Я пришла к тебе с приветом

Бежать. Первое и естественное желание охватило моё новое тело, едва я поднялся. Хотя теперь лучше привыкать говорить о себе «поднялась» в каюту. Хвала создателям Вселенной, я никого не встретила по дороге. Всё же, желания постояльцев здесь учитывают на самом высшем уровне. Первым делом я двинул… ась к шкафу, чтобы одеться. Бельё, короткие удобные голубые шорты, белая футболка. Просто первое, что попалось под руку. Натянул быстро, будто за мной наблюдали. И только тогда немного перевёл дух. Обувью займусь позже. Я чуть отошёл от двери шкафчика, разглядывая в закреплённое на ней зеркало теперь уже себя. Молодую (я знал из её памяти, что ей девятнадцать биологических лет) девчонку. Подтянутую, спортивную, коротко стриженную. Ну да, с её-то образом жизни, полным приключений. Мне понравилось. Нет, она мне понравилась бы и там, у бассейна, если бы было время думать об этом. Понравилась и как моё теперешнее обличие, и просто – понравилась. Я закрыл дверь шкафа и отошёл. Теперь, когда дело сделано, когда я стал ею, Алисой Селезнёвой, уже, конечно, глупо думать, было ли её убийство единственным выходом… А каким? Что ещё я мог сделать? Никак иначе спрятать её у меня возможности не было. Поговорить и попросить помощи у неё? Ага. «Знаешь… я с планеты, население которой твой отец обрёк на вымирание, мечтаю найти его и расквитаться. Поможешь? Ты же всем помогаешь!» Да… Я отошёл к кровати и сел на неё. Конечно, мне было страшно. Страшно, от того, что я сотворил, и от того, что мне ещё только предстояло. Дождаться утра и вывести её космолёт на орбиту. Потом выяснить местоположение её отца, найти его. И… Убить. Да. Но не так, как её, что она даже осознать этого не успела. А сначала поговорить. Обездвижить, чтобы он не мог вырваться и сбежать, или позвать на помощь. Рассказать ему, кто я и за что я его караю. И только потом… Только получив от него ответ, почему он так поступил с нами… А потом… потом я какое-то время буду жить, скрываясь… не знаю ещё где и под каким обликом и именем. Пока меня не найдут и не уничтожат. Думаю, это случится быстро. Исчезновение таких людей, как эти двое, заметят скоро. А я даже не пытался обманывать себя мыслью, что смогу долго и убедительно изображать хоть ту же Алису. Да и жить как она, я смогу едва ли… Я и приключения совсем несовместимы. Я вздохнул, подошёл к пульту управления и запустил его. Отыскал и отрыл несколько роликов, как раз посвящённых ей. Да, я многое, очень многое получил вместе с её памятью. Не будь этого, я не знал бы на какую кнопку тут нажимать, но память – это одно, а реальные записи – совсем другое. Я преследовал две цели. Скоротать время до утра и побольше узнать о её отце. Что ж… с последним проблем не было. Первые записи, на которые я наткнулся, были как раз его. Самое начало семейного архива, когда отец начал вести регулярные записи о своей дочери… На записи Алисе было около пяти-шести лет. Отец снимал её и немного рассказывал о приключениях, в которые она умудрялась влипать уже в таком возрасте и едва ли не ежедневно. Я знал, что эти её приключения знают во всей галактике, уже как классические истории для детей. По ним написаны книжки, сняты фильмы, и созданы прочие виды воспроизведения информации. Даже на моей планете я знал о некоторых из них. Но знать — это одно, а увидеть живого человека, что рассказывает, как его дочурка умудрилась найти целую древнюю марсианскую цивилизацию, лишь попытавшись отправить письмо или найти настоящее приведение (по итогу оказавшееся учёным с мировым именем — жертвой неудачного эксперимента), отдыхая на даче, — совсем другое. Её отец смеялся и удивлялся, насколько удивительное создание он умудрился произвести на этот свет. Школьницей Алиса давала всем жару. Я надолго залип в архивах записей их совместного космического приключения, когда на Пегасе они полетели на поиски редких зверей с других планет для земного зоопарка. После она отважно летала в самые дальние углы космоса и исследовала микромир на подмосковной даче. Она впутывалась в межпланетные заговоры, сражалась с пиратами, разгадывала тайны исчезнувших цивилизаций. Всюду заводила друзей. И врагов. И всегда выходила сухой из воды. Сколько раз её жизнь была на волоске, но каждый раз что-то её спасало. Пока её путь не пересёкся с моим. Впрочем, я смотрел эти записи не из-за неё. А из-за него. Человека, которого я собирался убить. Должен был убить. И чувствовал, что всё больше и больше проникаюсь к нему симпатией. Видя, как он смеётся со своей дочуркой, снимается с друзьями на фоне удивительных пейзажей далёких миров, я улыбался тоже. Мне всё больше нравился его смех. Его лицо. Его взгляд. Но это не мои эмоции, это отголоски чувств его дочери. Хм… ладно, понятно, что в их семейной хронике я ничего плохого про него не найду. Нужно будет поискать в общепланетарной базе. И главное – найти информацию об уничтожении моего мира. Почему. За что. А это лучше сделать, когда я буду отсюда подальше. Чтобы сотрудники отеля не заинтересовались моими действиями и историей поиска. Я выключил запись и лёг на спину. А перед глазами стояло лицо её отца. Его глаза. Он очень любил свою дочь. Наверное, больше, чем кто-либо в этом мире. Как он на неё смотрел, как смеялся проказам, и как волновался, отпуская от себя. Но всё же делал это, понимая, что это яркая самостоятельная личность, которую не удержать под крылом. А поскольку сейчас я в какой-то степени был ею… то чувствовал, что тоже люблю его. Я повернулся на бок, сложил ладони под щекой, как делал только совсем малышом. У Алисы была большая семья. У неё была мама, но она вечно маячила где-то на горизонте, занятая своими делами. Бабушка, домашний робот, и куча не родных по крови людей, но явно очень близких обоим Селезнёвым. Но ближе всех к ней всегда был отец. И сейчас… сейчас он где-то вот так же лежит, или сидит, или бегает, ждёт весточки от неё. И скоро получит… Я не хотел засыпать. Не собирался… но я так давно не лежал вот так, в мягкой чистой постели. И очень давно я так не уставал. Поэтому просто провалился в сон, как не сопротивлялся этому… Во сне, я был ею, Алисой Селезнёвой, долго со смехом бегал по поляне, покрытой ромашками, пока не устал и не вернулся к космолёту. Отец сидел там, на ступеньках. Я села рядом, уложив голову ему на колени. Он моментально принялся перебирать мои волосы. Он гладил и ласкал меня, а потом… потом я подсознательно ждал, когда он поймёт, что я такое на самом деле, и… Но ничего страшного так и не произошло. Звенели насекомые, ветер колыхал траву и ромашки, а отец всё также нежно перебирал мои волосы. Пока я не проснулся. Не сел ровно, глядя на мигающие огоньки бортового компьютера. И не выпалил: — Где сейчас профессор Селезнёв? Я не ждала ответа. Была уверена, что это не так работает, но… — Кластер 778, система Девы, — высветилось на одном из мониторов. — Построить маршрут? Я закрыла глаза. Открыла. Я ощущала его своим отцом. Я любила его всей душой. Но я знала, что убью его, как и его настоящую дочь. — Построить, — велела я.