my name is sin

тяжело. снится хосоковская напряженная улыбка сквозь зубы и его же отборная ругань в ассоциации демонов, где они при параде и в черных галстучках исполняли должность табуреток, встречающих вышестоящих демонов. почему-то вся нежность (или как охарактеризовать это чувство) скапливается теплом на кончиках пальцев ног. демоны спят не так, как люди. для них это скорее форма перемещения во времени и способ не сразу съехать с катушек от долгой жизни. хосок громко цокает, обращая на себя пару недовольных взглядов. — предлагаю ставки: кому из этих сукиных сыновей мы будем отлизывать зад в первую очередь? мне кажется, тому долговязому позади стайки суккубов, уж больно рожа высокомерная. — угомонись, — бесстрастно роняет мин, выискивая грязь на своем костюме. цепляет микро-пылинку и тут же стряхивает. — сука-мать, вообще-то, у всех одна. — и как мне угомониться, когда мы тут битый, сука, час торчим? — агрессивно шипит в сторону юнги чон, не сдирая с лица натянутую дежурную улыбочку. юнги дергает уголком губ и мягко хлопает того по спине. — вот тебе нравится стоять тут как вкопанный, с одной-единственной перспективой нюхнуть чужого зада, чтобы пробить — и то не факт — себе дорожку куда повыше? юнги не меняет выражения лица, прежде чем насмешливо ответить: — вполне. когда хосок, задыхаясь до этого несколько секунд от возмущения, порывается схватить его за руку, чтобы набедокурить, сбежав (после чего их уволили и пришлось начинать карьеру чуть ли не с самого начала), юнги просыпается от ощущения веса на своем теле. — неописуемый, — шепчет чонгук с придыханием, нависая сверху. — ты так близко, но так далеко. — который час? — хрипит мин, отдаленно понимая, что его руки чонгук завел за голову и прижал к кровати. — одиннадцать утра. мин шумно выдыхает, прикрывая веки. хочется надавать по шее человека: уснуть во второй раз будет тяжелее, потому демоны, как, к примеру, люди, истощение «лечат» не так. он ленно приоткрывает глаза, скорее всего, выглядящие как замочная скважина с видом на бездну, и случайно сталкивается взглядом с чонгуком. вообще-то, очень сложно не столкнуться, когда прижимаются нос к носу почти. — боже, как я люблю тебя. лоб ко лбу. глаза закрыты. жирноватый нос скользит по его переносице. — вранье, — юнги исходит на дух: шепотом назвать сложно. — почему? — ты других любить не умеешь. тебе нравится только мысль о себе, влюбленного в других. — не поверишь, даже если я тебя поцелую? — чонгук отодвигается на несколько сантиметров, чтобы лицо не размывалось в неоднородное пятно. юнги ядовито смеется, ехидно сощуриваясь. — лишь тогда, когда ты этого пожелаешь. что ты мне пообещаешь взамен на свое желание, чонгук-а? — интонация уходит совсем вниз, туда, откуда родом все искусители; заигрывает чонгук со смертью? может быть. — поцелуями скрепляются только самые сильные договоры. чон закусывает губу, вновь наклоняясь и проводя губами по линии челюсти. юнги откидывает голову назад, усмехаясь. — я хочу стать тебе равным. хочу быть, как ты. в зрачках чонгука отражается адское пламя, рожденное… юнги? или это все-таки человеческое? юнги предупреждали: люди жадные. даже когда они получают все, что хотели, они завышают свои требования, потребляя все больше и больше и отвергая мысль о плате, прямопропорциональной растущей жадности. — ну же, — мин без труда высвобождает свою руку, зарываясь пятерней в густые волосы, сладко приговаривая. чонгук слушает, зачарованный: расширенные зрачки неотрывно следят за каждым движением его губ. — ты так сильно хочешь стать таким же, как и мы? так сильно хочешь власти над другими? тебе мало? да, чонгук, тебе мало? мой ты хороший, иди же, — ненавязчиво надавливает на затылок, склоняя на свою сторону. — иди же. юнги никогда не нравилась концепция контрактников, но ему отчего-то хочется проучить мальчишку. в сравнении с демонами — двадцать или сколько этому сопляку лет — чонгук мальчишка. чон непростительно долгие секунды медитирует над миновскими губами, чтобы наконец скрепить договор. никаких «я обещаю», «клянусь» и прочего дерьма. юнги прогибается в пояснице, позволяя жадности сожрать чонгука до остатка. тепло на кончиках пальцев — почти ускользнувшее ощущение спокойствия и ленивого удовольствия — загорается с новой силой, выбирая основным очагом грудную клетку. юнги отвечает медленно и со вкусом, упиваясь каждой секундой той формы мести, ведь какого хрена ты появился в нашей компании, заставляет чонгука слезть с него, занимая сидячее положение, а потом заваливает его же на спину, зеркаля минутное прошлое. горячие руки гуляют по телу, задирая одежду. большинство контрактов заключается не с откровенно не деловыми звуками и тяжелым дыханием, но этот — особый. мерзкая улыбка украшает губы юнги после прерванного поцелуя. чонгук же выглядит совершенно потерянным от вседозволенности и телесного контакта, которого юнги всячески избегал ранее. если чон примет эту ситуацию за свалившийся с небес джекпот, то окажется чертовым глупцом. — надеюсь, ты пожалеешь об этом.