3000

***

      На стены мастерской начали ложиться длинные золотистые тени, когда Питер, наконец, решил, что идеальный момент настал — пришла пора действовать. В следующий раз повод прийти у него будет не раньше, чем через неделю, надо попробовать сейчас, пока настроился и чувствовал запал.       — Мистер Старк?       — Да, карапуз, — Тони продолжал заполнять форму для следующих опытов с нанитами.       — Я вот всё думаю… Когда целуешь кого-то, нос сильно мешает? Если смотреть в кино, то они вроде справляются. А я боюсь, что все равно будет мешать.       Тони, вскинув свои выразительные брови, все же оторвался от голографических таблиц.       — Не мешает. Сразу определяетесь, кто в какую сторону голову наклоняет — и вперёд. Господи, Питер, это же твой нос — единственный, кстати, объект, который ты видишь каждую секунду своего бодрствования. Ты вообще знаешь, что люди, лишившиеся по тем или иным причинам носа, часто начинают впадать в тревожные состояния даже не только из-за самой потери, а именно из-за того, что из поля их зрения пропал постоянный объект.       Мда, вот и поговорили о поцелуях, спасибо, блин, большое за лекцию, мистер всезнайка.       — Очень… да… познавательно. А сколько держать голову на одной стороне? Как понять, что пора поменяться? Там кто-то один начинает движение, а второй подстраивается, или как?       — Ребенок, ты меня с ума сведешь. Поверь, ты не будешь думать в тот момент о том, как тебе голову повернуть. Все будет само собой. Еще какие-то вопросы?       — А если на ком-то из вас очки? Их в какой момент снимать? Ну, то есть я так понимаю, что лучше, если поцелуй выходит спонтанный, но тогда придется в очках, а если их предварительно снимать, то уже остается меньше загадочности, что ли.       — По ситуации посмотришь. Во-первых, начать можно и в очках, а после первого касания губами уже отстраниться немного и их снять. А, во-вторых, даже если снимать сразу — это растянет удовольствие от предвкушения. Когда уже обе стороны понимают, что сейчас произойдет, но самого поцелуя еще не происходит — это же волшебные мгновения. Если с правильным человеком, конечно. Так, всё, последний вопрос, если еще остались.       — Да! В какой момент подключать язык? Просто это так странно. Ну, теоретически. Я про желание потрогать языком язык другого человека. Оно уже в процессе появляется?       — Появляется в процессе. — Тони обреченно упал в рабочее кресло и продолжил. Все равно же не отстанет, это мужчина понял уже давно. — Сначала прикасаешься губами. Без резких движений, потому что в столкновениях зубами приятного мало. Чуть прихватываешь своими чужие, подставляешься под ответные движения, если они есть. Если все идет гладко, слегка усиливаешь напор, — Старк снял защитные очки и потер глаза. — Вот здесь уже можно осторожно пройтись языком. Сразу глубоко не надо засовывать. Побарахтайся для начала, ммм, на мелководье. А дальше… Ну короче, вы же полыхающие гормонами подростки, дальше вы уже будете засовывать руки друг другу под одежду и поцелуи отойдут на второй план.       Питер сглотнул, задержал дыхание и шагнул с трамплина:       — Мистер Старк… а можете показать разок? Я-я я это… вроде теоретически все запомнил, но боюсь в процессе начать путаться… Как с вождением, помните? Знаешь наизусть, как надо сцепление выжимать, но на ходу все почему-то из головы вылетает, даже где право, а где лево.       Тони скептически посмотрел на трясущегося как лист на ветру Питера, изо всех сил делающего непринужденный вид.       — Нет уж, карапуз, уволь. Посмотри видеоматериалы по теме. А, еще у Беннера есть забавная разработка на стыке робототехники и биоинженерии — тренажер для поцелуев, типа силиконового рта с управляемым языком — там можно либо обучающую программу поставить, либо выдать второй другому участнику и тренироваться вдвоем. Я же тебе не тренажер.       Питер опустил голову к кейсу с запасными шутерами, уговаривая себя сдержать набегающие слезы хотя бы на минуту.       — Нет-нет, конечно, простите… Ух ты, вообще звучит здорово… — мда, голос дрогнул, конечно, но в целом терпимо, все участники легко смогут делать вид, что не заметили. — Пойду тогда, по пути еще загляну к Брюсу, вдруг он на месте. Спасибо, что поболтали со мной, мистер Старк, и за советы спасибо, обязательно воспользуюсь! До свидания!       Последнюю фразу мальчишка договаривал уже от двери, торопливо закидывая рюкзак за спину и вылетая в коридор, как ошпаренный.       Тони обреченно накрыл руками лицо. Ну ведь почти продержался, а. Сколько там Питеру осталось провести в Нью-Йорке? Пару месяцев? Документы из МТИ уже пришли, все оформлено, в октябре уедет с глаз долой, и, как Тони очень надеялся, из сердца вон. Потому что невозможно же дальше терпеть эту пытку. Поджав губы, он с силой оттолкнулся от стола, откатившись на кресле назад, и поднялся.       Питер стремительно приближался к лифту, сглатывая горькие слезы унижения и разочарования, интуитивно отворачиваясь от камер Пятницы, расположение которых знал наизусть, и не трогая руками лицо в попытках сохранить остатки достоинства на тот случай, если его все же будет видно.       На что он вообще рассчитывал? Хотя понятно же, на что. Украсть хотя бы один поцелуй. Хотя бы так, обманом. Потому что через два месяца уезжать, и ему не останется ничего, даже ни одного яркого воспоминания. Нет, были, конечно, прекрасные моменты. Они летали по городу, залитому закатным солнцем. Болтали на крышах. Бок о бок работали над техническими апгрейдами своих костюмов. Делали попкорн трех видов и ели его перед телевизором, иногда сталкиваясь пальцами над мисками.       Всего этого вполне достаточно, наверное, чтобы утешиться в своей двухлетней влюбленности, но он захотел немного больше, неужели это преступление? Неужели Старк не перецеловал всех дурацких моделей из всех дурацких модных журналов? Неужели Питер ему настолько отвратителен, что он не мог пойти на это? Он же наверняка понимает всё про его чувства, неужели не мог сделать этого да хотя бы из соображений благотворительности, он же филантроп, мать его, о чем регулярно не без гордости сообщает миру.       Или из жалости. Да, Питер бы чувствовал себя жалким, но он и сейчас жалок, а так бы у него был хотя бы поцелуй. Парень накинул на голову капюшон толстовки, чтобы хоть немного отгородиться от окружающей реальности, в которой он чувствовал себя настолько отвергнутым и раздавленным, что даже тело еле поддерживало вертикальное положение.       Не буду ждать октября, подумал Пит, заходя в лифт. Родители Гарри уже сняли ему квартиру рядом с кампусом, и он предлагал в любой момент остановиться у него, если будет желание. Найду на месте подработку — и дело с концом. Три подработки, чтобы точно не оставалось времени переживать из-за этого дурацкого Старка. Питер нервно жал на кнопки лифта, который никак не хотел закрываться. В тот момент, когда створки, наконец, поползли друг к другу, между ними молнией влетела знакомая фигура и невозмутимо встала рядом плечом к плечу, как будто и не она только что использовала репульсоры, чтобы оказаться в этом небольшом зеркальном пространстве.       Еще и разговоры разговаривать придется, уныло подумал Питер. Оправдываться. Слушать шаблонные утешения. Он понимал, что замаскировать или спрятать заплаканные глаза уже не получится, поэтому просто молча стоял, не шевелясь, опустив взгляд на ноги.       В поле зрения, ограниченное куском пола перед собой, заступили белые кроссовки, а до обоняния долетели такие родные нотки лаймового геля для душа, которые всегда можно было унюхать только с очень близкого расстояния. На подбородок легли чужие пальцы и безжалостно приподняли вверх. Питер попробовал было отвести взгляд в одну сторону, потом в другую, понял, что это безнадежно, и обреченно уставился в темные глаза напротив. Выражение считывалось плохо, но Тони точно был серьезен, немного печален и еще он был очень близко. Намного ближе, чем когда-либо.       — Так и что, Паучок, — голос звучал непривычно хрипло. — Ты в самом деле хотел, чтобы наш первый поцелуй был инсценировкой, в которой участники притворяются учителем и учеником?       Гигантский рой мыслей, мгновенно ворвавшихся в голову Пита, не продержался там в своей суматошной лихорадке и десяти секунд, схлопнувшись в абсолютную пустоту.       — М-м. — Питер с усилием сглотнул. — Поскольку в моем воображении он был заодно и последним, то… эти детали были не так уж существенны.       Тони продолжал удерживать его подбородок пальцами, не давая отвернуться.       — Чтобы подать недвусмысленный сигнал о том, что собираешься сделать, нужно ненадолго перевести взгляд на губы, а потом вернуть обратно к глазам.       Сердце Паркера, видимо, решило прямо сейчас отработать за все те пассивные часы в библиотеке, в которой он провёл всё детство, валяясь на диванчиках с книгами вместо игр во дворе, поэтому сейчас оно билось с зашкаливающим ритмом. Глаза Тони опустились вниз по его лицу, и Питер непроизвольно облизнулся.       Тони слегка улыбнулся и снова посмотрел в ещё красноватые от слез глаза. Приблизился до критично малого расстояния. Дотронулся своими губами до дрожащих от внутреннего напряжения губ Пита.       А потом случилось именно то, чего Питер опасался — из его головы моментально вылетели все уроки и наставления, он забыл, где право, лево, верх и низ, забыл, что у него есть нос, язык и прочие отдельные части тела, а единственным фокусом его сознания оказался сам тот факт, что Тони его целует, его, Питера Паркера. Наверное, они повернули головы в нужные стороны, потому что ничего не мешало, наверное, они делали все плавно, потому что зубами никто не сталкивался, наверное, Питер делал это с правильным человеком, потому что он совершенно явственно ощущал поигрывающее на кончиках пальцев волшебство.       Тони отпустил его губы и дал возможность сделать вдох, оставшись на месте и прижимая свой лоб к его растрепанной челке.       — А вот и причина, по которой лучше не совмещать слезы и поцелуи — с заложенным носом быстро начинаешь задыхаться.       Питер смущенно фыркнул.       — Прости, мой хороший, что так тебя довел. — Тони поцеловал поочередно его влажные глаза, поглаживая по спине. — Думал, проскочим. Думал, скоро уедешь — и сам забудешь, и мне легче станет. Но вот теперь уже думаю, что не станет.       Чуть осмелев, Пит обвил руки вокруг талии и прижался покрепче. Очень хотелось высморкаться, но больше не хотелось испортить момент, поэтому он продолжал тихонько дышать ртом.       Тони, положив руку на затылок, слегка откинул кудрявую голову назад и снова нашел своими мягкие розовые губы. Разыграл, как по нотам, как сам объяснял четверть часа назад. Когда его язык коснулся нижней губы Пита, тот сбился на вдохе и охнул. Желание дотронуться до голой кожи в один миг подчинило себе сознание, и он скользнул пальцами под футболку, прикасаясь к горячей спине.       — Ну что, как я и говорил, вот кто-то и начал распускать руки, — усмехнулся Старк.       Смущенный Паркер слегка отвернулся, но руку не убрал.       — А почему лифт до сих пор едет?       — Даже и не знаю. Видимо, Пятница решила нас покатать. Пятница, крошка, вези нас наверх. Здесь кое-кому нужно высморкаться, умыться и вернуться к важным исследованиям.       — Каким исследованиям? — вскинул глаза мальчишка.       — Практическими. Начнем с изучения того, сколько времени нужно тебя целовать, чтобы ты застонал.       — И так же понятно, что недолго, — сердито пробурчал Пит, поворачиваясь к двери.       — Недолго — звучит не очень по-научному. Нам нужны точные данные. Пятница, на сегодня меня ни для кого нет.       Пит вышел обратно в коридор, придерживаемый уверенной рукой за талию, и улыбнулся одним уголком рта. Точные — так точные. Он не против.