Родственным душам много не нужно

Мансарда казалась Антону самым уютным местом в доме. Здесь было донельзя спокойно и красиво: особенно вид из окон на их двор, где к концу весны всё уже вовсю цвело. Антон это место любил: здесь царила особая атмосфера, а в тихом районе на окраине города по-другому быть и не может. Второй этаж был полностью в его распоряжении, правда, выпрямляясь в полный рост, он едва-ли не доставал макушкой до потолка, но сколько бы родители не предлагали ему переехать в свободную комнату на первом — он отказывался покидать природнившееся с детства место. К слову, как и сейчас, когда дождь звучно бил по крыше над головой, мешая спокойно уснуть. Кого-то звуки дождя успокаивают и наоборот топят в сонливости, но Антона, который грустно обнимал холодную подушку и щёлкал выключателем тусклого ночника, лишь раздражал. Чем можно заняться в эту очередную ночь во власти бессонницы он даже не представлял. В углу комнаты одиноко висела в своём чехле гитара, подаренная родителями на новый год; книжная полка в основном со школьной литературой днями напролёт покрывалась пылью, потому что интерес к чтению Шаст никогда не питал; а телефон молчал, даже не думая отзываться на отправленное полчаса назад «не могу уснуть, может поболтаем?». На ответ рассчитывать глупо — Арсений обычно не бывает в сети так поздно, Шаст лишь надеется, что оповещения у того были выключены и он ненароком его не разбудил. Антон хотел бы подорваться с места и начать нарезать круги по комнате, потому что лежать было банально скучно, а энергия в теле, кажется, скоро должна была политься через край, но разбудить родителей не хотелось, так же как и игрой на любимом инструменте — они конечно уважают его тягу к музыке, но уж никак не в два часа ночи. Юноша наконец оставляет бедный светильник в покое, потому что выключатель того уже грозится перестать функционировать, как старая деталь лего со стёртыми гранями, которую ни к чему не прикрепить, и перекатывается на спину, свободно раскидывая длинные конечности по кровати. Прикрывает глаза и прислушивается к дождю: он то усиливается, превращаясь в ливень с шумными завываниями ветра, то стихает, еле слышно стуча по шиферу пологой крыши. Эта весна борется за свои права до последнего, не давая жаркой летней погоде вступить в силу. Сквозь шум до Антона доносится стук, словно в его окно что-то кидают. Он хмурится, лениво бросает взгляд в сторону того самого окна, но быстро отмахивается от этой мысли, замечая маячившие рядом с ним по ту сторону ветки дерева — наверняка ветер просто заставляет их стучать по стеклу. Он перекатывается на бок, все же снимая с зарядки телефон, с мыслью хоть как-то занять время, но натыкается на открытый чат со своим, на удивление просмотренным, сообщением. С досадой думает, что скорее всего действительно разбудил Арсения, раз тот просмотрел и не ответил ему. Но не успевает он закрыть переписку, как стук в окно снова, уже более настойчиво, повторяется, и на сей раз это не спишешь на ветки дерева — Антон взглядом выхватывает мелкие камушки, прилетевшие на внешний подоконник. Садится на кровати, наскоро надевая дурацкие тапочки и, щёлкнув выключателем света, как можно тише подходит к окну. Во дворе горит всего один фонарь, и тот еле освещает калитку и забор у входа — всё остальное погружено во мрак. При лунном свете хоть что-то да и могло быть видно, но в такую погоду как сейчас, когда небо плотно затянуто свинцовыми тучами, ничего не разглядеть. В стекло снова прилетает небольшой камушек, заставляя Антона вздрогнуть от неожиданности, а после вздёрнуть голову, натыкаясь на тёмный силуэт на самой толстой ветке дерева напротив. Тот сразу машет ему рукой и Антон шокированно распахивает глаза, а потом и окно, пытаясь перекричать дождь: — Ты совсем дурак, что-ли?! В ответ слышится лишь смех, и Арсений поднимается, держась за ветвь повыше, чтобы в следующее мгновение ловко шагнуть в сторону окна. — Ты сам хотел поболтать! — так же звонко отзывается тот. — И ты в такую погоду из другого района тащился сюда? А если заболеешь, совсем охренел что-ли?! — Не ворчи, я на отцовской машине добрался. Они с мамой всё равно не в городе на этой неделе, поэтому всё в моём распоряжении. В нашем, вернее, — хмыкает и тянется к нему, опираясь одной рукой на подоконник. — Обязательно было камнями кидаться? Мог бы позвонить, и я спустился, — беззлобно фыркает Шаст. — И испортить такой сюрприз? — Выгибает бровь, словно Антон глупость какую сморозил. — Так мне тебя ждать или ты всё-таки собираешься лечь спать? Антон даже не пытается продолжить злиться, расплывается в улыбке и протягивает руку, чтобы убрать мешающуюся влажную чёлку с лица Арсения. — Жди, конечно. Попов довольно усмехается, ведёт носом по его скуле, дразняще мажет быстрым поцелуем по чужим губам и отстраняется, по-удобнее перехватывая в руке ветку, чтобы не соскользнуть, пока Антон по инерции тянется следом. — Только оденься теплей, а то тут ветер сильный. Шаст переодевается быстро: натягивает джинсы, куртку с капюшоном, захватывает зонт с плащом и, распахивая по шире окно, цепляется за руку Арсения, наступая на подоконник, чтобы ловко выбраться из одинокой комнаты прямо под сырой дождь. Вдыхает свежий воздух, который после душного в помещении освежает и отгоняет последние отголоски сонливости. — Закрой окно пожалуйста, а то выпустишь всё тепло и не отогреешься потом, когда я верну тебя обратно в твой замок, похищенный принц, — шутливо воркует Арсений. Антон, торопливо наклояясь, прикрывает створки окна, тут же боязливо вцепляясь в чужое предплечье, стоит ветке слегка качнутся от ветра. Высоты он особо не боится, да и второй этаж не такая уж и серьёзная высота, но всё вокруг мокрое и подошва ботинок опасно скользит по дереву, нисколько не помогая удержать равновесие. Они спускаются и, даже не расправляя зонтов, бегут к машине Арсения, занимая передние сидения. В салоне тепло из-за включённой печки, и они почти сразу трогаются, выезжая из переулка. Мало ли, разбудили родителей, и за ними уже организовывают погоню. Это не первый раз, когда они так спонтанно сбегают на ночь из дома, но слава богу, за этим их родители ещё ни разу не ловили. Антон слабо представляет как будет оправдываться, но Арсений рядом, а он точно что-то да и придумает, Шастун уверен. Тот ведь всегда из любой задницы их вытянет. Впрочем, и втягивает их туда тоже он. На улицах почти не встретить людей, видимо немногие выходят ловить атмосферу дождливого ночного города. И Антону их искренне не понять, потому что ночь — самое лучшее время в сутках, когда в голове абсолютно никаких тревог, переживаний и загонов. По лобовому стеклу стучит всё тот же ливень, только усиливаясь, пока дворники как маятник ходят из стороны в сторону, гипнотизируя, а какая-то музыка по радио совсем тихо играет на заднем фоне, не отвлекая от дороги. — Едем на ночной сеанс в кинотеатр, гуляем в парке и мокнем под дождём или просто катаемся по городу? Из уст Арсения всё из этого звучит слишком заманчиво, чтобы выбирать, поэтому, откидываясь по-удобнее на спинку сиденья и растягивая губы в предвкушающей улыбке, Антон безапелляционно выдаёт: — До рассвета время полно. Но если мы хотим успеть беспалевно вернуться, до того как все проснутся и объявят меня в розыск, то начнём с кино, а там посмотрим. — Тогда выбирай фильм, у меня в телефоне уже открыт сайт, но советую какой-нибудь ужастик. Знаешь какая романтика целоваться под звуки криков и скримеров с большого экрана? Ммм… — Смеётся Арсений, прекрасно зная, как Антон боится всего подобного. Не целоваться, в смысле, а ужастиков: в том что они за весь фильм друг от друга не отлипнут сомневается не приходилось. — Могу посадить тебя на колени спиной к экрану, для удобства, что скажешь? Его лениво пихают в плечо, не оценив прикола, сосредоточенно выбирая ближайший сеанс на какой-то спокойный и совершенно не обременённый смысловой нагрузкой фильм. Антон советуется с Арсением, хоть выбор и не велик, потому что каких-то новинок и интересных премьер нет, а так ему по большому счету всё равно что смотреть. Когда билеты оказываются куплены, а машина тормозит у обочины, Арсений притягивает Антона ближе к себе, забираясь руками под куртку и просто обнимая. Ведёт носом по шее, жадно вдыхая любимый запах персикого одеколона, который к ночи почти выветрился, но всё ещё лёгким ароматом оставался на коже. Он бы всю ночь мог просидеть так — просто слушая как дождь обрушивается на крышу и стёкла автомобиля, и как Антон, полностью расслабляясь в его руках, размеренно дышит над ухом. Но у них насыщенная программа. У них в распоряжении лучшие годы жизни, когда энергии и чувств через край и им так сильно хочется растянуть это на подольше. Скрыть от чужих глаз, разделить на двоих и просто насладиться этим, пропитываясь друг другом вдоволь. А ещё Арсений жутко хочет спать, но никогда не скажет об этом Антону, даже если ему понадобится не один стакан кофе, чтобы скрасить ещё не одну его бессонную ночь.