3000

***

Буду в НЙ с пятницы по вскр, есть планы?

После такого трогательного предложения как я могу их не поменять?

Тогда к 22 буду на месте, можно без ужина, от бокала просекко не откажусь       Тони отложил телефон и задумчиво посмотрел на холодильник для вина. Почему-то сплошь сухое белое.       Их странные недоотношения длились уже сколько? Больше года, получается. Они никогда их не обсуждали.       Питер мог нагрянуть внезапно, пронестись ураганом по его огромной кровати с лучшим ортопедическим матрасом — пришлось перебрать несколько штук, пока не нашёлся тот, от которого спина действительно не болела. Опустошить запасы игристого, довести Старка до изнеможения испепеляющими оргазмами и упорхнуть до рассвета, обязательно забыв что-нибудь из своего барахла.       За ноутбуком в виде исключения однажды вернулся, попросив, правда, передать его консьержу внизу. А всякую мелочевку вроде трусов и бейсболок оставлял безжалостно. Один раз забыл свою пробку под кроватью. Тони бросил ее в тумбочку и у него потом ещё месяц вставал, когда она попадалась ему на глаза, и он вспоминал, как долго и мучительно вытягивал ее из Паркера, периодически заталкивая обратно, чтобы в конечном итоге заменить ее своим членом и заставить Питера кончить так оглушительно, что он даже отключился на пару минут.       В самом начале Тони ещё пробовал обсудить происходящее, позвал на свидание, готовил аргументы. Не то, чтобы ему так уж сильно хотелось, но это казалось вежливым. В конце концов, хоть Питер этого и не признавал, но по ряду косвенных признаков Тони понимал, что был у него первым. А это накладывало определённые обязательства.       Но Питер отказался довольно решительно.       — Зачем? Тони, я тебя не люблю — это главный мой плюс. И твой тоже. Тебе не надо звонить, нам не надо говорить друг другу какие-то стандартные фразы, положенные в таких случаях. Можем просто хорошо проводить время иногда.       Старка накрыл жесткий когнитивный диссонанс. Через его постель прошла куча людей, и он с уверенностью мог сказать что вот так — не отдаются равнодушные люди. И ведь Тони не давал ему понять, что это будет просто секс, нет, он был готов предложить… что-то. Поиграть в отношения или их подобие. В конце концов, у него куча денег и возможностей, он не скупится на подарки и красивые жесты — уже одного этого было бы достаточно любой из девиц, которые оказывались в его кровати до или после Паркера.       С другой стороны — Питер очень честный и прямолинейный, и Питер говорил так спокойно и уверенно, что не поверить ему не представлялось возможным.       Ну ладно, подумал тогда Тони — не любит, так не любит. Это царапает, конечно, но так же проще? Он вроде тоже не любит. Со всех сторон так проще.       Он вздохнул и набрал Пеппер. Неявка на благотворительный ужин ему ещё аукнется, но, когда он представил тело Питера на своих чёрных сатиновых простынях, это показалось оправданной жертвой.       Тот заявился в 22.40, с порога извиняясь за задержку — на выезде из аэропорта собралась часовая пробка из-за ошибок системы.       — Ничего, я здесь, как видишь, не теряю времени даром, — Тони приветственно помахал ему бокалом, оторвавшись от чертежа нового дрона. — Точно не голоден?       — Нет, не точно. А если точнее — очень голоден, все пошло не по плану сегодня. У тебя есть что-нибудь?       — Да, пойдём.       Они спустились на кухню и Старк достал из холодильника свежезаказанные коробки с роллами. Питер застонал:       — О боже, это прекрасно. А палочки есть? Хотя ладно, я руками могу.       Тони не без удовольствия наблюдал за тем, как парень уничтожает порцию на четверых. Надо же — 21 год человеку, а аппетит все тот же.       — Как дела в MIT?       — Стоит, — почти дожевав, ответил Пит, пожав плечами. — Поставили новый аппарат для прототипирования, улёт. Очередь на месяц вперёд, правда. А, декан факультета теоретической физики был замечен в связи со студентом — сняли без лишнего шума. Жалость какая, скажи?       Тони мог думать только о том, с каким именно студентом спутался тот декан, но вслух ничего не сказал.       — Доел?       — Да, спасибо. Пойдём?       Он никогда не раздевался сам, зная, как Старку нравится стягивать с него одежду. Почти всегда был гладко выбрит, а сегодня даже слегка растянут. У Тони на глаза упала кровавая пелена, когда он представил, при каких обстоятельствах это могло произойти, и мстительно прикусил Пита за ключицу, загоняя в него сразу два пальца. Тихое шипение слегка охладило его воинственный пыл, и он углубился в поцелуи, заглаживая вину.       Питер вывернулся спиной, вставая на колени, и Тони, как всегда, замер на секунду. Невозможно привыкнуть к этому зрелищу, это слишком… слишком идеально, вызывающе, открыто, горячо. Он опустил ладони на круглые ягодицы и покачался вперёд-назад, поддразнивая.       Питер, зная свою роль в этом ритуале, обернулся через плечо и выдохнул требовательное «Нууу?», только затем, чтобы при попытке толкнуться внутрь — податься вперёд и уйди от проникновения, поддразнивая, вынуждая схватить покрепче, прижать, зафиксировать ногой, резко войти и задать мощный требовательный темп, не дающий участникам шанса на долгие вздохи.       В финале Тони не поленился перевернуть Паркера к себе лицом, чтобы с нездоровой жадностью высматривать в его безоружном лице все переливы эмоций. Тот закрывался сгибом локтя, но Тони перехватывал его руки и зажимал их над головой, отрывисто целуя в шею, губы, подбородок.       — Неужели тебе даже не интересно, кто ты в моей жизни? — не выдержал Старк, когда они уже лежали, влив в себя по бутылке ледяной воды, чтобы хоть немного унять этот огонь.       — Зачем мне это знать? — легко отозвался Питер. — Главное — что я знаю твою роль в своей.       — Мы… вроде как неплохо ладим? Нам интересны похожие вещи. Почему не сменить эти роли?       Тони сам не знает, зачем заговорил об этом. Он же не создан для отношений, и ничего об этом не знает. Знает только, что уже на автомате сравнивает с Питером каждое новое тело в своей постели, и все почему-то проигрывают. Что ужасно хочет, чтобы Питер не исчез утром. Чтобы позавтракал с ним остатками роллов и жутким рисовым пудингом. А вечером вернулся и рассказал, где был днём, а не трахался в отеле с деканом. Как-то же люди справляются с этим? Может, и они смогут?..       — Ой, Тони, не начинай. Если бы я пустил тебя чуть глубже в свою жизнь, то уже сошёл бы с ума. До меня долетают только отголоски твоих приключений — в апреле в Париже на неделе моды, в феврале, кажется, на Гоа — «Распутный американский миллиардер оставил семизначные суммы в местных элитных заведениях», — с выражением процитировал новостные заголовки Питер. — Каждый раз ты даёшь повод радоваться, что всё это меня никоим образом не касается.       Питер перекатился через мужчину, оставляя лёгкий поцелуй на уголке его губ.       — Я побежал, ладно? Хочется, конечно, ещё — так хорошо зашло, но утром обещал позавтракать с Мэй, проще будет у неё перед этим переночевать.       Тони молчал, потому что возразить было нечего, но и соглашаться не хотелось. И отпускать не хотелось, поэтому он все же перехватил за руку, повалил на себя.       — Сам же сказал, что хочется ещё, так почему нет? Тебя потом водитель довезет, м? — Тони прижался влажным укусом к шее за ухом. Обхватил руками за талию, насадил на себя после долгих и каких-то отчаянных поцелуев и потом не мог оторвать глаз от этого красивого лица, качающегося над ним, закусив губы.       Позже он молча смотрел на одевающегося Питера, старательно осматривающего окрестности на предмет своих вещей — каждый раз честно старается ничего не забыть. Ни разу ещё не получилось.       В следующий раз Тони написал сам — такое тоже не было редкостью в их странных отношениях. Буду в Бостоне всю неделю, поужинаем в понедельник?

Не могу в понедельник, вторник–среда — ок

Тогда вторник, 20.00, le mare. Или забрать тебя откуда-нибудь?

Не нужно, сам приеду

      Питер стоял у входа в ресторан в чёрном приталенном блейзере поверх футболки с покемоном. Тони не подавал ему знака, задумчиво наблюдая за тем, как он любезничает с хостесс, которая затем провожает его к столику.       — Привет, ты мне уже заказал?       — Привет. Нет, подумал, что ты сам выберешь.       — Ну ладно. Я просто подумал — быстрее поедим, быстрее уедем, — Питер жестом подозвал официанта и сделал заказ. Выбирал он всегда с молниеносной скоростью, и всегда удачное.       В ожидании еды они обсудили новости из мира науки, к которому сейчас был максимально близок один, и высоких технологий, сферы другого.       Когда Питер приступил к своему осьминогу и спросил, где Старк остановился в этот раз, мужчина решился.       — Вообще-то я… в Метрополе, но об этом я и хотел поговорить.       Питер с кислым лицом отложил вилку.       — Папарацци разнюхали? Не хочешь светиться? Ну поехали ко мне? Что бы ты там ни говорил, это отличная квартира.       — Нет, не об этом. Мы не поедем в отельный номер или твою квартиру на одну ночь.       — Почему одну? Можно на две, раз уж ты на неделю здесь застрял.       — Господи, да выслушай ты меня. Питер, эти странные танцы меня не устраивают. Я помню, ты сказал тогда, что не любишь меня, но… мы по-прежнему здесь. Значит что-то во мне тебя привлекает. И… я хочу узнать, во что это может вырасти, если мы попробуем… ну, по-настоящему.       Питер сделал глоток вина и помолчал некоторое время.       — То есть тебе все-таки недостаточно иметь мое тело, ты хочешь ещё и душу, да?       — Да.       — И на то, чтобы прийти к этой мысли, у тебя ушел год бурного секса?       Теперь наступила очередь Тони долго молчать.       — Я много думал. О том, что ты сказал в самом начале. Что ты сказал в мае. Да, мой давно сложившийся образ жизни… не предполагает во мне человека, способного на отношения, но… я хотел попробовать ещё тогда, когда ты меня отшил. И теперь, спустя год, я хочу этого ещё больше. Потому что, я, знаешь, все-таки люблю тебя.       Питер молча смотрел в свой бокал. Он ведь провёл над собой серьезную работу ещё тогда, когда все начиналось. Люди не меняются — он знал это с самого детства. Тетя Мэй твердила ему это постоянно — «Люди не меняются, Питер, не надо тешить себя иллюзиями, что предавший раскается, что грешник станет праведником, что обидевший тебя не сделает этого снова».       И он выучил этот урок наизусть, поэтому, когда они впервые оказались в одной постели, Питер четко знал рамки, в которых должен удержать свои эмоции. Тони Старк останется Тони Старком. Любить такого человека без вреда для здоровья невозможно. И Питер запретил себе любить. Запретил привязываться. Четко знал границы, в которых должны оставаться их отношения, не допускал сближения. Держал всё в формате ни к чему не обязывающей связи, которую можно разорвать без проблем и последствий в любой момент.       Но и совсем отказаться от неё не мог — к Тони его тянуло, как мотылька на свет, плавиться в его сильных руках было невыносимо сладко, его мощь, его уверенность и обаяние подчиняли волю Питера, когда он говорил себе, что больше не прыгнет к нему в кровать.       И вот теперь Тони Старк говорит, что любит его. Но чего стоят эти слова от человека, чьими любовными победами можно было бы истыкать всю карту мира, если обозначать каждую флажком?       — Подумай об этом, Питер. Я купил квартиру в этом городе, на днях там закончат с обстановкой. Уговорили на кровать с вибромассажем, представляешь? Если захочешь опробовать — приходи. Но только если планируешь остаться навсегда. Я готов перекроить свою жизнь ради тебя, но тебя целиком, а не эпизодами.       Тони положил салфетку на стол, встал и опустил руку на плечо Питера. Если тот не согласится, это будет их прощание. Он сжал плечо чуть сильнее, не удержался и наклонился, оставляя на розовых губах со вкусом просекко долгий поцелуй. Потом оплатил счёт у стойки и вышел из ресторана, не оглядываясь.       Не поехал в отель, а вернулся в заставленную коробками и нераспечатанной мебелью квартиру, сел на пол в прихожей. Придвинул к себе коробку наугад и распечатал. Ну разумеется, барахло Питера. Оказалось, он хранил каждую дурацкую флешку в виде паука и одинокие носки в ромбик, как сумасшедший фанат. Если Питер придет, то наверняка высмеет его за стариковскую сентиментальность. И пусть, лишь бы пришел, быстро промелькнуло в мыслях. Потому что если нет — то всё, что у него в жизни останется ценного — вот эта глупая коробка с носками.       Неделю спустя Питер ходил из угла в угол, то хватаясь за губку и начиная остервенело вытирать пыль на всех горизонтальных поверхностях, то отбрасывая её и падая в кресло. Пришло время принимать это решение, о котором он не мог начать даже думать все это время.       Довериться Тони страшно. Господи, да это человек, который соблазняет каждую новую секретаршу в первый же рабочий день, ничуть не опасаясь обвинений в харрасменте — и никогда их не получая. Каждый вечер, когда он вновь задержится на каком-нибудь званом ужине, Питер будет изводить себя этими мыслями. Жить так — невыносимо. Но отказаться от Тони — невозможно.       Решение пришло тогда, когда стрелки подползли к полуночи, а вся квартира уже блестела чистотой. Питер быстро оделся и заказал такси. В машине он нервно приглаживал волосы и думал о том, что собирался сделать и получится ли у него.       Если Тони хочет отношений — хорошо, он даст ему их. Но свое сердце постарается приберечь. Хотя бы кусочек нужно отложить куда-нибудь в сейф. Чтобы тогда, когда Питера разобьют и уничтожат, у него осталась где-то целая часть себя, на которой он снова сможет отстроиться.       — Привет.       Тони сделал шаг навстречу и обхватил его лицо ладонями, утыкаясь лбом в лоб.       — Наконец-то.       Поцеловал совсем легко, едва касаясь губами. Погладил большими пальцами по скулам, по губам, чмокнул в нос, зарылся раскрытой ладонью в волосы и вжал в себя крепко-крепко. Питер почти физически почувствовал, как внутри него что-то хрустнуло, надломилось. Нет, он не сможет дальше жить вполсилы, выдавая отвешенные по граммам части. Он крепко зажмурился, вдыхая родной запах, потом сделал шаг назад и с усилием поднял глаза.       — Я тебя люблю.

***