Инкуб.

Ему все равно подарили эту книгу со словами «такого точно нет в твоей библиотеке, Дазай». А Дазай был слишком скептично настроен, чтобы поверить в такое. Но книга есть книга, ночью, почти засыпая, он пролистал ее, смеясь над прочитанным, пока удивленно не вскинул брови. Это уже интересно. Усталость как рукой сняло, когда Дазай потратив добрые тридцать минут, но провел таки ритуал призыва инкуба. Сидя на полу перед кроватью, в тех же брюках и распахнутой рубашке, он ждал чего? Чуда? Ничего не произошло. — Так и знал, — ухмыляясь, брюнет раздевается и погасив лампу забирается под одеяло. Час, два или больше, или меньше сна, когда Дазай резко дернувшись проснулся. Он чувствовал на себе вес чужого тела. Параллелью с мыслью «блять что», он нащупал кнопку выключателя ночника. Свет озарил комнату, на мгновение. Но и этого хватило, чтобы Дазаю в мозг врезался хищный оскал парня (?), что сидел сейчас абсолютно обнаженный на его бедрах. Его рыжие волосы. Синие глаза. Невероятно сексуальное тело. И даже этого хватило бы сказать, что он был не из земного мира. Чертовски красив. Но расправленные за его спиной крылья лишь подтверждали одну единственную мысль, что гудела сейчас в голове Дазая — это инкуб. Свет потухает и горячее дыхание опаляет лицо брюнета. — Тише… тиииише…. Ты призвал меня, и вот я здесь. По коже Дазая бежали мурашки. Злоебучий фольклор, это что реально? Но какие к черту мысли, когда теплые ладони оглаживали его, не пара, а словно тысячи рук не оставляли ни один участок тела без внимания. Губы выводили дорожки поцелуев от щек ниже к шее, к кадыку к ключицам. Дазай ощущал, как его член наливаясь кровью подрагивает, от того насколько это все приятно. Он выгибает спину, простонав громко, когда инкуб обхватил ладонью его стояк. Стон сразу был проглочен непонятно откуда взявшимися невероятно мягкими губами, на них чувствовалась какая-то сладость. Умелый язык проник в рот, глубоко, господи, словно в сам мозг, устанавливая свои правила игры. Дазай не справлялся, теперь ему уже определенно хотелось, чтобы его трахнули. Реален или нереален этот персонаж уже неважно. Пальцы брюнета вцепились в бицепсы парня над ним, впиваясь до боли (и испытывает ли «это» боль вообще?). Чуя себя не контролировал, не тогда, когда он призван с одной целью — ублажать. Парень под ним был податлив, красив, и инкубу ничего не стоило разглядеть в кромешной тьме, как Дазай кусает губы, пока его голова мечется по подушке. Чуя ухмылялся, уже представляя себе то, что последует дальше. Его ладонь уверенно набирала темп, двигаясь по стояку Дазая, что тот бы назвал лучшей дрочкой в его жизни. Но это была лишь подготовка, способ расслабить «человека». На какой-то момент, доли секунд, Дазай перестает чувствовать на себе вес, он резко ощущает, насколько потно его тело, и как оно почти дрожит от желания кончить. — Ты где, — срывается с уст, быстрее, чем Дазай даже успел осознать сказанное. — Будь терпеливее, Дазай, — слышится над самым ухом, от чего Дазай стонет. Он стонет, а к нему даже не прикасаются. Это определенно потусторонняя херь, думается брюнету, когда он чувствует как инкуб, хватая обе его ноги за лодыжки, закидывает их себе на плечи. И наклоняется. Ещё наклоняется. Пока Дазай не оказывается согнутым почти пополам. Его любимая поза, и откуда это известно инкубу?! Дазай кусает губу — скорее, ему /очень/ нужно, но оказалось демон знает и другое… блять. — С утра растянул себя игрушкой, а, Дазай? Дазай распахивает глаза в темноту, к которой глаза так и не привыкли до конца, видя перед собой лишь очертания божественного силуэта парня и его величественных крыльев. Зачем говорить прерывистое «д-да» да ещё добавляя зачем-то «папочка», когда инкуб казалось знает о Дазае больше, даже чем он сам. Влажная головка надавливает на кольцо мышц, которое поддается раскрываясь и принимая в себя твердую горячую плоть. Чуя входит очень медленно и запредельно глубоко, блять в этой позе по-другому никак. Чуя заполняет его максимально, растягивая до приятной боли, что хочется и кричать, и плакать. Дазай вновь чувствует дыхание на своем лице, парень очень близко, над ним, в нём, ощущение, что он просто везде. Упираясь руками в подушку, Чуя отводит бедра назад, выходя на половину и входя вновь. Он знает, что Дазая сейчас распирает от того, как идеально его член давит на простату. — Тебе можно быть громким, Дазай, — он шепчет сладостно, и с уст брюнета срывается стон, настолько отчаянный, словно стонет и душа его, и тело, блятьгосподи, что он натворил… Чуя снова отводя бедра, теперь выходя почти до головки, входит вновь резче, повторяя это движение, поэтапно задавая резвый темп. Если так пойдет, то Дазай будет биться головой о изголовье кровати, пусть и обитое тканью, но похоже этот демон вытрахает из него всё. Ногти Дазая царапают спину инкуба, боясь задевать крылья, ведь тогда, тогда все это окажется реальным? Крылья. Чуе прекрасно — чем лучше Дазаю, тем лучше чувствует себя он, поэтому толкается ритмично, продолжает следить глазами за трепещущими ресницами брюнета, чьи стоны, такие сладкие, наполняют комнату и обволакивают все существо Чуи. И он здесь как раз за этим. Мышцы прохода и тесные теплые стенки Дазая облегают член инкуба, не желая выпускать из себя, не желая чувствовать пустоту. Уже никогда снова. Чуя готов трахать Дазая всю ночь, столько раз сколько Дазай попросит. Готов ли тот кончить три четыре пять раз? Чуя знать не может. Ему нравится, ему очень нравится, как этот парень запрокидывает голову, как хорошо он раскрывается и принимает в себя Чую, как он шепчет несвязно «да», «пожалуйста» и что-то ещё. И Чуя будет потакать. Поэтому продолжает входить, глубокого, вбиваться так, что ягодицы Дазая уже станут алыми от этих беспощадных шлепков. Оргазм зажигается искрами, звездами, обжигая тело, ещё и ещё, это трение члена о простату, Дазай затаил дыхание, пытаясь осознать выдержит ли он вообще силу, с которой кончит, но удовольствие зарождаясь, поглощает его без остатка, поэтому на очередном входе члена в него, Дазай с криком кончает, хватая ртом воздух, чтобы насытить мозг кислородом и не отрубиться здесь без сознания. Чуя слегка замедляет свой темп, его эрекция не из тех что спадает, он вообще здесь даже не за тем, чтобы залить Дазая спермой, а за тем, чтобы сделать тому очень хорошо. Присматриваясь, Чуя сканирует состояние человека и ему совсем не нравится, что в уголках глаз того блестят намеки на слезы. Капли слез. Полностью останавливаясь и выводя член, инкуб осторожно опускает ноги Дазая на кровать. В его арсенале определенно нет слов на такие случаи. Что вообще происходит неясно. Но он опускается губами на щеки парня, вбирая собравшуюся соленую влагу в свои осторожные поцелуи. Дазай лежит с закрытыми глазами и, да, ему хочется перевести руки демону на шею, прижать его к себе. Но он не глуп. Инкуба нужно отпустить. Или какие там ритуалы прощания после охуенного потустороннего секса. Поцелуи Чуи все же оказывали успокаивающий эффект, и Дазай снова почувствовал, как теплые ладони гладят его тело. Но без напора и наваждения в этот раз. Через несколько минут Дазай успокоился. Его дыхание выравнивалось, а дыхание инкуба где-то сбоку, около уха, его убаюкивало. Инкуб призывался людьми только с одной целью — секс. И по этой причине Чуе никогда не доводилось видеть человеческих слез, как и человека засыпающего так мирно в его присутствии. Это было удивительно. Чуя посидит ещё немного на кровати, слушая как Дазай посапывает. И перед тем как исчезнуть, он, впервые за всё свое существование, надеется, что будет призван именно этим человеком вновь.