У Нас С Тобой Целая История (you and me got a whole lot of history)

Почти двадцать четыре часа Ник чувствовал себя прекрасно. Он выключил свой телефон и спрятал его на дне сумки, надел свитер, который он забыл после своего последнего визита, который пахнет моющим средством, которым всегда пользовалась его мама, а также избегал любых новостных каналов по телевизору. Он и его мама посмотрели «Пиратов Карибского моря», испекли приторно-сладкие кексы, и стало легче дышать. Но как раз в тот момент, когда Ник покрывал шкафы на кухне еще одним слоем желтой краски, а из динамиков звучал плейлист его мамы в Спотифае, Отис позвонил в дверь и молча протянул свой телефон. Это был менеджер Ника. «Ник, я не мог дозвониться до тебя по телефону. Ты, наверное, отключил это, что я могу полностью понять, но мне нужно иметь возможность позвонить тебе. Мы купим тебе другой телефон с новым номером, никаких социальных сетей, только очень близкие контакты, хорошо? Дело вот в чем: какой-то парень из твоей старой школы поговорил с онлайн-газетой.» У Ника сразу же заболела голова, что-то в горле застряло, и ему казалось, что он дышит через трубочку. «Он сказал, что он твой друг, но я сильно сомневаюсь в этом, друг не стал бы ходить и сплетничать о ваших прошлых отношениях. Ты знаешь какого-нибудь парня, которого зовут Бен Хоуп?» Ник кивнул, затем понял, что его менеджер не может его видеть. – Да, я знаю его. Мы никогда не были друзьями. – Его менеджер издал утвердительный звук. Внезапно что-то в мозгу Никса щелкнуло. – Подожди! Он говорил о прошлых отношениях?! Он... Он упоминал..? Он не смог закончить свой вопрос, имя застряло у него в горле. Когда Бен упомянул Чарли в том интервью, весь мир узнал бы его имя и, вероятно, преследовал бы его, как они сделали это с Ником после его каминг-аута. Этого не могло быть на самом деле! Что, если бы они преследовали Чарли прямо сейчас, когда он стоял на кухне у своей мамы, открыв рот от шока и неверия. Он чувствовал настоятельную необходимость защитить Чарли от того, что надвигалось на него, это поднималось в его груди и заставляло его зрение слегка расплыться. «Он упоминал имя, да. Подожди секунду, сейчас скажу... Зовут Чарли Спринг. Тебе это о чем-то говорит?» Разве это тебе ни о чем не говорило? Больше похоже на то, как если бы он стоял рядом с Биг Беном, когда пробило двенадцать часов. Что-то похожее на всхлип вырвалось у него изо рта, прежде чем он смог остановить себя. «Мы вряд ли можем это отрицать, поскольку у них также есть несколько фотографий, и к настоящему времени они распространены по всему интернету. Интервью было даже не таким негативным, но потом некоторые люди начали спрашивать, не разбил ли ты сердце бедному мальчику, а затем всё снова было связано с этим отвратительным образом игрока.» Ник слышал, как его менеджер обещал ему, что они найдут способ справиться с ситуацией, но он больше не слушал. Всё, о чём он мог думать, – это Чарли, и о том, что он чувствует прямо сейчас. Быть выброшенным на публику человеком, который причинил ему ужасную боль, когда они были младше, вероятно, получив тысячу сообщений и звонков. Ник надеялся, что Чарли сейчас не один, что он с друзьями, которые крепко держали его и не давали ему повесить нос. Ник действительно понятия не имел, чем занимался Чарли, где он жил и что случилось с его старой группой друзей. Конечно, он всё ещё дружит с Тао, верно? Он мог представить, что Тао уже замышляет, как спрятать тело Бена, и он с радостью помог бы ему в этом. – Отис, мне нужен новый телефон, – сказал он своему охраннику, когда повесил трубку. Отис вытащил ещё один смартфон из кармана своего черного пиджака, как будто он был с ним все время, просто ожидая, пока одному из его клиентов понадобится запасной вариант. – Эм-м... Я не имел в виду прямо сейчас, но спасибо, – сказал Ник, и Отис просто пожал плечами. – Я могу отправить тебе нужные контакты, тебе не обязательно включать свой телефон. Кристиан и Сай, верно? – Сказал Отис, уже печатая на своем телефоне. Новый мобильный телефон в руке Ника зажужжал два раза. – Хочешь прочитать статью? – Спросил Отис, слегка склонив голову набок. Он достаточно хорошо знал Ника. – Да, я думаю... Я думаю, что мне придётся, – ответил Ник. – Хорошо, я пришлю тебе несколько скриншотов, но не гугли, хорошо? Тебе не нужно читать весь мусор, который они там выкладывают. Ник прочитал интервью, которое дал Бен, гнев скрутил тугой узел в его животе. Как кто-то может быть таким чертовски злобным? Он побежал к средствам массовой информации, как только почуял свой шанс причинить ещё больше неприятностей, хотя прошло много лет с тех пор, как они даже не видели друг друга. На самом деле, он бы пожалел его (как, должно быть, грустна жизнь Бена, когда он чувствует необходимость болтать о некоторых парнях, которым он не нравился в старшей школе, ради всего святого), если бы он не был так занят тем, что представлял, как бьет этого придурка по его глупому лицу. Единственной интересной вещью из этой статьи был тот факт, что Чарли, по-видимому, жил в Лондоне. И занимается музыкой, как он всегда мечтал. Ник посмотрел на фотографии, которые сопровождались текстом, и ему стало интересно, носит ли Чарли всё такую же прическу, с развевающимися повсюду локонами. Господи, они были так молоды. И так влюблены. Ему действительно нужно было поговорить с Чарли, убедиться, что с ним всё в порядке. Ну, вероятно, не в порядке, но хоть как-то нормально. – Отис, как ты думаешь, ты сможешь узнать номер Чарли? – Спросил он мужчину, который всё так же стоял с ним в маленькой кухне. – Я посмотрю, что смогу сделать, – ответил Отис и вернулся к своему телефону, уже набирая номер. Как раз в этот момент открылась входная дверь, и на кухню вошла Сара с двумя тяжелыми сумками, полными продуктов, в руках. – Девушка в пекарне спросила, могу ли я попросить тебя упомянуть её магазин в Инстаграме, ты представляешь? Некоторые люди просто... Она замолчала, как только увидела лицо своего сына, и чуть не уронила сумки, которые несла. – Что случилось? – Спросила она, подходя к нему с широко раскрытыми глазами. – Они узнали о Чарли, – сказал Ник низким голосом и увидел, как вытянулось лицо Сары, а её губы сложились в беззвучное "О". Музыка все еще играла из динамиков, когда Ник упал в объятия своей мамы. “… don’t wanna cry but I break that way. Cold sheets, oh, where’s my love?” - Чарли не хотел брать трубку. Он звонил уже четвертый раз, какой-то неизвестный номер. Как, чёрт возьми, эти журналисты узнали его номер? Он сжал руки в кулаки и прижал их к вискам. Звонок на секунду прекратился, но тут же возобновился, и Тори было этого достаточно. – Оставь. Нас. В покое! – Прорычала она в трубку, прежде чем на её лице внезапно появилось выражение шока. Чарли посмотрел на неё снизу вверх сквозь ресницы. – Ох, я не думала... Я не уверена, что он... Голос Тори стал тише, она посмотрела на Чарли, но он не мог прочитать выражение её лица. – Хорошо, – тихо пробормотала она, уступая человеку на другом конце линии, что было настолько необычно для нее, что Чарли немного испугался, когда она передала ему его телефон. Она потянула Майкла за рукав, который недавно вернулся домой и собирался приготовить им по чашке чая, вытаскивая его из кухни, бросая осторожные взгляды на своего брата. Чарли поднес телефон к уху, не зная, что сказать, поэтому он просто вздохнул и понадеялся, что тот, кто был на линии, сделает первый шаг. – Чарли? – Спросил знакомый голос. Когда он в последний раз слышал этот голос? Не в интервью на спортивном шоу, которое он случайно увидел, переключая каналы по телевизору. Когда он в последний раз слышал этот голос, обращающийся непосредственно к нему, произнося его имя? Он не мог вспомнить их последний разговор, всё было размыто слезами на лестнице, запахом травки из другой квартиры, развязанными ботинками и почти спотыкающимися шнурками и слишком громко закрывающимися дверцами машины. Теперь это было – голос по телефону, звучащий немного тише, чем он помнил, хриплый, как будто человек только что перестал плакать. – Привет, – было все, что Чарли смог сказать, и он вздрогнул, потому что разве это не было похоже на их обычай? Это глупое приветствие обычно сопровождается улыбкой с ямочками. Он стал говорить «Эй!» или «Здравствуй» вместо «Привет» после... Ну, после них. – Чарли, мне так жаль. Так чертовски жаль, что я не... Голос Ника звучал так, будто он снова был почти в слезах, и Чарли даже не знал, делал ли разговор с ним прямо сейчас всё лучше, или же наоборот – хуже, но он держал телефон прижатым к уху, ожидая. – Они знают, что ты живешь в Лондоне, я не уверен, знают ли они, в какой университет ты ходишь. Может быть, тебе понадобится охрана, папарацци могут достать... – Подожди. Я не в Лондоне, я... Подожди! – Чарли попытался прервать Ника, но тот продолжал, извиняясь после каждого второго предложения. Чарли закричал: «Ник!» Внезапно наступила тишина, и на секунду Чарли подумал, что он случайно нажал на красную кнопку и повесил трубку. – Ник? – Спросил он снова. – Да? – Последовал робкий ответ. – Я сейчас не в Лондоне. Я дома. Я имею в виду, – Чарли начал нервничать, его правая нога все быстрее и быстрее дрыгалась вверх-вниз, – я у Тори и Майкла сейчас. Я не думаю, что люди проделали бы весь этот путь, чтобы... Преследовать меня?” Он закончил свое предложение вопросительным знаком, не уверенный, что это правильный способ выразить это. – Ты здесь? – Голос Ника звучал ошеломленно. – Э-э..., – Чарли уже начал путаться, – Я здесь, но где ты, что ты имеешь в виду «здесь»? Боже, он сам себе не мог поверить. Почему Ник всё ещё превращал его в говорящее на тарабарщине месиво, как он делал, когда они были подростками? – Я у мамы, – сказал Ник, и осознание того, что они оба находятся в одном городе, всего в нескольких улицах друг от друга, заставило сердце Чарли пропустить удар. – Я у Тори, – повторил он, а затем почувствовал себя глупо, ведь он уже сказал это. Его нога всё ещё дергалась, и он также начал кусать ногти на руке, которая в данный момент сжимала телефон, как будто это было что-то, что поддерживало его жизнь. – Может быть, ты мог бы помочь... Чарли уже был на ногах, его стул чуть не упал. – Да, – поспешно сказал он, и мне показалось, что он наконец признал крючок, который годами сидел у него в груди потому, что он наконец понял, куда это его тянет. Он не остановился, чтобы завязать конверсы, просто засунул шнурки внутрь ботинок. Тори кричала что-то ему вслед, но он уже был за дверью. Его ноги делали странные движения, больше не похожие на ходьбу, и ему не нужно было смотреть, куда он идет, потому что этот проклятый ржавый крюк наконец был прикреплен к веревке, и кто-то тащил его. Может быть, он просто был глупым (снова), и, может быть, он бежал к человеку, которого он больше не знал (снова), это причинило бы ему боль (снова), и, может быть, ему было все равно. Когда он бежал, и шёл, и вышагивал, его разум представил ему песню, которую он слышал на повторе. Его шаги не совпадали с ритмом, но слова всё ещё звучали в его голове. “...I will follow you into the dark.”