День Всех влюбленных профессора Люпина

      Ремус никого не трогал, проверял себе эссе седьмого курса на тему «Существует ли светлая и темная магия?» в своем преподавательском кабинете, когда к нему в пятый, наверное, раз за последние три дня постучалась Вивьен. Он знал, что это она, потому что никто к нему больше не заглядывал, а если и приходил кто-то из коллег, то не стучался, да и обычно предупреждал перед тем, как войти. Рем напрягся, сжимая в кулаке перо так, что оно чуть не надломилось.       Он не знает, что ему делать.       «Для начала, видимо, открыть», — подумал он, когда стук послышался снова.       — Входите, открыто, — крикнул он, всей душой надеясь, что это не Вивьен. Дверь открылась и в кабинет заглянула она, с накрученными прядями волос, глаза ее были как всегда подведены и одета она была с иголочки. Все, конечно, носят школьную форму по-разному, как попало или поопрятнее, с жилеткой и без, с мантией и без, разве что все всегда с галстуками, но и их повязывают по-разному. Вивьен же всегда одевалась так, будто бы каждое утро специальными заклинаниями разглаживала свою рубашку, синий галстук, жилетку и мантию, и Ремус не был уверен, что это не было действительно так.       Мерлинова борода, но сейчас она еще и сделала прическу и явно подкрасилась. Что делать — вот вопрос, который стоял перед Ремом.       Когда он провел первый урок в ее параллели, она была самой активной, задавала больше всех вопросов, изо всех сил старалась выделиться какими-то знаниями, и Ремус поощрял это ее рвение. Он подумал, что она просто очень заинтересована в учебе, как, например, Гермиона Грейнджер с третьего курса — подруга Гарри, что часто бывает присуще рейвенкловцам. Да, Ремус был убежден в этом, пока не понял, что она заинтересована не в учебе, не в Защите от темных искусств, а в нем самом.       Это было очень странно и неловко, и Ремус абсолютно не понимал, что ему делать. Никто прежде никогда не влюблялся в него, не будучи уже достаточно близким человеком, и он впервые осознал, что, оказывается, чувствовал Сириус, когда за ним в прямом смысле стайками бегали девочки, подбрасывали ему любовные письма, приглашали на вечеринки, подсовывали приворотные зелья. Забавно.       В первый день работы Дамблдор пожелал Рему удачи и сказал, чтоб тот был поосторожнее и не нахватал фанаток, что, конечно же, было воспринято как шутка. Всю жизнь даже мысль о том, что он может быть кому-то симпатичен не как человек, а как некий романтический образ, притягивающий к себе, казалась настолько абсурдной, что он долгое время думал, что ему все это кажется, а потом даже предполагал, что Вивьен проспорила друзьям и теперь должна весь год вести себя так, будто бы влюблена в препода по ЗоТИ.       Но потом она начала проситься помогать во всяких мелочах, все время брызгалась каким-то цветочным парфюмом, который пах приятно, но все равно пугал Рема, потому что надушена им была несовершеннолетняя девушка, которая еще и его ученица. Вивьен поджидала его после урока возле кабинета, чтобы сказать спасибо за урок и что-то проболтать о том, какой профессор Люпин прекрасный преподаватель. Она глядела на него и улыбалась во время каждого приема пищи в Большом Зале. Она поздравляла его со всеми праздниками и всегда дарила ему подарки. Она спрашивала у всех и у каждого, где он, каждое полнолуние. Она всегда выполняла все его задания идеально, всегда была готова ко всем урокам и очень сильно злилась, когда у нее что-то не получалось с первого раза, пытаясь при этом как-то это скрыть. Когда он хвалил ее и говорил, что у нее все получится (он говорил это всем своим студентам, потому что это правда), она так сияла, на мгновение смущенно прятала глаза, а потом вновь активно включалась в работу, чтобы создать еще большеп впечатление. Она так на него смотрела, когда он что-то рассказывал, что становилось страшно.       Ремус сначала не понял, почесу она так себя ведет, потому что сам он совсем не такой. Он, когда в кого-то искренне влюблялся, вел себя как последний идиот, старался избегать этого человека, но при этом мечтал о встречах с ним, он городил всякую чушь, когда тот разговаривал с ним, он изо всех сил скрывал свои чувства, но у него ничего не выходило. А потом он ехал с этим человеком на концерт Queen, и этот человек признавался ему в любви. Да, Ремус везучий, он знает. Только потом это везение компенсировалось всяким дерьмом в пятикратном размере, не без участия того самого человека, но это не суть. Рем давно ни в чем не обвиняет Сириуса и не ненавидит его. Да, Мерлин, он слишком запутался.       Неважно. Не время думать об этом. Сейчас нужно решить, что делать с Вивьен.       Однозначно нужно обсудить все это с ней и объяснить ей как можно мягче, почему ей стоит забыть о Ремусе. Он очень надеялся, что она воспримет его слова, как умный, адекватный человек, и не будет ставить ему ультиматумы и шантажировать его какой-нибудь выдуманной историей про «приставания» с его стороны, как это бывает в магловских фильмах, которых Рем насмотрелся так много, что уже не мог не видеть их в обычной жизни и не остерегаться.       А еще он очень боялся, что она узнает о его ликантропии. Она девочка умная, заглянет в лунный календарь и сразу поймет, куда он пропадает каждый месяц. А этого Ремусу точно бы не хотелось, нельзя этого допустить.       Мерлин, как же разбить человеку сердце так, чтобы он потом не думал, что жизнь его закончена? Как сказать маленькой девочке о том, что ее чувства невзаимны? Рем не понимал и очень боялся. Однако другого выхода не было, нужно было положить всему этому конец.       — Здравствуйте, профессор, — произнесла Вивьен, убирая прядь волос за ухо и опуская глаза. Ремус пригляделся к ее лицу и заметил, что ее нос чуть покраснел, а ресницы слиплись. Вообще она не выглядела окрыленным влюбленностью человеком, а скорее совсем наоборот. И это сегодня, в четырнадцатое февраля, когда весь Хогвартс стоит на ушах и целуется под омелой?       — Привет, Вивьен, — удивился Ремус. — Что-то случилось?       — Я… в общем, да. — Она посмотрела ему в глаза и печально улыбнулась. Неужто она сейчас осознала, в каком положении она находится? У Рема просто съежилось сердце и закололо в груди. И самое ужасное, что он никак не может ей помочь, что бы он не предложил, он сделает только хуже. Ей бы в идеале никогда больше с ним не видеться.       — В чем дело? — мягко, но не пересекая границ отношений преподавателя и студентки, спросил он.       — Я пришла попрощаться, — сказала она, улыбаясь, ее глаза наполнились влагой, и по щеке покатилась слеза.       Ремус замер и нахмурился.       — То есть?       — Я уезжаю, родители забирают меня обратно во Францию, — пояснила Вивьен дрогнувшим голосом. — Они… они бояться, что Министерство не сможет поймать Сириуса Блэка, и он возродит Сами-Знаете-Кого. — Рем затаил дыхание, тоже чувствуя ком в горле. Не будь она его студенткой, он был обязательно обнял ее и сказал бы, что все будет прекрасно, что жизнь наладится, и ей будет хорошо без него. — С днем Святого Валентина, — улыбнулась она сквозь слезы, сделала пару шагов к его столу, достала сложенное из пергамента сердце из кармана мантии и положила Ремусу на стол, а потом развернулась к двери, лишь на секунду обернувшись и бросив «Прощайте», и вышла.       Рем развернул записку.       Дорогой профессор Люпин,       Спасибо Вам за то, что появились в моей жизни. Вы очень многому меня научили. Я всегда буду помнить Вас.

Ваша Вивьен.