Под кроватью.

      «Сегодня сплю в гостиной. Родителям сказала, что хочу сменить обстановку. Они крайне подозрительно на меня посмотрели, но ничего не сказали.       Мы с Лизой просмотрели все статьи, которые нашли в интернете, все новости и комментарии о той девушке. Выяснилось, что её звали Кристина, она умерла через четыре дня после своего дня рождения, вскрыв себе вены. Жила с мамой в этой самой квартире, которую после произошедшего сразу продали. Но это было чуть больше года назад, а значит, мы не первые жильцы и остальные очень быстро съезжали. (Догадываюсь почему).        Кристина училась в другом корпусе нашей школы, заканчивала одиннадцатый класс. В комментариях писали, что наверняка трагедия случилась из-за приближающихся экзаменов и стресса, с этим связанным, но в социальных сетях девушки, которые мы нашли, не было ни намёка на суицидальные наклонности. Конечно, человек может это скрывать, и самые жизнерадостные люди порой глубоко несчастны внутри, но, всё же, абсолютно каждый комментатор, который знал Кристину лично, писал, что это шок, удар, потеря и — самое главное — абсурд. Её запомнили очень весёлой, доброй, с активной жизненной позицией. Девушка играла на скрипке и даже занимала места на городских конкурсах, собиралась сдавать литературу и поступать на журналистику, писала неплохие стихи. Вот, например, один из них:

Серый лёд этих глаз  Никак не растает в памяти. С оттенком неба будут преследовать вечно. Когда-то давно я обожала карие, Но и это прошло. Всё хорошее — быстротечно. В моих — искрится янтарь и немного нефрита. А все замечают только холодный серый. В поэзии не должно быть чего-то приторного. Как с хорошим ликёром — нужно чувствовать меру. Но так хочется рассказать, что снова и снова Вспоминается взгляд, в котором мелькала нежность. Сейчас это всё — пустое, а мы незнакомы. Остаётся только болезненная честность. Ведь, по правде сказать,  Я забуду моменты, встречи, Адреса и всё, что между когда-то было.  Каждый первый мне говорит, что время лечит. А я помню твои глаза. Серо-голубые.

      Лиза сразу предположила, что причиной всему была несчастная любовь. Как по мне, глупость великая умирать в восемнадцать лет из-за какого-то придурка, не ответившего взаимностью, но, с другой стороны, чужая душа — потёмки. Поэтому «несчастная любовь» стала основным мотивом. Проблема в том, что это никак не объясняло жутких вещей, происходящих в моей комнате, и не менее жутких снов. Если её и бросил парень, я-то тут причём? Версия Лизы, что он был один из тех, с кем я целовалась на вечеринках, за что разгневанный призрак теперь хочет отомстить, сразу отпала. Парней было всего двое, и оба были кареглазыми.        Кстати, один из них — Кирилл — легко согласился прийти ко мне завтра на ночёвку, так что, надеюсь, на этих выходных я не умру. Хотя Лиза уже спрашивала, какие цветы я бы предпочла видеть на своей могиле, и выразила надежду, что я в качестве призрака доставать её не буду».       Соня отложила дневник, погладила Чака, который устроился у неё в ногах, и быстро уснула на скрипучем диване. Ей ничего не снилось.