Спящий бог

“Доброе утро, наставница. Простите, что не написал раньше. Меня взяли в четвертую лабораторию, так что все в порядке. Сейчас я веду два объекта. Кли, как вы мне и говорили, и новый С-401, "Спящий бог". С Кли все хорошо. Она неплохо меня приняла, и я часто прихожу к ней. Мне сказали, что тестов с ней проводить уже не нужно, да и мыслей на ее счет у меня пока не возникает. Все стабильно. А вот новый объект оказался весьма интересным. Есть одна вещь, которая меня волнует, и мне нужно ваше содействие. Опишу объект сначала. Спящий бог уже давно находится в состоянии клинической смерти. Я провел ряд тестов и оказалось, что сердцебиение и дыхание у него нарушены из-за того, что не работает продолговатый мозг. При этом сохраняется активность в других отделах мозга. Клетки его крови также живы. Моя гипотеза заключается в том, что С-401 бессмертен, так как клетки его тела не способны умереть от недостатка кислорода или питания. Я думаю, эта концепция уже кажется вам знакомой, да? Поэтому я хочу получить доступ к информации о тех объектах, чей геном был использован при создании моего тела. Возможно, это поможет мне в моих исследованиях С-401. Сегодня мы начинаем серию экспериментов по пробуждению С-401, глава Этической комиссии уже дал свое согласие. Жду от вас скорейшего ответа.” Сегодня Альбедо должен был провести первый эксперимент с С-401. Волнение не покидало с самого утра. Предыдущие дни они с Сахарозой много думали о том, как им пробудить Спящего бога. — Для начала стоит понять, почему он без сознания, — говорила тогда девушка. — Связано ли это напрямую с повреждением продолговатого мозга? — Я думал об этом. Через продолговатый мозг проходит ретикулярная формация. Опыты на животных показывали, что при ее разрушении организм не может перейти в состояние бодрствования. — Я найду снимки фМРТ. Альбедо немного подождал прежде, чем девушка позвала его к своему компьютеру. Он вгляделся в изображения: — На уровне продолговатого мозга она не работает, да. Но на уровне среднего есть слабая активность. — Но все равно не стоит отметать эту версию. — А если не она, то что? Сахароза задумалась. — Может, гипоксия? — наконец, сказала она. — Думаешь, все так просто? Она сконфуженно опустила взгляд, но продолжила мысль: — При острой гипоксии человек теряет сознание… Если легкие перестали работать, это могло бы вызвать… — Что-то вроде обморока? — Думаю, да… — Хорошо, неплохая мысль. Девушка приободрилась: — Получается, у нас две версии? И как нам проверить? — Это не столь важно. Обе сводятся к тому, что нужно вновь активировать его продолговатый мозг. Либо это вернет в норму ретикулярную формацию, либо заработают легкие. — Тогда нужно понять, почему он не работает. Будь он человеком, я бы сказала, что все из-за нарушения кровоснабжения. — Да, но его клеткам не нужно потреблять кислород из крови, чтобы жить. — В этом и проблема… Они сидели недолго в молчании, пока, наконец, Альбедо не заговорил: — Мы можем проверить, реагирует ли его мозг на электрические сигналы. Может, возникли проблемы с проводимостью? — Пустим ток в мозг и посмотрим, отреагирует ли сердце? — вскинулась Сахароза. — Пожалуй, да. Что-то вроде электросудорожной терапии. — Тогда нужен аппарат для ЭСТ. — Если я прав, то от такой процедуры он может и очнуться на какое-то время. — Если мы насильно простимулируем продолговатый мозг? — Мы все еще не знаем, почему он не работает, и мыслей на этот счет у меня пока что нет. Но если возникнет хоть проблеск сознания, это можно будет считать успехом. Этот разговор состоялся у них позавчера. Вчера Сахароза организовала покупку аппарата для электросудорожной терапии, а другие ученые немного подкорректировали его под их текущие нужды. Сегодня же все было готово. “ЭСТ? Серьезно? Ты пытаешься вылечить его от депрессии? — смеялся Тарталья за завтраком. — Ладно, не смотри на меня так. Вот тебе совет: поставь охрану, и побольше. Чует мое сердце: она вам понадобится”. Альбедо послушался. Связался со службой безопасности и попросил выделить ему группу для охраны. Просто на всякий случай. Джинн против не была: часть про кровь из пророчества Моны она еще не забыла. Проследить за безопасностью вызвался Скарамучча. Несмотря на то, что он состоял в штате ищеек, чьей задачей является поимка объектов, они находятся в лаборатории и обеспечивают безопасность в то время, когда новых объектов не обнаруживается. Он и еще несколько охранников ждали Альбедо у камеры С-401. — Я тебе вкратце объясню план, — сказал Скарамучча. — В нашем оружии используются транквилизаторы. Они работают почти на все объекты гуманоидного типа, но действуют в течение нескольких минут. Эти минуты надо его сдерживать, поэтому я тут. Я могу запереть что угодно в иной реальности, если говорить без подробностей. Оттуда не выбраться, пока я не выпущу. — Тогда полагаюсь на вас, — кивнул Альбедо. Впрочем, он не верил, что сегодня охрана ему пригодится. Они зашли в зону наблюдений. Композитное стекло было прозрачным. Сахароза стояла у пульта управления камерой и раздавала указания младшим сотрудникам, что суетились в камере. Всевозможные датчики уже покрыли тело С-401. — Мы рано? — спросил Альбедо у своей ассистентки. — Разве что немного, — девушка обернулась, но тут же опустила взгляд. — Простите, что задерживаемся. — Младшего персонала во время проведения эксперимента тут быть не должно. — Поняла. Еще несколько минут Альбедо ждал, пока закончатся приготовления. На голове С-401 уже были установлены электроды, составляющие аппарат ЭСТ. Перед процедурой нужно было ввести в кровь мышечный релаксант. При прохождении электричества через мозг все мышцы сокращаются в конвульсиях, поэтому, если не применять миорелаксанты, человек может получить физические повреждения. Не факт, конечно, что при нерабочем сердце препарат эффективно распространится по организму. Поэтому конечности и торс С-401 были жестко зафиксированы специальными ремнями. На теле находились датчики дыхания и сердцебиения, тонометр и пульсометр. Всё управление датчиками и их показания были выведены в зону наблюдения. В целях безопасности никто не должен был находиться в камере объекта во время проведения эксперимента. Наконец, приготовления были закончены. Сахароза вывела всех младших сотрудников, и в зоне наблюдения остались только двое ученых и служба безопасности. — Начнем, — негромко объявил Альбедо. Он включил сначала запись из камеры, проверил, на всякий случай, что все работает. Неровно вздохнул. — Сахароза, я послежу за датчиками, а ты не спускай глаз с объекта. Лучше вообще не моргай. Ассистентка кивнула. По ее виду было понятно, как она нервничает. Впрочем, Альбедо соврал бы, сказав, что сам не испытывал некоторого волнения. Он включил приборы для отслеживания жизненных показателей объекта — загорелся монитор со множеством данных. Подготовил и включил аппарат для ЭСТ. — Включаю. Нажал на кнопку. Аппарат стал подавать электрические сигналы. Эксперимент начался. — Мышцы сокращаются, — взволнованно произнесла Сахароза. — Несильно, но заметно. — Продолжаем. На экранах долгие секунды ничего не происходило. Потом вдруг изменились показатели датчика ЭКГ. Кардиограмма, что ранее представляла ровную полосу, сейчас превращалась в неровный и рваный, но похожий на человеческий паттерн из зубцов. — Есть пульс. Почти сразу же цифры возникли на датчиках пульса и давления. Но из-за рваного сердцебиения точные показания сейчас снять было нельзя. Альбедо ждал. Прошло не меньше трех минут, когда кардиограмма стала выглядеть приемлемой для здорового человека. Давление 115 на 76, пульс… — Смотрите! — Сахароза внезапно схватила его руку. Альбедо от неожиданности поднял взгляд на камеру, и… Объект открыл глаза. Моргнул один раз, будто приходя в себя. Господи. Руки ученого затряслись. Он быстро нажал на отключение аппарата. Он не думал, зачем. Он вообще не думал. Он не мог даже предполагать… Но ничего не произошло. Спящий бог лежал все так же, изредка моргая и осматривая комнату. — Скарамучча, — тихо позвал Альбедо. — Кажется, он проснулся. Он не знал, как реагировать. Не знал, что делать. Сердце бешено колотилось. И тогда С-401 дернулся. Ремни, что сжимали его тело, развязались будто сами собой. Он сел. Медленно повернул голову в сторону стены, посидел немного. Потом перевел взгляд на потолок. Прошло несколько мучительно долгих секунд. Он заметил людей. Альбедо увидел его глаза. Страх мгновенно сковал тело. Взгляд казался бессмысленным, но ученый чувствовал, знал: С-401 изучает их. В его взгляде не было ничего человеческого. Это взгляд зверя. Не взгляд хищника, безжалостный и сосредоточенный. Но и не загнанный страх жертвы. Нет… Спящий бог решил, что они его враги. Они мешают его выживанию. И теперь он убьет их. С-401 встал, рывком сорвал с себя многочисленные датчики. И тогда случилось нечто. Откуда-то будто издалека Альбедо услышал щебетание птиц. Замигал свет. Стены вокруг будто стали плыть, как если бы состояли из жидкой массы. С-401 сделал шаг вперед. Затем еще один. В камере вдруг стало невыносимо холодно, и маленькие снежинки закружились вокруг них. С-401 приближался. Вдруг какие-то странные образы начали возникать вокруг и испаряться спустя мгновение. Люди, животные, цветы. Щебетание птиц сменилось гулом проезжей трассы. Альбедо услышал чей-то писк, который не смог стать криком. На секунду обернувшись, он увидел, в каком ужасе была Сахароза. Свет погас. Но вдруг что-то другое осветило помещение. Альбедо не мог понять откуда исходило синеватое сияние. Оно было повсюду, но источника его не было. Постепенно шум дороги превратился в знакомый звук наполненной людьми столовой. Они весело галдели, абсолютно не замечая страха, что пеленой окутал камеру. Ученого дернули за руку назад. Это был человек из охраны. — Я беру ситуацию под свой контроль, — проговорил Скарамучча. Альбедо не заметил, как именно это случилось. Просто вдруг он понял, что стены из композитного стекла больше нет. Она не разбилась, разлетевшись на осколки, нет. Исчезла, будто ее не было никогда. — Огонь, — скомандовал Скарамучча. По его приказу несколько пуль с транквилизаторами возились в тело объекта. Тот лишь слегка пошатнулся. Остановился. А потом зарычал, словно зверь. Сахароза дрожала, но от ужаса не могла даже закричать. Закричал кто-то другой. Охранник, что стоял перед ним, начал будто рассыпаться. Он ошарашенно смотрел на свои руки, которые обращались в мелкую пыль, что тут же исчезала. Не прошло и нескольких секунд прежде, чем охранник просто растаял в воздухе. Скарамучча бросился вперед. Секунда, и что-то, похожее на клетку возникло вокруг С-401. Куб из переплетенных светящихся нитей стал медленно сжиматься. Он становился все меньше и меньше. Сначала в человеческий рост, потом размером с собаку, коробку из-под обуви, книгу, кружку, спичечный коробок, наперсток. Наконец, он исчез совсем. — Теперь ждем, пока транквилизаторы подействуют, — сказал Скарамучча. — Все… закончилось? — прохрипел Альбедо. — Пока рано об этом говорить. И вдруг раздался жуткий скрежет. На том месте, где до этого стоял С-401 появилось что-то. Будто порез, кровоточащая рана. Только разрывала она само пространство. Из разреза появилась рука. Разлом стал расширяться, раскрываться. Показалось тело, ноги, голова. С-401 сделал шаг. Он снова был в их пространстве. Рана за ним моментально схлопнулась. Еще одного охранника расщепило на молекулы. Надо было что-то делать. — Я попробую, — быстро сказал Альбедо. — Что? — Просто не двигайтесь. Он успокаивал себя тем, что бессмертен. Это не помогало. И все же ему нужно было что-то сделать. Он провел этот эксперимент. Если умрет кто-то еще, своего бездействия он не простит. Что понимают животные? Язык силы. Язык власти. Альбедо вышел вперед. Жесткий взгляд упал на него. Тогда он почувствовал боль. Кончики пальцев. Он знал, что лишается их, даже если не смотрел. Костяшки пальцев. Ладони. Запястья. Ну же. Вдох. Выдох. С-401 взвизгнул от боли. Его собственные ладони растаяли. Он упал на колени, яростно посмотрел на Альбедо. Предплечья. Локти. Все, что исчезало на теле Альбедо зеркально рассыпалось у Спящего бога. Охранники умирали быстрее. У них не было регенерации. У тех, что смотрели сейчас друг на друга, она была. Взгляд С-401 с каждой секундой наполнялся страхом. Альбедо старался контролировать себя. Не выдать боли. Не выдать ужаса, что он испытывает. Вдруг все прекратилось. Объект издал сдавленный стон и упал на пол. Больше он не сопротивлялся. Рассыпавшиеся руки регенерировали, отрастали. Это приносило боль, но не такую сильную, как раньше. Спящий бог тоже восстанавливался. С минуту они ждали. Альбедо пытался дышать ровно. Все еще нельзя было расслабляться. Когда конечности С-401 восстановились полностью, он приподнялся с пола. Посмотрел на Альбедо. В глазах уже не было страха, появилось что-то иное. Покорность. Он признал чужую силу. Объект склонил голову к земле. Знак поражения. Альбедо присел на корточки и коснулся рукой чужой макушки. С-401 вздрогнул. Посмотрел на него исподлобья, но не шевелился. Альбедо погладил его по голове. Поощрение. Тот приподнялся на колени, и ученый убрал руку. Объект проводил ладонь странным изучающим взглядом. Он совсем успокоился. Глаза его стали закрываться. Наконец, сработали транквилизаторы. С-401 просто лег на пол и уснул. Альбедо встал и обернулся к Скарамучче. — Для начала нужно переместить его в другую камеру. — Если бы попытки его содержания еще имели смысл… — Скарамучча стер пот со лба. — Ладно, здесь ему правда делать нечего. — Не думаю, что он будет агрессивно вести себя дальше. — Уверен? — Еще нет. Но если что, я смогу остановить его снова. Скарамучча обернулся к охране: — Вы все слышали. Перенесите его в пятнадцатую камеру. Выходя из оцепенения, сотрудники службы безопасности начали опасливо приближаться к объекту. Кто-то посмелее тронул его за руку. Ответной реакции не последовало. Собравшись с силами, охранники все-таки решили взять С-401 под руки. Тот крепко спал. Они аккуратно вынесли его из камеры. — Интересная у тебя способность, — проговорил Скармучча. Им нужно было время, чтобы прийти в себя. — Да, она отражает все, что происходит с моим телом на другое существо. — Сильная. Если учесть, что ты бессмертен и регенерируешь. Альбедо постепенно отходил от того страха, что он испытал. Сердце переставало так колотиться, и он вдруг вспомнил кое-что. Вспомнил и заволновался вновь. — Сахароза, — позвал он. Девушка сидела в дальнем углу зоны наблюдения. Он видел, как она пытается успокоить себя, глубоко вдыхая, потом долго выдыхая. Ее руки мелко дрожали, она сжимала их в замке. Он подошел к ней. — Ты как? — Н-нормально, — пролепетала она. — Сейчас… сейчас успокоюсь. Он присел рядом с ней. — Я могу что-то сделать? — Нет… все нормально, — она говорила очень тихо, постоянно прерываясь на глубокие вдохи. — Тебе нужно отдохнуть. Можешь идти домой. — Нет, — она покачала головой. — Все хорошо. Я могу работать. Альбедо удивился, насколько крепкой оказалась эта девушка. Она пережила жуткий шок. Ужас перед смертью. Она была напугана сильнее, чем кто-либо из них. И даже после этого она все еще хотела… работать? — Ты уверена? — Да, — сказала она твердо, как могла. — Только дайте мне пару минут. — Хорошо. Он встал и обернулся к стоящему рядом Скарамучче. — Надо поговорить. О способностях С-401. — Хочешь услышать мои мысли? — Да, — они отошли подальше от пытающейся совладать со страхом девушки. — Он как-то справился с твоей способностью. Думаю, это главная зацепка в понимании того, что он может. — Хорошо. Как я говорил, моя способность создает иную реальность, подпространство, если хочешь. Я могу поместить туда все, что угодно. — Если он разрушил ее… Да и учтем то, что мы видели, — Альбедо призадумался. — Может ли все это означать, что он каким-то образом влияет на реальность? — Если это так, тогда это худшая способность из всех, что я видел. — Когда все началось, я отчетливо слышал пение птиц. — Да, я тоже. Свет из ниоткуда, звуки машин, снег, исчезнувшее стекло. — Возможно, он разрушает само пространство вокруг нас. Скарамучча потер шею ладонью. — Есть большая разница между разрушением пространства и разрушением реальности. — Для теории — да, но для практики… — Если тебя убьют, ты сможешь воскреснуть. А вот если тебя сотрут из реальности, а? По спине Альбедо расползался холод. — Я смертельно рисковал, да? — Именно. Потому что я склоняюсь к мысли, что он все же влияет на реальность. Моя способность — не просто пространство внутри нашего. — Я понял тебя. С другой стороны, если он убьет меня, то моей способностью уничтожит и себя следом. Скарамучча кивнул: — Возможно, поэтому он и остановился. — Похоже на правду. Когда он проснется? — Скорее всего сегодня ночью. Часам к трем или четырем, не раньше. — Тогда я буду там, когда он очнется. — Я пойду? Хочу заскочить к Моне, чтобы она не волновалась. — Да, иди. Альбедо думал о том, как отреагирует Джинн на новость о жертвах среди охраны. В целом, смерть охранников или ищеек в лаборатории — дело почти привычное. Некоторые объекты удается остановить без жертв. Какие-то убивают половину отряда прежде, чем их ловят. Не то, чтобы Альбедо было плевать на чужие жизни. Но все, кто работают в службе безопасности так или иначе готовы к смерти. Хотя… Можно ли быть готовым к чему-то подобному? Ладно, об этом думать бессмысленно. Счастье, что Альбедо удалось остановить С-401. Будь на его месте любой другой ученый, многие бы умерли прежде, чем транквилизаторы сработали. Он подошел к Сахарозе. Девушка встала. — Я готова. — Точно все хорошо? — Альбедо переспросил это снова. — Да, — она говорила твердо. — Я могу работать дальше. — Я этому рад, — признался ученый. После сегодняшнего дня он бы не удивился, подай Сахароза в отставку. Они зашли в пятнадцатую камеру. Просто проверить. Объект лежал на кровати в дальнем углу. В камере, по-видимому, раньше содержался другой гуманоидный объект: она была похожа на ту, где держали Мону. Ничего необычного. Альбедо надеялся, что та вспышка агрессии, с которой они столкнулись сегодня, будет единственной. — Раз уж ты говоришь, что готова работать, — обратился он к ассистентке, — выгрузи резервные копии всех сегодняшних записей. Видео с камер и показания датчиков. Он разрушил оборудование, что печально, но данные должны были сохраниться. — Хорошо, — уверенно ответила девушка. Альбедо казалось, что эта твердость давалась ей нелегко. — А вы? — Я пойду доложу Джинн о том, что произошло. Они разошлись. Альбедо отправился к лифтам, оттуда по первому этажу к кабинету директора. Разговор с Джинн ему предстоял нелегкий, но после всего, что он пережил сегодня, это совсем не казалось чем-то страшным. — Войдите, — ответила директор на стук в дверь. Альбедо зашел в кабинет и сразу же сел на тот самый стул, на котором оказался в свой первый день в лаборатории. — Я слушаю, — Джинн подняла на него глаза. Она выглядела заинтересованной, но не взволнованной. — С-401 пробудился, — ни к чему ходить вокруг да около. Джинн встрепенулась: — Неужели? — Да. Он проявлял агрессию. Разрушил внутренности камеры и убил двоих охранников. — Все-таки крови мы не избежали… — она откинулась на спинку стула. — Вы не объявляли тревогу. — Не успели. Все произошло слишком быстро. Мне удалось остановить его своей способностью, сейчас он спит из-за транквилизаторов в пятнадцатой камере. — Бывшая камера Скарамуччи? Правильный выбор. А чем, кстати, был занят этот ищейка, если останавливать объект пришлось тебе? — она выглядела недовольной. — Его способность не сработала. Судя по всему, С-401 способен разрушать саму реальность вокруг него. Глаза у Джинн округлились: — Каковы твои прогнозы: его возможно сдерживать? — Я думаю, он не будет проявлять агрессию, если я буду рядом. — Откуда такие выводы? — Он сдался, когда я использовал на нем свою способность, и не сопротивлялся. Он чем-то похож на животных, знаете? Думаю, он счел меня вожаком. По принципу силы. В любом случае, я смогу остановить его, даже если он снова попытается выбраться. — Хорошо. Так и поступим. Сигнализация на его побег вряд ли сработает, если этого не случилось сегодня. Я приставлю с внешней стороны камеры охранника. Он нажмет на тревожную кнопку, если что-то пойдет не так. По громкой связи всех оповестят о побеге С-401, и ты будешь знать, что делать. И помни, ни одного эксперимента без твоего личного присутствия впредь проводиться не должно. — Я вас понял. — Хорошо. Жду от тебя полного отчета по эксперименту. И стоит пересмотреть ранг опасности С-401. — Думаю, из того, что я увидел, он явно достоин высшего ранга. — Полагаю, что так. Тогда я распоряжусь об изменении его ранга на Х. Теперь он Х-401, — она вдруг меланхолично взглянула в окно. — Вот и еще один Х-ранг в моей многострадальной лаборатории. Думал ли ты, что первым же твоим объектом станет кто-то настолько сильный? — Нет, — честно ответил Альбедо. — Вот и я не думала, когда поручала тебе С-ранг. Я еще кое-что хотела тебе сказать, — она немного помолчала. — Ты молодец. — Спасибо, — от неожиданности, Альбедо не нашелся, что еще ответить. — Тогда иди. Он покинул кабинет Джинн. Признаться, он рассчитывал на что угодно, но только не на похвалу. Погибли двое, камера разрушена. Он пробудил нечто ужасное. Но Джинн, видимо, все это не волновало. А может и волновало, но не так сильно, как возможность узнать столь желанную правду. Альбедо дошел до своего кабинета. Открыл дверь. Сахароза работала за своим компьютером, и уже ничто не напоминало о ее недавнем состоянии. — Ты все сделала? — спросил ее ученый. — Да. Начала составлять документацию. — Джинн ждет ее как можно скорее. Давай закончим сегодня? — Хорошо. Альбедо сел за свой компьютер. Он начал описывать в мельчайших деталях все, что удалось увидеть и узнать сегодня. Через час их застал перерыв на обед. — Простите, могу я задать вопрос? — несмело спрашивала Сахароза, когда они сели за столик. — Конечно. — Вам… вам ведь не нужно питаться? — Необязательно, — отвечал Альбедо спокойно. — Тогда зачем? — Без еды и сна мозг хуже работает. После обеда они завершили каждый свою часть документации и загрузили ее в базу. — Предлагаю закончить пораньше, — сказал Альбедо. — Мне нужно поспать хоть немного, прежде, чем я ночью пойду к С-401. То есть, уже к Х-401. — Я пойду с вами. Альбедо был удивлен: — Уверена, что хочешь продолжать работать с ним? — Если я буду бояться объектов, значит мне нечего делать в лаборатории, — твердо сказала девушка. — Ты так хочешь работать здесь? — Очень хочу, — она смяла в кулаках свой халат. — Конечно, мне страшно, но я не оставлю свою мечту только из-за этого. — Даже если снова подвергнешь свою жизнь опасности? — Альбедо не хотел давить на нее, всего лишь проверял ее решимость. — Даже если так. Я хочу стать старшим ученым и продолжать работать с объектами. Кроме этого меня ничего не интересует. — Я тебя понимаю, — признался Альбедо. — Мне тоже страшно. Но если брошу все сейчас, Истины мне не видать. — Тогда встретимся у камеры в три часа? — девушка неловко улыбнулась. — Встретимся. Альбедо вернулся в свою квартиру. Перед тем, как лечь спать, решил проверить свою почту. Вдруг наставница ответила ему. И действительно, письмо от Рейндоттир нашлось сразу. “Рада тебя слышать, Альбедо. Вообще-то я обижена. Ты пишешь спустя столько дней и только для того, чтобы просить помощи. Как так? Я бы хотела узнать больше о твоей жизни в восьмой лаборатории. Но я пишу не для этого. Твое бессмертие связано только с одним объектом — Х-78. Я открыла тебе доступ к информации о ней. Она была основой для твоего тела, я лишь внесла немного корректив. И я надеюсь, что ты увидишь это письмо как можно скорее, потому что с Х-78 происходят странные вещи. Она будто сошла с ума, хотя раньше была вполне спокойным объектом и всегда шла на контакт. Она постоянно повторяет, что почувствовала свою часть, и что ей срочно нужно выбраться отсюда. Она пыталась сбежать, но ее остановили. Надеюсь, с тобой все хорошо. Отпишись мне, как только увидишь это сообщение. Я очень волнуюсь.”