Такая разная любовь.

Весь мир разлетелся на кусочки, когда его не стало. Потухли цвета, перестали ощущаться запахи. Он был жив, его тело дышало, двигалось, требовало еды и сна, но оно оставалось лишь пустой оболочкой. Словно кто-то вырвал изнутри все содержимое, оставив зияющие кровоточащие раны. Не было даже больно, он сорвал свой голос еще в тот момент, когда простился с ним, когда видел глаза любимого перед тем, как того увели. С тех пор он не плакал и не кричал, утопая в собственном бессилии. Между ним и этим миром больше никого не стояло, некому было защитить его от нападков отца, от издевок брата, от затухающего взгляда сестры. Он позволил лепить из себя монстра, потому что смысла становиться кем-то и стремиться к будущему, которого нет, у него не осталось. Запачкал руки кровью он уже через месяц после его смерти, но, казалось, что еще раньше. Словно кровь возлюбленного, которого он не смог спасти, также ощущалась на теле. Он желал смерти. Молил о ней, подставлял пистолет к виску и нажимал на курок снова и снова, предварительно разрядив обойму, потому что он обещал ему жить. Только жить не получалось, потому его тело существовало за него. Спасение он нашел немногим позже, когда впервые попробовал ангельскую пыль, заставляющую его хоть на мгновение ощутить краски окружающего его мира. Пустоту в душе это не заполняло, но он забывал о ней с новой дозой. Он вкалывал в себя жидкий яд, вдыхал разъедающий порошок, глотал горькие пилюли. Делал все, чтобы сбежать от себя самого. Жаром на пальце стискивало напоминание о нем - кольцо было светлым воспоминанием о той жизни, которой у него никогда не будет. Он обещал быть рядом! Обещал никогда не оставлять! Они оба обещали и оба нарушили свои клятвы. Продавать свое тело он начал не сразу, лишь когда не смог вновь выносить крови на своих руках и ушел из семьи. Деньги на сладкую жизнь в виде фенциклидина пришлось зарабатывать путем обслуживания всех, кому было до этого дело. Ему уж точно нет, потому что единственный, для кого он хоть что-то значил, давно покоится в могиле. Время перестало иметь значение. Нескладное подростковое тело стало старше, вытянулось, но оценивали его теперь не более, как товар. Он научился краситься, одеваться броско, улыбаться, когда совсем не хочется. Главное во время раздвигать ноги. А затем он поздно спохватился, когда сестра начала сдавать, последовав его примеру. Наверное, правильно говорят о близнецах, и они оба ощущали, как жизнь вытекает из тела каждого. Она умерла первой, а он немногим позже, и оба до нелепого одинаковой смертью. Оба не жалели об этом, даже, когда оказались в аду. Он просил у нее прощение, а она ласково смеялась и обнимала его, радуясь тому, что они снова вместе. А еще ему не нужно было искать, о радио-демоне знали все вокруг, и он судорожно искал любую информацию о том, кто решил устроить резню во всем аду. Он собирал ее по крупицам, мечтая однажды оказаться рядом с возлюбленным, но никогда не делал первых шагов вперед. В конце концов, тот ангел, которого он оставил на земле, умер вместе с ним, а то, что осталось, ему видеть не следовало. Но когда тот самый Радио-Демон ступил в Отель со своей широкой улыбкой, он понял, что пропал. Он понял, насколько скучал по нему. И сердце снова начало биться.