my name is sin

дверь в квартиру хлопает, когда сокджин упорно пытается налакаться в сопли, чтобы пойти и разгромить какой-нибудь город. что у него как всегда не получается — одно лишь желание уволиться змеями под кожей вьется, разрывая его по частям. в узде держит только бомжатник, который его ждет на низшем уровне, где тусуются все бездари и лентяи. и где-то в их толпе можно найти обезображенного и перерожденного хосока, который должен прожить сотни лет, чтобы эволюционировать обратно в того, кем был. ему — ха — осточертела его должность. ну и что, что красивый? он, вообще-то, мечтал наводить порчу. дверь в квартиру хлопает: опять человек, которого они взрастили, пришел взбудораженный и разноцветный. — и нравится оно тебе? — тихо интересуется сокджин у чонгука, кивая на разбитое в очередной раз лицо. — что именно? — строить из себя грушу для битья? — «и дурачка» не договаривает. — да не особо, — криво улыбается чон, — болит потом все пиздец до момента, пока меня тэхен не отрегенерирует. — можно спросить тогда, зачем ты это делаешь? — юнги, — невозмутимо ляпает чонгук и захлопывается. сокджин хмурится, подтягивая холодные ступни под себя и накрывая их руками. голова тяжелая настолько, что, кажется, сейчас покатится вниз с плеч. тишина типичная для их будней: слышно чью-то возню, но не шорох разговоров. — это даже не его специализация, — как-то беспомощно говорит джин, переводя невидящий взор на стакан с виски. осталось совсем немного. чонгук улыбается — сокджина пугает в парне чуть ли не все, что не поддается объяснению или логике. иногда ему кажется, что беды настигнут их всех не от рук охотников или ангелов, а от человека, которого они у себя пригрели. джин больше ничего не спрашивает. все равно ему, по большей части, наплевать на всех, кроме чимина.