У Нас С Тобой Целая История (you and me got a whole lot of history)

У Ника болела голова, и он едва мог сосредоточиться на голосе своего менеджера. — Никаких вечеринок, никаких прогулок, понял? Он издал слабый смешок, потому, что куда бы он вообще пошёл в своем родном городе? Посещать пенную вечеринку в боулинге? Гулять около вагончика, в котором продавались молочные коктейли? Ник даже не знал, существует ли всё ещё этот вагончик, но теперь он жаждал молочного коктейля с жевательной резинкой. Его менеджер всё ещё разговаривал по телефону: — Я знаю, что это тяжело, Нельсон. Я и команда по связям с общественностью работаем над тем, чтобы отвлечь от тебя внимание, а служба безопасности позаботится о том, чтобы никто не приставал к тебе или твоей матери в её доме, хорошо? Позвони мне, когда тебе будет нужно, в противном случае я дам тебе немного времени и позвоню, когда мы разработаем план. Ник поблагодарил его и повесил трубку, теперь единственным звуком, который он мог слышать, был звук автомобильного двигателя. Отис, его охранник, ехал молча, но это не казалось странным. Заниматься спортом было тяжело, даже если ты в данный момент не был вовлечен в какой-нибудь би-сообщество, и Ник прекрасно понимал, что он мог быть благодарен даже за то, что смог выйти. Он как бы снова спрятался в шкаф, когда ему нужно было уезжать в университет. Нет, это неправда — он спрятался, когда расстался со своим первым парнем. Чарли Спринг стал не только его бисексуальным пробуждением, но и причиной его самого первого настоящего горя. Это не было впечатляющим расставанием, просто большое расстояние разрывало их на протяжении нескольких месяцев, пока не стало казаться, что это расстояние было постоянно между ними, даже когда они были на самом деле вместе. Их начало было чем-то из фильма, но фильмы редко рассказывают вам, что происходит после счастливого конца. Были ли Элизабет и мистер Дарси все еще счастливы двадцать лет спустя? Дожили ли Джонни и Бэби до девяностолетия как счастливая пара? Были ли Сэнди и Дэнни все еще влюблены друг в друга? (И куда они вообще делись с этой летающей машиной? Ник все еще думает, что концовка была чушью собачьей, но он знает текст песни “You’re the one that I want” наизусть.)   После их расставания Ник сосредоточился на регби, и попросил Тару удалить его плейлист под названием «Бросай песни, чтобы кричать, пока ты плачешь», и когда он подписал контракт с Лондонскими Соколами, он был так счастлив и горд, что всего на секунду захотел позвонить Чарли и сообщить ему новости. Он вышел к своим товарищам по команде, когда они отдыхали в Христианском доме, играли в видеоигры и нет, не напивались, их чашки были наполнены протеиновыми коктейлями, и они закусывали ореховыми батончиками потому, что это то, что делают игроки в регби. Они выбирали своих персонажей для игры, а Ник жаловался, что любовь всех женских персонажей была шуткой по сравнению с их коллегами-мужчинами. — Ты не можешь пойти на битву в гребаном бикини, — ныл он, а Сай посмеялся над ним и спросил: — Ты гей или что-то в этом роде?” После этого Ник сказал им, что он на самом деле бисексуал и не будет мириться с чьим-либо дерьмом. В комнате повисла тишина на секунду, прежде чем Сай извинился. — Прости, Ник, это было глупо с моей стороны сказать. У команды, в которой я играл раньше, была действительно плохая привычка делать подобные комментарии, и я все еще работаю над тем, чтобы отучиться от этого. Тогда вся команда поклялась уничтожить образ токсичной мужественности, и они скрепили свое обещание тем, что попробовали шоты с сельдереем, которые заставили их скривить лица, как будто это могло повредить им, будто бы это была водка. Быть откровенным со своими товарищами по команде – это одно, но Ник быстро понял, что его команда была исключением. Другие команды, не моргнув глазом, использовали бы оскорбления и произносили слово «гей» так, чтобы оно звучало как болезнь. Нельзя было прямо на поле начинать разговор о том, как слова могут ранить, а сексуальная ориентация – это не шутка. Ник научился быть жестким в своей футболке для регби, но когда он уходил с поля, он снова становился добрым человеком, которым все восхищались. Пресса быстро начала размышлять, была ли его игровая персона с суровым взглядом его настоящей личностью, и если он просто напускал на себя милую улыбку, чтобы показать, но после пары интервью и сообщений в социальных сетях от фанатов, которые встречались с ним, вся страна знала – Николас Нельсон был любимцем регби, а это может полностью убить тебя, как только ты наденешь свое игровое лицо. Людям нравились подобные истории, и с тех пор не было ни одной новостной статьи, которая плохо отзывалась бы о нем. Он мог пойти и поцеловать пять разных девушек в баре, и каждая из них только и говорила бы, какой он вежливый и добросердечный. Но теперь он целовался с парнями, и вдруг его подставили как игрока. Разве двойные стандарты не были замечательной вещью? В конце концов, Ник заснул в машине, а Отису пришлось будить его, когда они подъехали к дому его детства. Он купил этот дом, когда получил свою первую зарплату в качестве игрока в регби. Дэвид усмехнулся над этим, но он был еще большим придурком, так как Ник зарабатывал больше денег, чем он. Когда-то он беспокоился, что его старший брат однажды обратится к прессе и расскажет им о том, что он бисексуал, но Дэвид все равно никогда ему по-настоящему не верил и на этот раз держал рот на замке.   Дом выглядел меньше, чем в его воображении, и к тому же немного одиноким, но, возможно, это просто он проецировал свое собственное настроение на окружающую обстановку. Он вышел из машины, и как только перекинул сумку через левое плечо, входная дверь открылась, и улыбка Сары Нельсон заставила часть напряжения в его теле улетучиться. Он был дома. Когда мать обняла его, он наконец смог избавиться от остатков напряжения, которое все еще держал в себе. Семья Нельсонов умела обниматься. Объятия Сары не были похожи на объятия Ника, пока он почти поглотил своего двойника в своих объятиях. Она была более нежной и как бы поддерживала его. Он действительно нуждался в этом. — Привет, Ники, — прошептала она ему в волосы, и внезапно он пожалел, что он такой высокий, – ему просто хотелось свернуться калачиком и быть на руках. Затем их прервали две собаки, которые требовали немедленного внимания. Нелли уже была старушкой, но она крепко потерлась головой о ноги Ника. Генри в восторге подпрыгивал и Ник быстро наклонился, чтобы погладить младшую собаку. — Кто такой хороший мальчик? А кто самая лучшая девочка? — Спросил он их, пытаясь погладить, но обе собаки просто пытались облизать ему все лицо. Он ухмыльнулся, и его щеки немного заболели, как будто они больше не привыкли к таким движениям. — Генри – настоящая угроза после того, как ему сделали операцию, — засмеялась его мама и взяла на руки мопса, который теперь тоже пытался поцеловать её в лицо. — Значит, его дыхание стало лучше, да? — Спросил Ник и повел Нелли к двери, а его мать последовала за ним, всё ещё держа Генри на руках. — Да, к счастью. Я действительно не знаю, что заставило меня взять породу собак, у которой почти нет морды! За последние месяцы я много читала о брахицефалии и мне жаль, что я не сделала этого много лет назад. Но сейчас ему лучше, и он наконец-то может бегать больше десяти секунд, не запыхавшись. Вскоре они уже сидели на кухне – Отис, его мама и сам Ник. Отис попытался отказаться, но Сара настояла на том, чтобы приготовить ему чашку чая, а Ник же, на самом деле, не возражал. Поначалу он смеялся над идеей нанять охранника, который следовал бы за ним и защищал его – он занимался в спортзале почти каждый день, он мог защитить себя, когда это было необходимо, но вскоре Отис стал больше похож на друга. Друг, который мог, хотел и действительно не раз вытаскивал его из толпы поклонников и папарацций. Кто-то всегда был уравновешенным и не жалел отказывать фанатам, которые просто хотели сфотографироваться или взять автограф, в то время как Нику всё ещё было трудно сказать «нет», когда он знал, что эти люди часами ждали возле отеля только для того, чтобы увидеть его на секунду. Выпивая чаю, он слушал разговор Отиса и его мамы о предстоящих праздниках. Он оглядел кухню. К некоторым шкафам была приклеена клейкая лента, а банка с краской на полу наводила на мысль, что его мама собирается покрасить кухню в новый цвет. Она всё ещё работала медсестрой и смогла сократить количество рабочих часов в неделю. Сначала она чувствовала себя неловко, принимая деньги от своего сына, но Ник убедил её, что у него гораздо больше денег, чем ему нужно, и что он был бы более чем счастлив дать ей немного, если это означало, что она сможет сократить рабочее время. Его мама использовала свое новое свободное время, чтобы отремонтировать дом, комната за комнатой, и, по-видимому, теперь она занималась кухней. Ник задумался, какой цвет она выбрала.   Отис ушел после очередной чашки чая, он остался в квартире через дорогу и, вероятно, доложит менеджеру Ника, что тот благополучно доставил его домой. — Ники, — сказала Сара и посмотрела на своего сына, её рука потянулась через стол, чтобы схватить его пальцы, которые в бешеном ритме постукивали по светлому дереву. — Эй, ты не мог бы посмотреть на меня? Ник поднял взгляд и, встретившись с глазами матери, почувствовал, как в уголках его глаз выступили слезы. Он с трудом сглотнул, не совсем уверенный, сможет ли он говорить или его голос просто сорвется.   — Может быть, это была ошибка, — произнёс он, и слова казались неправильными, как быть самим собой может быть ошибкой? Однако этот вопрос крутился у него в голове с тех пор, как появились первые неприятные заголовки о нём. Он хотел бы быть сильнее, смеяться над всем этим и быть настоящим героем для сообщества ЛГБТК+, но нет, он был здесь, желая, чтобы он всё ещё отрицал, кто он был на самом деле. От этих мыслей ему стало еще хуже.   — Я понимаю, что ты можешь так думать прямо сейчас, дорогуша, — сказала его мать, пока её пальцы сжимали его руку. Она была единственным человеком, которому он действительно мог доверить свои мысли, он даже не сказал о них Таре или Дарси. Они оба были такими непримиримыми, такими уверенными, уверенными и гордыми, что временами это было почти пугающе. Когда он рассказал им о своих планах каминг-аута, они были в восторге, Дарси начала планировать большую «вечеринку по раскрытию ориентации» и искать магазин товаров для вечеринок в Интернете («Это будет похоже на раскрытие гендера, и там будут маленькие флаги гордости би, это будет эпично!»)   Сара слегка сжала его руку и продолжила: — Все твои мысли и чувства прямо сейчас верны. Эта ситуация... Не то, через что кто-то должен пройти. Однако ты теперь здесь и можешь отдохнуть. Я вижу, что ты устал. Он действительно чувствовал себя уставшим. Он не мог нормально спать последние две недели. Сначала он был на взводе от того, что наконец-то сделал каминг-аут только для того, чтобы быть втянутым обратно на суровую и грязную землю, когда СМИ начали свое дерьмовое шоу о нем. — Ты хочешь подняться в свою комнату? — Спросила Сара, но Ник покачал головой. — Я думаю, что я вздремну на диване. Я не хочу быть один в тихой комнате, — сказал он ей, и она понимающе хмыкнула. Он делал так, когда был моложе, пока болел гриппом или чем-то ещё. Он устраивал себе маленький кокон на диване, прислушиваясь к уютным звукам человека, которого он любил, что просто занимался своими делами, возился на кухне, открывал ящики, гремел какими-то кастрюлями и сковородками; слышал топот лап, бродящих вокруг. Это успокаивало, когда он был ребенком, заставляя его крепко спать, даже когда его голова была заполнена тяжелыми мыслями, и хотелось верить, что и сейчас от этого будет тот же эффект.   Укрывшись двумя одеялами в то время, когда Генри плюхнулся к его ногам, Ник закрыл глаза. Сара начала красить шкафы на кухне, цвет назывался «Солнечный луч», включила радио на весь звук и иногда подпевала. Время от времени она заходила в гостиную взглянуть на своего сына. Он выглядел умиротворенным во сне, и хоть причина его визита была не из приятных, она была рада видеть его здесь. Он всегда был так занят во время сезона регби, что ей не часто удавалось его видеть. Прошла целая вечность с тех пор, как она видела своего мальчика вот так спящим на старом, но удобном диване. Она не могла точно вспомнить, когда это было в последний раз. Должно быть, это было до того, как он съехал… И до того, как он встретил своего первого парня, Чарли. Как только этот кудрявый мальчик стал частью его жизни, он проводил больничные дни в своей комнате, слушая Чарли по телефону или, что еще чаще, младший мальчик навещал его, даже когда Ник был болен, и они оставались в постели вместе, или Чарли делал свою домашнюю работу на полу, а Ник спит на кровати. Она задавалась вопросом, на что была бы похожа эта ситуация, если бы в жизни Ника всё ещё был кто-то особенный, но он никого ей не представил, после Чарли. Радио играло тихую мелодию из кухни, когда Сара снова взяла кисть, желтая краска стекала вниз. “…In all your blame, in all your pain, I will carry you always.”  

~

  На следующий день Чарли выбивал такт указательными пальцами по кухонному столу, беззвучно произнося слова ртом. Он работал над новой песней и мост просто не сложился. Он пробовал расставлять слова по-другому, но это никогда полностью не соответствовало ритму, и он начинал немного раздражаться. Ладно, возможно, это было преуменьшением, ведь Чарли уже несколько месяцев находился в состоянии некоторого спада в написании песен, а каждое музыкальное произведение, которое он выпускал, казалось поверхностным. Ему нужна была его клавиатура, но поскольку он добрался сюда на поезде, он не смог взять её с собой. Он спросил Тао, сможет ли он привезти его ему, когда будет ехать домой на Рождество, так как они с Элли будут пользоваться их машиной, но их не будет здесь еще четыре дня.   Когда он поступил в университет, он целый год изучал математику, прежде чем, наконец, признал, что это просто не для него. Его родители были разочарованы, когда он рассказал им, а между ним и его матерью, на самом деле, это вызвало настоящий спор, но это было правильное решение. Его подростковое «я» никогда бы не поверило, если бы он сказал себе, насколько сильным будет в будущем. Не в том смысле, что у него много мышц и он поднимает тяжести, а в том, что он способен постоять за себя, за свои желания и потребности. Сильный, например, в том, чтобы просить больше помощи после того, как он закончил школу, и потратил время на терапию, чтобы рассказать о своих родителях, травме в старших классах, разрыве отношений, о том, как он боялся того, что еще впереди. Переезд в Лондон был самым большим скачком, который он когда-либо совершал, и когда он впервые оказался в своей новой комнате в крошечной студенческой квартире, он не смог сдержать слез, но затем вошел Тао с одной из коробок Чарли в руках, поставил ее в пустой комнате и улыбнулся потому что он наконец-то собирался жить вместе со своим лучшим другом! В университете он, наконец, получил школьный опыт, которого ему не хватало в Трухэме – первую неделю с большим количеством посещений пабов, чем он мог выдержать, и теплое чувство, когда он сказал своим однокурсникам, что не будет присоединяться к ним каждый вечер, вместо этого оставаясь с Тао и Элль и продолжая посещать свои занятия и заводил друзей с новыми людьми, которые ничего о нем не знали. О, радость встречи с людьми, которые не знали его как парня, которого разоблачили, странного аутсайдера, того, кто, конечно же, не мог быть достаточно хорош, чтобы встречаться с одним из популярных парней, с проблемами психического здоровья. Чтобы иметь возможность диктовать, каким люди видят его самого, и не быть в меньшинстве из-за предрассудков.   Чарли изучал музыку уже два года, и после зимних каникул они должны были начать работать над мюзиклом «Сон в летнюю ночь» с изюминкой. Прямо сейчас он работал над своими собственными песнями, просто для развлечения – или от разочарования потому, что он все еще застрял на этом чертовом мосту!   Чарли взял свой телефон, собираясь полистать ленту в Инстаграмма, чтобы потратить время впустую, когда его сестра вошла на кухню, нахмурив брови и сжав губы в тонкую линию. — Что случилось? — Спросил он. Выражение беспокойства на лице сестры заставило его почувствовать себя неловко — Ты не будешь рад это увидеть, — ответила Тори и села напротив него за стол. — Итак, ты знаешь, как все сходят с ума от того, что Ник Нельсон выходит в роли бисексуала, верно? Теперь Чарли тоже нахмурил брови. — Да, это, должно быть, действительно дерьмово для него, — ответил он, все еще не понимая, что его сестра скажет ему дальше. Тори постучала по своему смартфону, прежде чем посмотреть ему прямо в глаза. Ее глаза были такими же голубыми, как и его собственные, может быть, чуть темнее. — Какие-то журналисты покопались в его прошлом, и, мне очень жаль, Чарли, они нашли тебя. — Что значит, они нашли меня? — Ошеломленно спросил Чарли. Они с Ником не общались с тех пор, как расстались почти четыре года назад. Тори поднесла свой телефон к его лицу, и прошла минута, прежде чем он смог понять слова, которые были написаны на экране.   «Раскрыты прошлые отношения – взгляните эксклюзивно на недавно появившиеся фотографии нашей любимой звезды регби в подростковом возрасте со своим парнем!» Под заголовком была размытая фотография Ника и Чарли, стоящих бок о бок в одинаковой форме для регби из школы Трухэм и ухмыляющихся в камеру. Должно быть, это была командная фотография, но остальные ребята были вырезаны. Чарли взял телефон в трясущиеся руки и начал читать статью. «Старый школьный друг звезды регби Николаса Нельсона, который всего несколько недель назад признался в бисексуальности, рассказал нам о милом романе, который произошел, когда Николасу было сладкие шестнадцать. Мальчик с клубничной блондинкой, по словам его бывшего близкого друга Бена Хоупа, состоял в длительных отношениях с другим мальчиком из его школы. Они даже играли в той же команде по регби, что и на картинке выше. «Они клеились друг к другу», - рассказывает нам Хоуп. Но кто тот парень, который украл сердце Нельсона, когда тот был всего лишь подростком?» Была еще одна фотография, на которой они стояли в коридорах своей старой школы. Изображение было зернистым, как будто кто-то увеличил их слишком сильно, но все равно было видно, как они держатся за руки. Чарли покачал головой, он не хотел читать дальше, но не мог остановиться. «Бен Хоуп рассказывает нам об очаровательной паре, которую он знал еще в старших классах школы. «Мы были действительно хорошими друзьями.»   Смех слетел с губ Чарли. Он и Бен Хоуп – друзья? Он не мог придумать никакой альтернативной вселенной, в которой это утверждение было бы правдой.   «Чарли Спринг был несколько изгоем, не очень хорошо играл в регби, но он был очень влюблён в Ника. Сначала все думали, что Ник встречается с ним в шутку, может быть, из жалости, но я всегда знал, что они были замечательной парой», — рассказывает Хоуп. Чарли захотелось швырнуть смартфон в кухонную дверь. Как мог Бен, гребаный Хоуп, подойти к любому журналисту, готовому заплатить больше всего денег, и просто распространять эту ложь? В его голову начали закрадываться воспоминания, видения людей, насмехающихся над ним, шепчущихся и смеющихся, Бена Хоупа, целующего его в библиотеке и его жестокой улыбки всякий раз, когда он видел Чарли в коридорах. Тори попыталась забрать телефон из его рук, но Чарли остановил её, ему нужно было знать, что еще пресса думает о нем.   На третьей фотографии они были запечатлены на выпускном вечере Чарли. Они выглядели такими молодыми и правильными в своих костюмах – чёрном для Чарли, тёмно-синем для Ника, - улыбаясь друг другу. Рука Ника была перекинута через его талию, ладонь удобно покоилась на талии Чарли. Он выглядел гордым. «Пара рассталась после того, как Нельсон уехал в университет. Наше исследование показывает, что Чарли Спринг, который на два года младше Нельсона, в настоящее время изучает музыку в Лондоне. У Нельсона не было публичных отношений с момента подписания контракта с Лондонскими Соколами, но его видели с разными девушками, и, недавно, ребята! В различных ночных клубах. Может ли это быть причиной разрыва с его школьной любовью? Или он просто пытался залечить свое разбитое сердце? На вопрос, общается ли Хоуп до сих пор с кем-нибудь из ребят, он отвечает: «Ник сильно изменился с тех пор, как стал более популярным, я скучаю по нашей дружбе. Чарли так и не смог по-настоящему забыть его, мы до сих пор регулярно разговариваем по телефону.»   — Я убью его, — выплюнул Чарли, пока его пальцы так крепко сжимали телефон, что кожа на костяшках побелела. — Хорошо, — сказала Тори и осторожно вытащила свой смартфон из его хватки. — Я смотрела достаточно документальных фильмов о настоящих преступлениях, я знаю, как спрятать тело. Чарли полностью верил своей сестре. — Я не думаю, что Майкл был бы хорошим доверенным лицом, но Тао забирает несколько мешков для трупов по пути. — Ты разговаривал с Тао? — Он был тем, кто прислал мне статью. Он не хотел, чтобы ты узнала об этом, когда рядом с тобой никого не было. Чарли, возможно, не всегда был хорош в выборе дат (Бен, блять, Хоуп, был лучшим примером этого... и Ник Нельсон – огромнейшее исключение), но он определенно был хорош в выборе друзей. Он схватил свой телефон, попытался отключить режим полета и случайно включил какую-то музыку. “…Apologize or die, you’d choose the latter not the right to be a decent human being just for once.”