Папка с личным делом

      Добиться того, чтобы работать в нашумевшей компании, стоит многого. Даже простым уборщиком с трудом удаётся выбить себе место под многомиллионным крылом. А чтобы работать секретарём генерального директора? Трудно представить этот ступенчатый путь, с дюжиной извилин и завалин. Бессонные ночи, отданные на составление резюме, последние нервные клетки на сбор портфолио. Для рассмотрения как минимум нужны данные со старшей школы: оценки, достижения, активность. А остальное прёт с университета, что закончен с отличием в дизайнерском направлении. Два высших образования и диплом в зубах.       Сону разбился о скалы своих возможностей, когда в третий раз отправлял своё исправленное резюме на адрес компании. И через пару недель ему пришло письмо. Лучше бы не приходило, устроился бы себе работать в какой-нибудь малоизвестной конторе с хорошей зарплатой и жизнь была бы сказкой.       Сейчас её можно назвать разве что началом того ужаса, который ждёт его впереди. В дизайнерской компании он работает уже около года с окончания университета. Прижился, обзавёлся хорошим авторитетом и коллегами. Его уважают, просят о помощи и сами никогда не отказывают. Он находится ближе всего к генеральному директору, потому что его правая рука, опора и мальчик на побегушках.       У него просторный кабинет, поделенный на двух работников — его и Ян Чонвона, отвечающего за расчёты. Юноша чуть младшего его, всего на пару месяцев, но склад ума у него внушительный, развитый в математической сфере, поэтому финансовая разработка полностью принадлежит ему. Только один нюанс, полученная должность — заслуга отца, давнего партнёра компании.       Обычно, когда вечно улыбающийся Чонвон выходит с кабинета, он возвращается с двумя стаканчиками кофе, но сейчас в его руках пара внушительных папок, больше поминающих энциклопедию в разобранном виде. Сону заполняет бланки, что передал ему директор перед отъездом, и отвлекается, когда его стол шатается от тяжести документов.       — Что это? — он без интереса тыкает ручкой в серую папку, поднимая свои ясные глаза на коллегу.       — Господин Ли ещё на прошлой неделе говорил, что нужно искать замену веб-дизайнерам из второго отдела. Это их портфолио, а стандарт должен был прийти тебе на почту, глянь, — спокойно объясняет Чонвон, но Сону пробирает на эмоции, точнее, на душащее раздражение. Он чмокает влажными от блеска губами и опускает взгляд, пробегаясь по именам возможных сотрудников.       — Какого хрена, это ему нужно рассматривать такого рода документы, — возмущается Сону и откладывает прежде заполняемые бумаги в сторону.       Возможно, он бы не возмущался своим поручениям, но частенько они начали переходить крайности, чересчур. В какой-то степени Сону не прав — он должен выполнять просьбы своего начальства безоговорочно. Но делать что-то для такого директора как Ли Хисын не хотелось.       Он всеми фибрами души не переносит эту смазливую, нахальную, жалкую, красивую рожу. Ли Хисын чертовски сексуальный, но так думает только перезагруженный мозг. Когда Сону в трезвом уме и памяти, он любезно проклинает вышку компании.       И скинуть такое отношение можно на то, что Сону влюбился. В свои двадцать семь лет он запал на такого же взрослого мужчину, что не обращает на него внимание. У них отношения из разряда: чересчур наглый начальник и тюльпановый бесхребетный подчинённый. Да он для него в коленно-локтевую встанет…       Но Хисын предпочитает моральный вид секса с садомазохизмом. А Сону терпеть такое отношение к себе не может.       — Да ладно, не психуй, просмотри личное дело и, как только он вернётся, просто отнеси ему, — советует Чонвон, возвращаясь к своему столу, но вновь встревоженно поднимаясь. — Извиняюсь, я забыл о кофе, вернусь через пару минут.       — Приготовь третью кружку, я туда слабительное засыплю, — на уровне иронии выпаливает Сону, и Чонвон с хохотом качает головой.       — Это слишком жёстко! — и скрывается за прозрачной дверью кабинета.       Сону осматривается и всё же с хмурым лицом окунается в изучение документов, но для начала, как учил их профессор на пятом курсе, заканчивает с прошлыми бумагами. Ставит пару галочек и подпись, свою красивую и перехваленную. А потом отдаёт внимание первой серой папке с именем «Шим Джеюн». Похоже, компания решила сделать этническую революцию, скоро отдел дизайнеров будет полностью состоять из австралийцев и европейцев.       Фотография на первой странице цветная, передающая всю чёткость внешности. Парню тридцать лет, не женат, не замужем, ни кошек, ни собак, хотя такой конкретики нет… Закончил Национальный Австралийский Университет с отличием. Владеет тремя языками: английский, корейский, японский. В общем, умник-разумник, отлично подходит на должность веб-дизайна. Но Киму не нравится, поэтому он со психом откладывает папку, проявляя свой непрофессионализм, хотя является квалифицированным работником благодаря своему кругозору и приближенности к начальству. Сону один из тех, кто место себе выбивал не родителями или красивым лицом, а своим трудом, потом и слезами.       — Там, кстати, я смотрел портфолио, господин Ли сказал хорошенько перепроверить данные Шим Джеюна, — с подносом заходит Чонвон и закрывает дверь ногой. От него разит ароматом свежего кофе и карамели. — Он его интересует как работник, тот прежде вроде работал в одной фирме и знает своё дело.       — Да? — наигранно глупо хлопает глазками Сону и с трудом возвращает папку назад, игнорируя чёрную в очереди, на которой крупно написано «Чон Соён». Девушек в их офисе и так достаточно. — Я посмотрел, — он укладывает щёку на ладонь и благодарно забирает напиток.       — И как? — Чонвон приземляется на своё кресло и разворачивает к коллеге, по времени у них небольшой обед.       — Глухо, мрачно, не эстетично, — просто выдаёт Сону, делая глоток карамельного кофе. — Австралиец.       — Он сейчас живёт в Корее? — руки тянутся к папке, Ян с умным лицом листает документ. — О, у него гражданство корейское.       — Скучный, смотри какие у него глаза несерьёзные, — тыкает на перевёрнутую фотографию. — Отвечаю, он католик.       — Хён! Новые сотрудники — это всегда хорошо, особенно те, которых посоветовало начальство. Мне кажется, этот парень как-то связан с Хисыном, может, давние знакомые, не думаешь? — Сону лишь качает головой, двигая к себе тяжёлую папку.       Ему неинтересно, потому что его гложет неподдельная ревность, страдания из-за отсутствия внимания. Генеральный директор словно мучается от низкого зрения, раз не замечает все старания Сону. Но накипеть может, особенно в возрасте, когда не грустишь от одиночества, а чувствуешь себя неполноценным. Именно таким себя ощущает Сону, с интересом слушая рассказы старшей сестры, которая переехала заграницу с мужем и пару месяцев назад родила ему племянницу. У них счастливая семья, ценность прямо. Дело даже не в счастье ближнего очага, ему просто самому нужен мужчина.       И ответить на правоту коллеги он не может из-за собственной гордости и нелепой обиды. Их взаимодействия с Хисыном минимальные и всегда по работе, но он с такой надеждой ищет намёки на что-то… Тот подмигнёт на удачу или скажет о красоте наряда, о новом цвете волос, как он сильно к лицу Сону. Поэтому Ким меняет прическу каждые два месяца, даёт себе шансы.       В кабинете виснет по-рабочему напряжённая тишина, Чонвон тонет в решении присланной задачи, а Сону, думая о всём, кроме австралийца, листает следующие личные данные. Девушка-то интересная, ей почти тридцать пять, а на фотографии будто только выпустилась из старшей школы, закончила она её, кстати, с отличием — неудивительно.       Сюда принимают людей с повышенной квалификацией, точной направленностью и образованием. И обычно за этим следит сам директор. Но, видимо, что-то пошло не так, и Сону должен с глубочайшим интересом листать чужое портфолио и примерять по критериям. Это говорит о высшем уровне доверия, только Сону это доверие не так важно…       — Господин Ким! — стучит в прозрачную дверь девушка, обычно сидящая за стойкой, и заглядывает в кабинет. — Господин Ли вернулся с собрания и попросил вас прийти к нему с тем, что он вам поручил. Желательно прямо сейчас, — Сону даже моргнуть не успевает, потому что сотрудница выбегает, с хлопком закрывая дверь.       — Удачи, скажи, что католиков не рассматриваем, — подшучивает Чонвон и наклоняется, чтобы не получить хороший подзатыльник. — Ладно, он же тебе больше всех доверяет, так что прислушается!       Хорошая мотивация заглотнуть слюни и пробить густую пробку в горле, Сону прижимает к себе папку и выходит с потерянной уверенностью. Потому что времени у него на раздумья нет — кабинет находится в двух шагах от собственного. Он тушуется и смотрит на величавую табличку, изученную до царапин. Позади что-то падает, и парень дёргается, значит, время стучать.       Голос Хисына — по нему не соскучишься, он звучит везде до немоты приятно. Мужчина, на удивление, крутится у своего небольшого шкафчика с личными вещами и рукой указывает на кресло. Сону тупо кивает и садится, с влечением наблюдая, как высокий мужчина в чуть расстёгнутой рубашке старательно ищет нужное в ящике. Его спина в напряжении, серёжка из белого золота в виде крестика болтается в такт неторопливым движениям, и волосы с тёмно-зелёным отливом блестят на свету.       Первая, глубокая мысль, что посещает Сону, — не как отказаться от нового работника, а какой же Хисын сексуальный. Что может быть лучше неженатого красивого мужчины, которого при этом можно охарактеризовать как сладкого папочку…       — Ты рассмотрел данные Джеюна? — словно стрелу метает в открытое окно Сону, заставляя вздрогнуть. Парень наклоняет голову вбок, не сразу понимая сказанного. — Сону?       — О боже, — шикает юноша недовольный и в силу своей привычки вскакивает с кресла. Мысли сидя не идут, а вот Хисын удивляется резкости и кладёт найденные ключи на стол.       Его поза — подбородок тесно прилегающий к ладоням и заинтересованные глаза — причина того, почему Сону беспрерывно глотает воздух.       — Не думаю, что такой работник как Шим Джеюн нам подходит, в критериях и предоставленных данных нестыковки, некоторые моменты отсутствуют, что говорит о возможной неосведомленности. У него нет опыта в сфере веб-дизайна, так как он закончит обучение только год назад с задержкой, а практика не особо подходит нам. У него должна быть повышенная квалификация в случае с нашей фирмой, — на одном дыхание выпаливает Сону, пытаясь сдерживать волнение под тяжёлым взглядом Хисына.       Сложно придумывать на ходу то, что, возможно, окажется несуразицей. Но стоящий за спиной опыт добавляет малость уверенности. Сону кидает на стол папку, складывая руки на груди.       — Итак… — начинает, будто специально поправляя сережку. — Во-первых, вспомни, что тебя приняли сразу после окончания, о квалификации вообще и не шло речи. А во-вторых, на что ты обижен, Сону? — как глубоко он проник в него, но недостаточно, чтобы знать причину.       — Причём тут обиды, господин Ли? — серьёзно спрашивает Сону, наклоняя голову вбок. — Никаких обид, личные проблемы не проблемы работы.       — Не могу спокойно смотреть на то, как кто-то из моих сотрудников чем-то недоволен, особенно ты, Ким Сону, — сердце знатно срывается в пятки.       — Если бы я был чем-то недоволен, я высказал бы это в устной или письменной форме, не нарушая формальностей и соблюдая субординацию, что вы сейчас нарушаете. Если вас не устроил мой ответ по поводу нового сотрудника, то значит либо я пересмотрю всё, либо это дело остаётся за вами, — своевольный выпад сотрудника вызывает настороженность, но дрожащие руки — зацепка.       — Я пока не отпускал тебя, Сону, мне нужно объяснение, я не хочу, чтобы ты с таким настроем работал.       — О, раз не хотите, я могу взять больничный! — слишком резко и истерично, до опущенных рук.       — С причиной? — осторожно интересуется Хисын.       — С причиной разбитого сердца, непонятного внимания со стороны начальства и конкретной тупости, — и в силу своей должности он знает, что его не вышвырнут; либо закроют глаза, либо что-то скажут?       — Подойди ко мне, пожалуйста, — умеренно просит директор, выдвигаясь из-за стола и вытягивая руки, чтобы уложить их на подрагивающие плечи. — Из-за того, что ты сам ничего не понимаешь, ты мог подвести всю компанию, хоть это осознаёшь? Если бы мне было насрать на тебя, я бы не распинался на твоё недовольство и просто отправил бы домой. Ты буквально лишил человека работы, изучив только пару страниц, а остальные поверхностно. Повезло, что он мой давний друг, которого я и планировал устроить к нам, но решил, что твоё мнение тоже важно, может, я что-то пропустил, — его большая ладонь оглаживает пунцовую щёку, аккуратно, с нежностью.       А Сону млеет с опущенной из-за стыда головой, тает под тёплыми прикосновениями, что одаривают его щёку. Он налажал; приходя в осознание, понял свою погрешность. Рука Хисына сама по себе кажется больше пухлой части лица, но её точёность и аристократичность поражают. Сону сжимает чужое запястье и поднимает глаза с вселенской жалостью.       — Ну все, успокойся, всё в порядке, — Хисын с бережностью обнимает худое тело, размещая его между своих разведённых крепких коленей. А Сону всхлипывает, почему рациональность просыпается так поздно?       Носы сталкиваются друг с другом, когда Хисын приподнимает голову и целится взглядом в ясные глаза, чтобы забрать своё внимание. Он чувствует мелкую дрожь парня и судорожное дыхание, поэтому аккуратно берёт его за светлый затылок, прижимая к себе. Ким сглатывает, ощущая сухость чужих пухлых губ и немного расслабляется — давление пропало.       И, собственно, как все происходит у взрослых, состоятельных, в себе уверенных мужчинах. Но Сону мгновенно вычёркивает себя из этого списка и взбирается на чужие колени, чтобы обнять за шею и наконец-то распробовать сочность губ. Хисын с лёгкой отдышкой и тихим «вау» поддерживает юношу за бёдра, прижимая к своему быстро среагировавшему члену. Тесно. Особенно когда пухлые бёдра скользят по напряжённому паху. И оба, собственно говоря, перевозбуждены из-за своей невнимательности и желаний. Сону не составило особого труда оседлать чужие колени и почувствовать, как член каменеет, а за Хисыном последнее.       — Не думаю, что мой кабинет хорошо подходит для секса, — уткнувшись лбом в чужой лоб, шепчет директор, облизывая влажные от увлеченности губы.       — Ваш кабинет хорошо подходит для того, чтобы я отсосал вам, а то с таким внушительным возбуждением неприлично разгуливать по офису, — невзначай говорит Сону, опуская руку и без смущения сжимая вставший член через тонкую ткань брюк.       — Хитрец, за пять минут справишься? Ко мне должны зайти, мне нужно быть в форме, — на что лишь кивают, и Хисын с удовлетворением опускает ладонь на светлую макушку.       Сону сползает на пол, в мгновение забывая о том, что его брюки дорогого стоят, всё равно, когда перед ним разводит ноги предмет воздыхания. Уровень безразличия падает ещё ниже — влажная головка члена мажет по его губам. Она крупная, с тёмно-розовым оттенком и пресноватым привкусом. Сону вбирает её в себя, перед этим наполнив лёгкие воздухом. Язык толкается в уретру, а Хисын оттягивает светлые волосы до тихого шипения. Ему тяжело подавлять стоны, когда его излюбленный сотрудник умещается между его ног и заглатывает в себя член. Точнее, мучается с началом, обсасывая его как крупный леденец и пуская тёплые слюни. Хисын даже удивляется, когда маленький рот поглощает его на половину и двигается ниже. Но после откашливается, выпуская член и лаская его языком, надавливая на каждую чувствительную венку.       — Блять, бери глубже и выныривай, — хрипит Хисын, откидываясь на спинку кресла и из-под опущенных век наблюдая за процессом.       Его хватает на пару глубоких действий Сону, чтобы растечься на месте и закрыть глаза. Пока Ким поднимается и утирает рот ладонью, мешая во рту вязкую сперму со слюной. Он разглядывает кабинет на наличие того, куда можно выплюнуть себя — ничего, кроме мусорного ведра не указывается. Он чуть наклоняется и опустошает свой рот от солоноватой спермы.       — Окей, отличная идея, — смеётся Хисын, притягивая к себе сотрудника и, несмотря на остаток на губах, целует его. — Пересмотри-ка портфолио, пока я буду занят.