Росмерта
15 февраля 2023 г., 08:39
Ремус наведывался в Хогсмид, в «Три метлы», каждую пятницу. Во-первых потому, что вся колдовская деревенька отчаянно напоминала молодые годы и заставляла чуть ли не слезами обливаться от воспимнаний (в хорошем смысле), а во-вторых — у него нервная жизнь, у него каждый месяц шерсть из кожи вырастает, а из пальцев — когти, и, так на секунду, где-то на территории Хогвартса во всех смыслах дикой собакой бегает его бывший, сбежавший из тюрьмы, с непонятно какими мотивами.
Да, надо признаться, обычно Ремус запивал любимым сливочным пивом, а если совсем грустно, то и огневиски, именно мысли о Сириусе. Он прошел все стадии и теперь просто ждал, что будет дальше, что же все-таки тот предпримет. Он давно не винил себя во всем случившимся, но до сих пор не понимал, как он мог проглядеть, что его любимый человек попался в сети харизматичного лидера, доверился ему и добровольно согласился сделать то, что сделал. Ремус абсолютно точно знал, что это либо так, либо никак, потому что Сириус не из тех, кто сдает своих друзей или близких людей из страха, будь то даже страх смерти.
Сегодняшняя пятница не была исключением. Он пришел в бар, сел за барную стойку, подпер щеку рукой и печально взглянул на не очень широкий ассортимент алкоголя. Сегодня хотелось чего-нибудь покрепче, но и не чистый спирт, а то Росмерта напоила его один раз такой настоечкой — следующее утро по ощущениям можно сравнить только с полнолунием.
— Здравствуй, Ремус, — произнес знакомый голос, и тот отмер и сфокусировал взгляд.
— Привет, Росмерта, — улыбнулся он. — Как неделя прошла?
— Да потихоньку, — скомкано отмахнулась та, и Рем не стал ее допрашивать, чтобы не докучать. — Людей немного, все тихо, спокойно.
Ремус оглянулся вокруг себя и заметил, что людей-то правда совсем немного. Вон, в углу за столиком сидят два каких-то колдуна, скорее всего, жителей Хогсмида, которые так же, как Ремус заглядывают в «Три метлы» регулярно.
— Да, правда, — удивился он, разглядывая колдунов, а потом снова поворачиваясь к Росмерте. — Даже странно. В пятницу вечером здесь обычно как минимум все столики заняты.
Он вдруг внимательнее рассмотрел ее лицо, в целом такое же, как всегда, приятно ухмыляющееся, с ярким макияжем, эти накрученные волосы, заколотые на голове, кудри. Она уставшая, но настолько же, насколько и обычно. Только была деталь, которая Рема очень смутила: ее скула с одной стороны отличалась по цвету от всего лица и как-то подозрительно напоминала синяк, а один глаз был чуть опущен.
— Росмерта? — осторожно спросил Ремус, во все глаза глядя на нее и начиная очень беспокоиться — вечное сопереживание всем и каждому когда-нибудь его погубит.
— Да? — взглянула на него она, чуть улыбаясь.
Нельзя было просто взять и напрямую спросить о том, что у нее на лице — она точно не ответит правду, но Ремус просто не понимал, что еще делать.
— А Джонатан давно заходил? — начал он издалека.
— Вот буквально полчаса назад, — просто ответила Росмерта, будто это самый обыкновенный вопрос. Кажется, она не поняла, к чему он клонит. — А что?
И вдруг она изменилась в лице. Рем понял — она догадалась. Ее глаза забегали от страха, и она поставила бутылку, которую только что собиралась откупорить.
— Новую медовуху будешь? — безэмоционально спросила Росмерта, опустив глаза. — Вчера буквально приготовила, получилось отлично — она сладкая такая, ароматная.
— Буду, — кивнул Ремус, не собираясь отступать, раз уж она не решила делать вид, что не понимает, о чем он. Росмерта все-таки откупорила бутылку, налила Рему полкружки медовухи и поставила перед ним. — Благодарю. Так что там Джонатан?
— А что — Джонатан? — отчаянно попыталась избежать разговора она, не глядя в глаза.
— Росмерта.
Она подняла глаза, и Ремуса едва не передернуло от того, сколько горечи и боли он в них увидел.
— Я знаю, что ты мне скажешь, Рем, — тихо произнесла она, всхлипывая и присаживаясь рядом с ним. — Поверь мне, я все знаю.
— И что же? — тоже понизил голос он. Она облокотилась на барную стойку рукой и поджала губы, глядя куда-то в сторону и собираясь с мыслями. — О чем можно говорить, если он бьет тебя? — не выдержал Ремус, тут же жалея об этом.
— Да не понимаешь ты! — огрызнулась Росмерта, снова пронзая его этим своим взглядом. — Я не уйду от него.
— Почему? Он не уважает тебя, понимаешь? — не успокаивался Ремус — у него просто в голове не укладывалось, как такое может происходить. Он слышал истории о том, как мужья избивают своих жен, унижают их, а те остаются с ними по самым разным причинам, но никогда прежде не сталкивался с этим. Это всегда было для него чем-то нереальным, страшной, глупой дикостью, которая осталась где-то в прошлом. Но возможно к его лицу просто приросли розовые очки, которые он надел на шестом курсе, когда влюбился в Сириуса, и так и не смог снять, глядя на отношения. Слишком высокую планку задрала его первая любовь.
— Понимаю, — к его великому удивлению ответила Росмерта. — Рем, я же тебе говорю, я прекрасно все понимаю. Но я безумно люблю его — я просто не могу от него уйти. А раз уж это так, то я должна принимать его таким, какой он есть, с его тараканами, с его отношением к людям и с его неконтролируемой агрессией.
— Тебе это нужно? — не мог понять Ремус.
— Нужно, Рем, — кивнула она, горько улыбаясь и гладя его по плечу. — Не переживай за меня: вместе со всем этим, — она обвела рукой свое лицо, — я счастлива. Порой мне хочется убить его или умереть самой, иногда я мечтаю, чтобы он убрался из моей жизни навсегда, не хочу видеть его больше никогда, но потом осознаю, что просто не протяну без него ни дня. Я согласна мучаться, но при этом быть рядом с тем, кого я искренне люблю. Я так сильно люблю его, Ремус. Разве ты не можешь меня понять? — многозначительно склонила голову она и внимательно заглянула ему в глаза.
— Могу, — со вздохом согласился Ремус и замолчал. — Ты знала про нас, да? — без капли удивления спросил он, спустя паузу.
— Догадывалась, — ответила Росмерта, почему-то сбитая с толку. — Почему ты говоришь об этом так спокойно? Тебя это не волнует?
— Точно так же, как тебя не волнует то, что тебя в приступах агрессит избивает твой любимый человек, — упрекнул Ремус, и она поджала губы. — Нет, — мягче повторил он. — Не волнует. Мы не скрывали это, все наши друзья знали, весь Орден знал, так чего мне бояться? Общественного осуждения?
— Хотя бы, — пожала плечами Росмерта.
— Думаю, догадывались все, кто не знал точно.
— Да, вы всегда вели себя как парочка, — светло улыбнулась она, и ее глаза заблестели воспоминаниями. — Это было трудно не заметить. Но все-таки… это так смело, Ремус.
— Что? — грустно улыбнулся тот. — Иметь однополые отношения? Не моя вина, что это считается «смелым».
— Это тоже, но я не об этом, — прикусила губу она. — Ты так спокойно о нем говоришь, ничего не отрицаешь.
— Так же, как ты о Джонатане, — напомнил Рем, и Росмерта закатила глаза. — А вообще, я просто уже достаточно наотрицался.
