Я пришла к тебе с приветом

— Она должна учиться! — снова и снова повторяла мама, а я лишь молча ждала, когда у отца кончится терпение. Хотя… похоже, оно у него безгранично. Но мама закипала всё больше и больше. Я лишь тихо хмыкнула. Учиться! Ходить в эту скучную школу, слушать этих скучных учителей, которые не то что дальше Земли, иные и дальше нашего города не выезжали! И какой смысл мне учить разложение белков на аминокислоты, или моделирование современных спутников, если ко времени, когда я перейду в следующий класс, эти знания уже устареют? Появятся новые технологии и новые знания? Да и к чему мне вся эта чушь? Я бы отвернулась от родителей, если бы там не решалась сейчас моя судьба. Бороздить просторы космоса с отцом на нашем «Пегасе» — куда более продуктивное времяпрепровождение, чем все эти глупые школы и институты. В этом я видела своё будущее. Нет, конечно, я не собиралась вечно летать вместе с отцом на нашем стареньком корабле. Ещё год-два, максимум, пока достигну возраста, с которого можно сдать экзамен на капитана межзвёздного крейсера. Я уже придумала, как назову свой. «Алиса Селезнёва». Ну а почему бы и нет? Разве не моими дневниками зачитываются сейчас все дети? Разве не меня славят в нескольких галактиках как самую отважную девочку современности? И, конечно, он будет у меня ярко-алым, как мой любимый комбинезон. Я буду летать на нём от звезды к звезде, от планеты к планете. Иногда одна, лёжа в кресле и глядя через иллюминатор на бесконечный мир передо мной. Иногда с командой, которую сама себе подберу, и где все будут обожать и уважать меня… — Конечно, мамочка, я понимаю важность учёбы! — встряла я, понимая, что это надо остановить. Иначе мама будет закипать, пока не взорвётся, потому что спокойствие отца ей не пробить. Она глубоко вздохнула, взяла меня за руку и повела домой, будто мне было пять лет. Я лишь улыбалась и успокаивающе шептала ей всякую чушь. Этой же ночью мы с отцом по тихому выбрались из дома, сели на «Пегаса» и улетели, чтобы никогда уже не вернуться… *** Время здесь и на Земле течёт по разному. И сейчас, когда я молодая, полная сил девушка, смотрю в иллюминатор, нет уже не только моей школы и глупых учителей, но и самой моей родной планеты. Она давным-давно сгорела в пламени гибнущего Солнца. Люди, что тащили меня в свою скучную жизнь, давно стали пылью. Вместе с их устаревшими знаниями и проблемами, что они считали бесконечно важными. Никто даже не помнит о них. Разве что я. Да, может, отец. Я отошла от иллюминатора и посмотрела на ровную гладь бассейна. Я велела погасить весь свет, оставив только вмонтированные в сам бассейн лампы, чтобы видеть его весь, до дна. Как сияющую лагуну, где мне вздумалось искупаться ночью. Сейчас я здесь единственный вип-посетитель, поэтому на мне нет даже купальника. Никто не потревожит меня, пока я сама не пожелаю выйти. Этот отель на одиноком астероиде — то, что нужно после целого ряда приключений, что мне довелось недавно пережить. Даже великим межзвёздным капитанам нужен отдых! Вздохнув, я тронула ногой воду, и уже собралась идти вниз по лестнице, как услышала какой-то звук. Мигом подобралась и обернулась. Нет, за такое нарушение чётко оговоренных правил я заставлю отель выплатить мне нехилую компенсацию! Какой-то работник по недомыслию явился куда не следовало. Паренёк гуманоидного вида, похожий на обычного земного человека, в оранжевой форме служителя и с чистящим устройством для бассейнов в руках. Не будь я любителем истории двадцатого века Земли, и вовсе не поняла бы, что это за атрибут в его руках! Неужели тут ещё используется такая устаревшая техника? Парень икнул и застыл, глядя на меня. Кажется, он забыл как его зовут и зачем он тут. Хм… его можно понять. Я ещё раз посмотрела на бассейн, на парня. Вздохнула. И поменяла свои первоначальные планы. Раз мне тут достался такой неожиданный бонус, почему бы и не да? Хотя секс с гуманоидами уже давно не является для меня любимым занятием. Самые лучшие любовники по моему мнению — обладатели щупалец с множеством упругих «пальчиков» на них. Мой любимец живёт на планете, где главный бизнес — это секс-услуги. И человеку с его одной «тыкалкой» даже приснится не может, на что способно это существо, похожее на помесь краба с осьминогом. Но… совратить этого девственника, что, наверное, даже не видел живую женщину, будет забавно. — Привет, — сказала я, чуть поворачиваясь. — Как тебя зовут? — Ик. Ик сто сорок восемь, — проговорило это чудо, не в силах отвести глаз от моей груди. Ясно. Им тут дают номера, чтобы контролировать кто на каком уровне. Этот низший из низших, раз имеет трехзначный номер. Он даже общаться с посетителями не должен. Я для него — божество. Мечта. И эту ночь он будет вспоминать всю оставшуюся жизнь, пока его не утилизируют по старости. Я же забуду о нём уже завтра. Это подогрело моё желание и я повернулась к нему ещё немного. — Ты живёшь здесь? — спросила я. Он судорожно закивал и сделал несколько шагов ко мне. — Здесь, в отеле. А вы… вы прибыли оттуда? — он указал на окно, за которым мерцали звёзды. — Оттуда, — моя улыбка стала шире. — А ты покидал когда-нибудь… хм… я даже не помню, как этот астероид называется. — Я даже из отеля не выхожу… — он сделал ещё несколько шагов ко мне. — Таким, как я, это запрещено. — И ещё несколько шагов. Почему-то я подумала о мухе и мухоловке. — Я видел вас, когда вы шли по той прозрачной лестнице. Слышал, как вас назвали Алисой Селезнёвой, дочерью профессора Селезнёва. Я читал. Я изучал связи людей друг с другом, — ещё несколько шагов. — Но ещё немного путаю отца и отчима… Я видела в его глазах благоговение. Преклонение перед той жизнью, что доступна мне, и о которой он не смеет даже мечтать. Мысли об этом возбуждали меня всё сильнее и сильнее. — Я тебе объясню, — он, наконец, оказался так близко, что я коснулась ладонью его щеки. — У тебя отца нет? Вас как, клонированием выводят? — Это дорого, — он пристегнул свой агрегат для чистки бассейнов к поясу. — Биологическое размножение дешевле. Собирают детей на разных планетах и привозят сюда. Иногда сирот, а иногда просто тех, кто подвернётся. Я чуть нахмурилась. Это шло вразрез с тем, что знала я. Какие ещё сборы детей? Что за бред? Но подумать об этом я не успела. Его ладони легли на моё лицо, а взгляд впился в зрачки. Сейчас он меня поцелу… *** Я сломал ей шею резким и быстрым движением. Тело обмякло сразу, но я удержал её за голову. Широко раскрытые в шоке глаза смотрели на меня. Мозг умрёт не сразу, как раз будет достаточно времени, чтобы считать всю её память. Я не спешил, но и не медлил. Я уже знал, сколько на это понадобится времени. Хм… а у этой девчонки, несмотря на возраст, довольно богатая событиями жизнь… Изображать её будет не так просто, но я не собираюсь делать это долго. Только пока доберусь до её отца. Профессор Селезнёв, наверное, и не помнит бедного сиротку с планеты, что молила его команду о помощи… и которого он сдал в этот ад, где я жил только мечтой о мщении. Секунды казались мне часами. Хм… откуда такое странное определение времени? А, от неё. Всё, я закончил. Осторожно положил тело на бортик, осмотрел. Быстро разделся и осмотрел своё. Идеально. Родная мать не отличит. Скопирован каждый шрам, каждая родинка. Каждый волосок на голове, в паху и на теле. Идя сюда, я представлял, что мне придётся стаскивать купальник с трупа, но мне повезло. Я отстегнул то, что она приняла за машинку для чистки бассейна. Лазер высокой мощности, вмонтированный в моё устройство, быстро сжигал тело, всасывая дым и пепел, разбивая самые мельчайшие частицы и выпуская лишь те, что никогда и никто не соберёт и не опознает. Через несколько минут от трупа Алисы Селезнёвой не осталось и следа. Хотя… о чём это я говорю? Теперь я — Алиса Селезнёва. Каждой своей клеточкой. Закончив с телом, я сжёг всю свою одежду. Теперь нужно окунуться и можно идти в номер. Выходя из воды, я посмотрел на космические просторы за окном. Я улыбнулся. Я шёл, оставляя мокрые следы на полу. Спрятал в ладонь мой дезинтегратор, сжав его до размера своего нынешнего мизинца. Хозяева ржали, говоря, что мне никогда не выйти из отеля. Что я и подохну тут, и нечего смотреть на звёзды. Через несколько часов я буду уже среди них. А ещё какое-то время спустя, я навещу своего драгоценного «отца». И передам привет от любящей дочери.