Такая разная любовь.

До определенного времени, Аластор никогда бы не назвал себя ханжой, но когда возбуждение может начать накатывать в любое время дня и ночи, и неважно, чем ты занят, даже если разговариваешь с любимой матушкой о цветах в саду, то начинаешь ненавидеть все вокруг и ощущать непрерывный стыд. Все началось тогда, когда ему исполнилось пятнадцать. Как и все, Аластор знал об особенной связи с родственными душами и был морально готов. Он надеялся, что, как и он сам, его родственная душа будет сдержанным и не поддастся на провокации собственного организма. Аластор старался почти не прикасаться к себе, если только не было необходимости, обычно связанной утренним недугом. Он стойко переносил любые провокации со стороны, не обращал внимание на одноклассниц в коротких юбках и с большими вырезами на груди. Он не смотрел порно, не обсуждал пикантные подробности с друзьями, и, в целом, держался особняком от темы секса. А потом ему исполнилось пятнадцать, и он проклял этот день вместе со своим соулмейтом, который не мог сдерживать свои позывы. Казалось, его родственная душа никогда не отдыхала и имела повышенное либидо. Аластор не знал, какого соулмейт пола, но считал, что испытывает гораздо больше неудобств, нежели она. Впервые он ощутил болезненное возбуждение во время урока. Его лицо залилось краской, а дыхание перехватило, и он думал, что свалится в обморок от стыда и позора, которые ощутил, когда не мог пошевелиться весь урок и воспринимать получаемые знания. Аластор всеми силами сжимал бедра и надеялся, что ему это все мерещится и стояк между ног случился вовсе не у него. Впрочем, к концу урока это ощущение отпустило, как если бы у него просто прихватило живот, и он смог наконец-то выдохнуть и расслабиться. Все можно было просто списать на досадную ошибку и забыть, но следующий случай не заставил себя ждать уже вечером, когда Аластор собирался лечь спать, но перед этим навестил матушку в ее комнате, чтобы пожелать спокойной ночи. Как только он почувствовал, как наливается кровью член, то чуть ли стыдливо не запищал, поспешно распрощавшись и убежав в свою комнату. Еще полночи он пытался угомонить это ощущение, прекрасно зная, что даже если попытается мастурбировать, то это не поможет, ведь возбуждение принадлежало не его телу. К сожалению, на этом все неприятности Аластора не заканчивались. Он мог почувствовать возбуждение совершенно в любое время. Когда занимался, принимал душ, делал пробежку, готовил. Это было совершенно внезапно, словно его родственная душа могла испытывать возбуждение просто оттого, что жила. Ох, Аластору столько всего хотелось ей рассказать и высказать, если бы только он мог знать кто она. Учиться жить с постоянным стояком между ног – это вам не шутки. Аластор научился широко улыбаться просто чтобы скрыть любую другую свою эмоцию на лице. Он говорил громко, торжественно, иногда немного нервно, но только в те моменты, когда дыхание грозилось стать прерывистым. Дома Аластор носил свободные вещи, а на улицу надевал длинные пиджаки, чтобы прикрывать свой пах. Любая возможность выбраться куда-нибудь тщательно обдумывалась, дабы не попасть впросак, когда его соулмейт снова захочет порукоблудить. В свою очередь, Аластор отказывался прикасаться к себе. Не только когда испытывал возбуждение своей родственной души, но и в целом. Постепенно он научился обходить это стороной, принимал холодный душ и равнодушно реагировал на все вокруг. Казалось бы, чем больше его половинка испытывает его терпение, тем больше сам Аластор учится игнорировать данный факт. Когда Аластор заканчивал школу и писал экзамены, у него была болезненная эрекция. Когда он поступал в университет и разговаривал с престарелой директрисой, между его ног можно было возводить новую Эйфелеву башню. Когда Аластор помогал по дому или шел гулять с друзьями, он всегда улыбался так, словно готов был сожрать кого-нибудь целиком, все потому, что в его штанах было чертовски тесно. Когда Аластор устраивался на работу на местную радиостанцию, он даже был благодарен возможности не контактировать лишний раз с людьми, потому что его тело постоянно пылало. И несмотря на все это, Аластор никогда не прикасался к себе, познав дзен. Или ему просто помогало его маленькое хобби: он любил шить кукол вуду, представляя своего соулмейта, и вставляя иголки ему в районе паха. *** - Итак, сегодня у нас в гостях Энджел Даст, поприветствуем его! Когда Аластору сообщили, что на местную маленькую радиостанцию придет известный в городе порноактер, мужчина подавился кофе. Мало того, что его и без того преследует секс, так еще и нечто подобное. Где радио, а где порно? Чем только думал его босс, но Самаэль всегда был чудаковатым, когда дело касалось гостевых персон. Тем не менее, это было всего лишь работой и Аластор не мог отказаться. Всего лишь небольшое интервью во время вечерней передачи, ничего особенного. Он подготовился. Равнодушно промотал несколько фильмов с участием Энджела Даста, узнал всю доступную в интернете информацию и даже больше, чем хотелось бы. Оставалось составить ряд вопросов, а остальное сделает шоу за него. - Добрый вечер, сучары, - что ж, Аластор был готов, что сленг Энджела будет не для радио, поэтому попросил своих помощников запикивать почти каждое слово. Ему не нужны были неприятности с цензурой в будущем. - Ну-ну, mon cher, наши слушатели воспитанные люди, - почти ласково осадил его мужчина. Ему нужно было продержаться час или даже меньше, чтобы наконец-то остаться одному. К его большому удивлению за сегодня он еще не ощущал возбуждения, только с утра. - Да-да, как скажешь, мистер улыбашка, - Аластор даже вскинул бровь от такого прозвища, но решил не комментировать. Кто знает, может блондин придумал его не из-за улыбки радиоведущего, а по какой-нибудь ассоциации со своим порнофильмом, не стоило рисковать. - Итак, вы можете немного рассказать о себе, а после мы приступим к вопросам от наших слушателей, - он действительно старался вести себя доброжелательно. Даже, когда Энджел Даст начал рассказывать о своем порочном увлечении и уши его коллег свернулись в трубочку от количества мата, Аластор продолжал улыбаться и никак не реагировать. Он был профессионалом в конце концов. Вопросы тоже были самыми нейтральными: «Как вы пришли в порно индустрию?», «Что по этому поводу думает ваша семья?», «Есть ли у вас домашние любимцы и кто?» и многое другое, стараясь обходить самые щекотливые моменты. Но Аластор не мог не задать вопрос, который волновал его слушателей, но не его самого. - А что насчет вашего соулмейта? Что он думает по поводу вашей работы? – Аластор мысленно пожелал родственной душе блондина смирения и пулю в лоб. Исключительно в доброжелательных целях. - Ха? Без понятия, я его не встречал, - беспечность блондина поражала. Мужчина собирался уже закончить шоу, когда тот продолжил, - Я думаю, что его просто нет. Или он импотент. Ну, знаешь, когда не стоит и все такое, - Энджел Даст размахивал своими длинными руками, словно у него их было шесть, а потом он коснулся себя между ног, прямо при всех, - Я пытался ласкать себя, пытался привлечь его внимание, но он никак не реагировал, бедный, - с придыханием сообщил блондин, поглаживая свой член сквозь короткие шорты, в которых явился на студию. – Но… ничего! Никакой ответной реакции. Так что, как-то так. – Пожав плечами, Энджел еще раз сжал свой член, после чего убрал руки. И Аластор бы даже оставил это без внимания, если бы не болезненное ощущение между собственных ног. Он действительно мог списать все это на досадное недоразумение, но мужчина научился не верить в подобные совпадения. Он пилил взглядом Энджела до конца шоу, раздумывая, сколько лет ему дадут за убийство порноактера? Или лучше было бы подкараулить его и кастрировать, чтобы тот больше никогда, НИКОГДА не испытывал возбуждения. А потом блондин застенчиво улыбнулся в конце передачи. - Надеюсь, не доставил много проблем. Я принесу тебе кофе, хорошо? Это все образ, - произнес он, поднимаясь со своего места. Аластор наблюдал за ним, когда он уходил в коридор. Настроив наперед музыкальную рубрику, мужчина откинулся на спинку стула, задумчиво постукивая пальцами по столу. Возможно, ему было с чем работать. С этой мыслью Аластор опустил руку к собственному члену и сжал его. Хватило недолгой ласки, чтобы почувствовать возбуждение. И еще больше он испытал, когда услышал натуральный громкий крик блондина из коридора студии. Когда Аластор туда вышел, то обнаружил Энджела сидящего на полу, облитого горячим кофе и с выпирающим членом в шортах. О, и эти шокированные глаза, Аластору определенно это понравилось. В эту игру они могли играть вдвоем.