоре подключился и Аято. — Каковы результаты? — сходу спросил он. — Есть аудиозапись предсказания Моны, — ответил Тарталья. — Эксперимент с Мораксом прошел неудачно. — Хочу услышать пророчество, — сказал Аято. Тарталья включил на компьютере запись без видеоряда. “Ты разбудишь его. Он прольет кровь. Немного. Ты вырастишь его, как дитя. Тебя полюбят. Ты найдешь то, о чем мечтал. Потом увидишь бога в себе.” Глаза Джинн на секунду расширились, будто от удивления. Она, казалось, что-то поняла. — И что нам это дало? — Аято недовольно скрестил руки. — Позвольте мне сказать, — подал голос Альбедо. — Дело в том, что есть лишь одна вещь, о которой я мечтаю. Моя наставница научила меня мечтать лишь об Истине. Истина — это правда об устройстве нашего мира в самом его корне. Если предсказание не врет, пробуждение С-401 представит нам шанс узнать о том, как устроен наш мир и, что самое главное, откуда взялись объекты. — Амбициозно… — Аято стучал пальцами по столу. — Но предсказания Моны не могут лгать. Добро. Я хочу, чтобы вы разбудили С-401. Только позаботьтесь о безопасности, нам не нужна лишняя кровь.