Такая разная любовь.

Когда ему сообщили его неутешительный диагноз, он отреагировал ровно никак. Энтони все еще ощущал, как в нем кипит жизнь, ему хотелось сделать множество свершений, гулять с друзьями, танцевать на собственном выпускном, брать от жизни все. Слова врача не могли его убедить в обратном, что его жизнь может оборваться уже через год или даже меньше. Он злобно рассмеялся и надеялся, что это глупая шутка, врачебная ошибка, хоть что-нибудь, что могло бы объяснить почему это происходило с ним, а не с кем-нибудь еще. Уже после, лежа в палате, в которую его положили, когда ему стало внезапно плохо, он плакал навзрыд, сжавшись на белых простынях и пытался унять дрожь, пробирающую его тело. В нем все еще кипела жизнь, но она постепенно уходила из него, с каждым днем по чуть-чуть, оставляя бледную оболочку страдать в этом бренном мире. Энтони не мог с этим смириться. Еще более невыносимой ситуацию делала его семья. Его сестренка Молли плакала не переставая, когда навещала его каждый день. Он мог ее понять, ведь если бы она была на его месте, у него бы разбилось сердце, он бы умирал вместе с ней. Но Энтони определенно не этого хотел для своей близняшки. Его старший брат обычно молчал. Энтони видел, как у него под глазами пролегли глубокие тени, но никогда ничего не говорил по этому поводу. В свою очередь, Нисси, как он его ласково называл, никогда не комментировал внешний вид самого Энтони и не показывал своей жалости. Пожалуй, блондин действительно любил своего брата за это. С отцом было все сложнее. С того момента, когда Энтони озвучили его диагноз, он просто пропал, даже не навещал его в больницы. Блондин не был удивлен, но что-то болезненно кольнуло в его сердце, заставив ощутить себя брошенным ребенком. Успеет ли он вообще достигнуть своего совершеннолетия или умрет раньше? Энтони не знал. Когда он шерстил множество статей в интернете, он и сам не знал, чего ищет. Лекарства от его болезни не было, спасения в религии он не искал, а в магию не верил с детского сада. Но когда на глаза ему попался санаторий, в который поступали точно такие же, как и он, подростки, которым осталось недолго, Энтони ощутил, что там его место. Пусть это будут последние месяцы его жизни, но там он сможет быть куда свободнее, чем в больничной палате. Попросить сестру собрать вещи, а через брата передать отцу для оформления бумаг было не сложно, ожидание было для Энтони намного страшнее, ведь время утекало сквозь пальцы. Его приняли в санаторий всего лишь после короткого собеседования, где четко рассказали об идеи дать умирающим место, где они могли расслабиться, не чувствовать постоянную жалость и принять то, что им грядет. Шарлотта, или Чарли, как она просила себя называть, директор данного заведения, была улыбчивой и снисходительной. Казалось, стоило только попросить, и девушка сожмет его в своих объятиях и подарит столько любви, сколько она скрывала в своем маленьком теле. Ее заместитель, суровая на первый взгляд и острая на язык Вагата, тоже не отталкивала. Энтони ощутил к ней даже симпатию, при условии, что девушки ему никогда не нравились. Просто она была настолько холодна к нему, что он не мог не улыбнуться. За месяцы в больницы, он привык, что все его жалели и опекали, и подобное отношение оказалось, как глоток свежего воздуха. Девушка провела ему небольшую экскурсии по санаторию, рассказывая куда можно ходить, а куда не стоит. Предупредила об отбое и правилах, которые следует соблюдать, но Энтони ее уже не слушал. Его захватывала сама мысль, что он будет жить здесь с другими людьми. Словно общежитие в колледже, которое ему теперь не светит. Его взгляд скользит по множеству фотографий на стенах в фойе. Как объяснила Вагата, это были все, кто жил и умер в стенах санатория. Множество молодых людей с широкими улыбками, принявшие свою судьбу, и Энтони разделит ее с ними. - Ты уже получил форму, которую нужно заполнить? – спросила его девушка, просматривая бланки на своем планшете, а после того, как блондин покачал головой, протянула ему внушительную стопку бумаг. – Тебе нужно будет их все заполнить, но не сразу. Здесь ты можешь решить, какие похороны хочешь устроить, какие пожелания у тебя есть перед уходом в другой мир, и многое другое. Когда заполнишь, отдай их мне или Чарли. После девушка представила его остальным жителям санатория. Каждый из них был таким же, как Энтони, подвергшийся ранней болезни, пришедший сюда, чтобы сбежать от внешнего мира. Валентино, отчаянно скрывающий отсутствие волос за париком и кутающийся из-за вечного ощущения холода в теплые одежды; Вокс, улыбчивый парень, не выпускающий из своих рук телефон или приставку, словно от этого зависела его жизнь; Черри, взрывная девушка, которая сразу понравилась Энтони, он уже предчувствовал, что с ней они доставят не мало хлопот персоналу. Еще были Вельвет, Пентиус и Аластор, но о них блондин только слышал, ведь те сейчас находились на процедурах. В качестве персонала Энтони не мог не приметить хмурого санитара по имени Хаскер. Крепкий мужчина легко мог подхватить любого из них, если кому-то станет плохо. И миленькую Ниффти, которая следила, чтобы у всех здесь были чистые комнаты и сытный прием пищи. Энтони здесь понравилось, он не сомневался. А немногим позже ему показали его собственную комнату, в которой он впервые увидел своего соседа – Аластора. Его ярко-красные волосы с черными кончиками, и широкая улыбка поразили блондина и заставили сердце трепетать. - Добро пожаловать в Хазбин, мой дорогой. И Энтони поплыл. Проводить дни с Аластором было невероятно, словно он вновь ощутил вкус жизни. Так блондин узнал, что Аластор перекрасил волосы лишь потому, что это было одним из пунктов в его списке «обязательно сделать перед смертью», потому что ему хотелось чего-то безумного. Блондин впитывал любую информацию, которой тот делился, и сам не оставался в долгу. Но когда дело дошло до собственного списка, Энтони заносил руку с зажатым карандашом и не мог ничего написать. - Какую песню я должен выбрать на свои похороны? Серьезно? А ты что выбрал? – спрашивает он у соседа, растянувшись на столе. - «You're Never Fully Dressed Without a Smile» из мюзикла Энни. Но вряд ли ты об этом слышал, - свободно отвечает Аластора, пытаясь настроить радио у своей кровати. Энтони лишь качает головой, но делает пометку на другом листе, что обязательно хочет ее послушать, когда будет возможность. - Что я хочу сделать… - бубнит юноша, дополняя список новыми пометками. Казалось, он сделал их с дюжину, но все были такими простыми и глупыми, что становилось стыдно. Например, ему хотелось потанцевать, как на выпускном, на который он так и не попал. Или искупаться голышом в бассейне. Ему хотелось побывать на концерте любимой группы и устроить мальчишник (или девичник) посреди ночи, играя в смешные игры. Он столько всего желал, что не был уверен, что хватит времени, чтобы все это исполнить, о чем и сообщил Аластору, понурив голову. - Можно взглянуть, дорогой? – Энтони послушно протянул свой листок, позволяя цепкому взгляду соседа пробежаться по списку. - Я знаю, что это глупо, и я не успею все это исполнить, - опустив взгляд, блондин горько усмехнулся, а затем ощутил, как чужая рука касается его головы и гладит. - Почему нет? Тут есть то, что можно исполнить прямо сейчас, - с улыбкой произнес красноволосый, заставляя Энтони удивленно поднять свой взгляд и уставиться ему в глаза. Он хотел было спросить «что», но юноша перед ним ответил без слов, положив листок и ткнув пальцем в один из пунктов. Однако, взглянуть на него Энтони уже не успел, потому что губы Аластора уже коснулись его губ, и этот поцелуй был самым трепетным, который только мог у него быть. Его первый поцелуй, написав о котором Энтони не смел мечтать, что исполнит этот пункт, тем более с Аластором. – Я думаю, у нас есть время, чтобы поработать над твоим списком, - шепнул в его губы красноволосый, заставив блондина блаженно улыбнуться. Что ж, возможно с Аластором он готов исполнить каждый из пунктов, пока им позволяет время.