У Нас С Тобой Целая История (you and me got a whole lot of history)

«24-летняя звезда регби Николас Нельсон совершает каминг-аут, где выходит как бисексуал – бросят ли Лондонские Соколы его перед следующим сезоном?»   «Николаса Нельсона заметили в гей-клубе в Лондоне! На фотографиях видно, как звезда регби устраивается поудобнее с разными мужчинами. Что случилось с «возлюбленным регби», каким мы его знали?»   «Придётся ли Николасу Нельсону использовать отдельную раздевалку для предстоящих игр по регби? Инсайдер рассказал нам, как товарищи Ника по команде на самом деле относятся к его каминг-ауту!»   «Уже не так мило – Николас Нельсон ведет тайную жизнь игрока!»   «Неужели все это ложь? Секретные источники сообщают нам, что Николас Нельсон на самом деле гей, только изображающий бисексуала, чтобы не обидеть своих поклонников!»   Когда Ник сделал каминг-аут две недели назад, он знал, что это будет нелегко; что папарацци будут следить за каждым его шагом; что даже когда он уже сказал, что больше не будет говорить о своей личной жизни, все равно будут вопросы об этом в каждом интервью, которое он должен был дать. Он говорил обо всем этом со своим менеджером, прежде чем признаться в бисексуальности и он действительно думал, что будет готов к тому, что должно было произойти, но это было больше того, с чем он мог бы справиться. Ему пришлось подождать окончания сезона, прежде чем ему разрешили опубликовать заявление о своей сексуальной ориентации. Было странно, что что-то настолько личное, как его каминг-аут, должно было быть запланировано в нескольких обсуждениях, включая презентацию PowerPoint и расписание. Выход в свет в спорте всё ещё был редкостью, а некоторые из его товарищей по команде, которые знали о его сексуальной ориентации с первого дня, беспокоились о нем, даже спрашивая, стоит ли рисковать всей его карьерой. Но Ник больше не мог скрывать, кто он такой, и он знал, что это было правильное решение – сказать правду. Возможно, это не обострилось до такой степени, когда его лучшие товарищи по команде не убедили его отпраздновать свой выход, посетив гей-клуб и напоив его, что всегда привело к тому, что Ник был кокетливым. И это не значит, что они никогда раньше не ходили куда-нибудь всей командой, захлебываясь алкоголем, ужасно танцуя и все еще целуясь с более чем одной девушкой за один вечер. Но была разница – когда его застукали целующимся с девушками, ни один журнал или новостное шоу не заботились об этом так сильно. Это никак не повлияло на почти священный образ милого, доброго человека, который сложился о нём у публики. Теперь его видели целующимся с парнями и внезапно его сияющая любовь покрылась острыми трещинами.   Дело не в том, что о нем были сделаны только негативные комментарии, вовсе нет. Он чувствовал себя таким смелым, таким гордым, когда встретил фанатов, а они сказали ему сквозь слезы, что его выход заставил их набраться смелости и выйти самим. Люди в социальных сетях выразили свою поддержку, комментарии, вроде «Мы всегда рядом с тобой» и «Ты по-прежнему наш любимчик» появлялись на его фотографиях в Инстаграм. Но человеческий мозг был склонен забывать все положительное, как только было сделано одно отрицательное замечание.   Теперь он торопливо бросал одежду в спортивную сумку, его телефон жужжал на тумбочке. Ник хотел выключить его, но он ждал, когда мать перезвонит ему. Ему нужно было убраться отсюда, из своей квартиры, из Лондона и из этого безумно страшного опыта, в который превратилась его жизнь за последнюю неделю – ему нужно было домой. Наконец жужжание сменилось мелодией звонка, которую он специально выбрал для звонков Сары.   – Привет, мам, – сказал он тихим и задыхающимся голосом. – Эй, милый, что– – Можно мне вернуться домой? Он не хотел прерывать ее, но слова слетели с его губ прежде, чем он смог остановить их. — О, боже, конечно, ты можешь! Сара все еще продолжала говорить о том, что он всегда может вернуться домой, что ему не нужно просить, но Ник на самом деле не слышал её слов. Это было похоже на то, что напряжение, которое неприятно сжимало его плечи, наконец-то отпустило. Из этого рта вырвался всхлип, и вот он, Николас Нельсон, звезда регби всего в 24 года, плачет в спальне своей шикарной квартиры в Лондоне, слушая успокаивающий голос своей матери, в то время как музыка соседей гремит сквозь стены. “...Watch the twist and the turns, distract me from where it hurts, it’s like I’m watching my life go past the point of return, of return.”

~

Чарли Спринг не всегда делал мудрый выбор, и прямо сейчас он не был уверен, был ли этот выбор одним из тех не очень мудрых. Он вернулся в свой родной город и решил не оставаться в родительском доме, а переночевать в квартире Торис и Майклза. Когда он еще был в Лондоне, он думал, что, вероятно, было бы намного меньше стресса, если бы ему не приходилось проводить всё свое время дома с родителями, которые все еще расстраивались из-за того, что он сменил сферу деятельности. О чём он тогда не подумал, – так это о том, что в доме его родителей не было бы шанса наткнуться на его сестру, сидящую на коленях у своего парня и вовсю целующуюся.   Он ахнул и закрыл глаза руками, но вид двух влюбленных голубков запечатлелся в его памяти. «Неразлучники» даже не совсем правильное описание того, чему он только что стал свидетелем, это было больше похоже на наблюдение за двумя слизнями, цепляющимися друг за друга.   — Господи, Чарли! Почему ты всегда чертовски тихий и ходишь вокруг? — Крикнула Тори и подняла лямку своего топа, которая упала с ее плеча. Она не выглядела сердитой, потому что Виктория Спринг была королевой безразличия, даже когда мир рушился – или когда ее застукали со своим парнем (когда она была моложе, она отказывалась называть Майкла своим парнем, но довольно скоро перестала называть его человеком эмоциональной поддержки. Чарли был благодарен Майклу, который был полной противоположностью его сестре, и все же они, кажется, так хорошо подходят друг другу! Он каким-то образом сделал Тори мягче, не то, чтобы Чарли когда-либо говорил ей об этом, но он мог видеть легкое изменение в ее глазах, когда она смотрела на Майкла.) — Я не подкрадывался! Я вообще-то уронил ключи в коридоре, ты могла бы меня услышать, – ответил Чарли и посмотрел между пальцами, прежде чем опустить руки. Он посмотрел вниз, когда что-то коснулось его ног, и увидел черную кошку, которую его сестра усыновила и назвала Снежком потому, что... ну, потому, что Тори это Тори. — Неважно, — просто сказала Тори и взяла чашку чая со льдом, которая ждала ее на маленьком столике около дивана. Она постоянно пользовалась соломинками, но они были металлическими и многоразовыми потому, что «Знаешь, я действительно забочусь о черепахах». — Хорошо прогулялся? Все достопримечательности посмотрел? — Спросила она с саркастическими нотками в голосе. Чарли только пожал плечами, но прогулка по городу на самом деле вызвала у него настоящую ностальгию. Он проходил мимо школы Трухэм и, может, он стоял возле поля для регби и наблюдал, как несколько детей тренируют подкаты, слушая «Самого красивого мальчика», который, конечно, появился совершенно случайно и не заставил его задуматься о том, как много лет назад он встречался со своим первым парнем Ником. Их история была идеальным материалом для телешоу – ботаник и спортсмен, сидящие рядом друг с другом и медленно превращающиеся в «никогда не просто друзей», а затем в «настоящих парней», но у их отношений не было счастливого конца, как почти никогда не бывает у первой любви. Ну, кроме Тао и Эль, ведь его лучшие друзья всё еще были сильными, но у них с Ником ничего не вышло, когда Ник уехал, чтобы поступить в университет. Затем он подписал контракт с командой по регби и начал свою карьеру (и вернулся в чулан, решение, от которого Чарли вздрогнул, но также отчасти понимал – заниматься спортом всё еще было в новинку и рискованно.) Это больше не причиняло ему боли, по правде говоря. Это было больше похоже на укус, к которому он привык. Влюблённые, которые покидают нас, всегда будут занимать особое место, и Ник занимал особое место в его сердце, потому что та первая любовь была чем-то другим. — Вы знали, что Николас Нельсон сделал каминг-аут и вышел как би? Голос Майкла вырвал Чарли из его мыслей, и ему пришлось откашляться, прежде чем сказать, что да, он действительно это знал. Тори закатила глаза и постучала указательным пальцем по лбу Майкла. — Майкл, этот парень буквально самый известный человек, который когда-либо был домом для этого шутовского городка. Конечно, все здесь знают, что он вышел как би! Особенно мой брат, они встречались около четырех лет, и я точно знаю, что Чарли до сих пор время от времени просматривает его Инстаграм. — Ага, сейчас! Как бы ты узнала, если бы я следил за чьим-нибудь Инстаграммом? – Нахмурил Чарли брови, а его щеки не порозовели, это было просто тепло в комнате после пребывания на холодном декабрьском воздухе. Тори подняла бровь, а Майкл переводил взгляд с одного на другого. – Ты же знаешь, что можешь видеть, когда люди, на которых ты подписываешься, ставят лайки или комментируют посты, верно? Я видел, как ты комментировал неубедительную комбинацию смайликов в его посте о выходе. – Это не было плохо! Это были поднятые руки и поднятые вверх большие пальцы, это должно было быть выражением поддержки! – Никто в нашем возрасте не использует эмодзи «большой палец вверх», особенно желтый по умолчанию! – А что в этом плохого? Насколько мне известно, смайлики предназначены для всех возрастных групп. – Только не этот! Это выглядело как комментарий чьей-то мамы! – Наша мама никогда бы... Чарли остановился на полуслове. Их подшучивание собиралось переместиться куда-то, куда он не хотел идти, и Тори, казалось, чувствовала то же самое потому, что она посмотрела куда-то еще и сделала громкий глоток из своего чая со льдом. Майкл взъерошил свои волосы и пробормотал что-то об ужине, прежде чем покинуть комнату и отправиться на кухню. Наушники на плечах Чарли все еще гремели музыкой в теперь уже тихой гостиной. “...Rather be alone, than end up inside a home, like the one I come from.”