Такая разная любовь.

Когда первые цветы распустились в Аду, никто не обратил на это внимание. Какой-то демон, задыхаясь в бесполезных попытках разодрать себе горло и вдохнуть, буквально утопил все вокруг букетами кровавых цветов. Убирая очередной труп с улиц города, никому не было дела до ещё одной смерти. В конце концов, умирали здесь и более странными способами. Лжецы, отморозки, наркоманы, проститутки, убийцы и прочий сброд - вот они, обитатели Ада, не достойные даже попытки искупления. Здесь достаточно выйти на улицу, чтобы считать себя снова трупом. Как сказал бы Энджел: "Самое время отправиться в дважды Ад!". Но даже самые смелые демоны начинали трепетать, когда благоухание цветов все больше стало наполнять город. Самые ничтожные и самые жалкие демоны, позволившие своим чувствам взять верх, умирали, задыхаясь во власти пробирающихся сквозь их грудную клетку цветов. Кто-то мог бы сказать, что это благодать ангелов, ведь демон, что способен любить, обязан был отправиться в Рай. Но глядя на разлагающиеся трупы, Энджел мог с уверенностью сказать, что все это дерьмо собачье. Настоящим ангелам нет дела до влюбленных демонов и их искупления, они ждут единого дня в году, как гребаное Рождество, чтобы отправить как можно больше тварей в пустоту, насадив на свои копья. Прогнившие души не имели шанса на слабость. В Аду не было места любви, любой здравомыслящий (и не только, ведь Энджел себя к ним не относил) подтвердит это. Даст тоже не верил, что какое-то эфемерное чувство, как любовь, могло убивать, не то чтобы существовало в Аду. Это был какой-то вирус, не иначе, ведь чем ещё можно было объяснить этот смертельный недуг, охвативший самых слабых. Энджел слабым себя не считал, потому со снисхождением одаривал больных взглядом, предлагая им скидку на свои услуги. В конце концов, он даже считал это красивым, когда в лёгких расцветали всевозможные цветы, заставляя буквально задыхаться от любви. Не то чтобы он действительно в нее верил. А потом в Счастливый Отель пришел он. Радио-демон был уж точно далёк от понимания любви, он словно отталкивал ее всем своим существом. Стоило признать, что от него веяло опасностью и зловонным дыханием смерти. Иронично, что на следующее утро Энджел проснулся с непривычным жжением в горле, а рядом, на кровати, лежал одиноко лепесток кроваво-красной розы. Но ведь ему не дарили цветов? **** Он задыхался. Каждый день эти проклятые цветы рвались наружу, порождая приступы кашля и невыносимого желания послать все к черту. Алкоголь не помогал, секс, к сожалению, тоже. Было бы слишком легко избавиться от этого чувства, просто забравшись кому-то в трусы, пусть даже если этот кто-то ебаный асексуал всея Ада - Радио-мать-его-Демон. Для Даста склонить кого-то к сексу не сложно, и не такие стойкие ломались при виде обворожительного паука. Только смысла в этом не было абсолютно, если бы гребаные цветы увяли после того, как ему присунут, он бы уже лежал в постели Аластора с раздвинутыми ногами. Гребаному демону было наплевать на мысленные метания Энджела. Он ужом вился вокруг принцессы, услащал ее радужные мечты о Счастливом Отеле. Если бы та не была влюблена по уши в эту одноглазую, Даст бы и сам подумал, что между дочерью дьявола и Радио-демоном что-то есть. Не хотелось даже себе признавать, что это бесило. Бесил и отказ демона, его вечная ухмылка, то что он всегда где-то рядом. Казалось, в каждой тени обитает его личное проклятие и это только усугубляло ситуацию. Скоро он не сможет прятать кашель, начнет сгибаться прямо у всех на глазах, выплевывая шипастые бутоны роз под сочувствующий взгляд Чарли. На нее даже злиться толком не получалось, слишком невинная. Поэтому вся злость доставалась объекту его любви. О, из всех цветов в мире ему достались те, что имеют шипы, вызывая ещё больше боли, раздирая лёгкие и горло. Конечно, что ещё могло бы стать символом Аластора? Энджел даже не удивляется. Очередной цветок украшает его прикроватный столик.