Прекрасное далеко...

      Рано утром меня разбудил телефонный звонок… Непривычно для лета, было прохладно. Я поежился, и трижды проклиная орущий мобильник, что разбудил меня, наконец поднял трубку. Я, по правде, даже не сразу понял, кто говорил на той стороне. — Андрей… — голос говорившего прерывался рыданиями, всхлипами. До меня постепенно стало доходить, кто звонил. — Оль? Что случилось? — я сглотнул появившийся ком в горле, заставил себя выдохнуть через рот и втянуть носом воздух. — Миша… — снова всхлип, голос тихий, надтреснувший, тихий шепот. — Миша… он… Его нет больше… — снова слезы в трубке.       Я почувствовал, как немеют руки, как сбивается дыхание. Я чувствую слабость, и слушаю монотонные рыдания вдовы Горшенева. Я не поверил в то, что Миши просто может не быть. Как это, нет? Миша был всегда… Миша не может взять… и исчезнуть. Что бы ни было, а Горшок был чем-то… бестелесным? — Андрей? — прервал мои размышления голос в трубке. — Да… я приеду… — я нажал на кнопку сброса и сполз по стеночке на пол. «Его. Больше. Нет» — прозвучал голос в моей голове. — «Больше нет». — Твою мать! — Я со злостью бросил телефон об пол и закрыл лицо руками. Слезы сами собой брызнули из глаз. Я подтянул колени к груди. Я взвыл, принялся выдирать волосы на голове, лишь бы заглушить нестерпимую боль в сердце. Я просто разом потерял все. Все что имел, опустилось куда-то далеко, на второй план, и осталось перед глазами лицо еще молодого Горшенева. «Я всегда буду с тобой, Андрей» — прозвучал в голове его голос. — АААААА!!! НЕТ, ТЕБЯ НЕТ! БОЛЬШЕ НЕТ! — Заорал я на всю квартиру, — ТЫ ГАД! ТЫ БРОСИЛ! БРОСИЛ МЕНЯ! — кричал я в пустоту, заливаясь слезами. Монотонно гудел голос Оли: «Его нет». В противовес звучало: «Я всегда буду с тобой». — НЕ БУДЕШЬ! НЕТ! — я ударился затылком о холодную стену, не замечая боли, дал по ней кулаком. Один раз…второй…третий… пока на светлых обоях не остались кровавые росчерки от сбитых костяшек. Моя боль стремилась наружу, но ее было слишком много… так много… «Если я спрыгну… ты ведь первый плакать будешь» — вспомнились мне слова Миши, когда мы только-только создали нашу группу, когда он вдруг, почему то, решил расстаться с собственной жизнью. «Ты ведь этого не узнаешь, верно?» — ответил я тогда ему. — «Я, может, не раздумывая, прыгну за тобой?»       Я подошел к окну, раскрыл его настеж. Почувствовал, как холодным июльским ветром обдало мокрое от слез лицо, как в нос ударил запах цветов и скошенной травы. — Миш, я не смогу здесь… без тебя… НЕ СМОГУ! — крикнул я в раскрытое окно, уже одной ногой стоя на подоконнике. Я весь дрожал, но нет, не от страха смерти. Я не боялся смерти, не сейчас. Сейчас, самое страшное, что могло произойти, произошло. Я потерял того, с кем у меня была связана вся жизнь. Того, кого я полюбил так сильно, как не любил никого, того, кто для меня стал дороже всех за самый короткий срок, того… с кем мы заварили всю эту кашу под названием «Король и Шут». Воздух снова ударил в лицо. Я вздохнул полной грудью и открыл глаза. Передо мной расплывалось изображение зеленых деревьев, цветущих растений… до ушей доносился легкий свист птиц. Но больше всего… отчетливо, я слышал шум дождя, что стучал по козырьку за окном. Такое ощущение, что и погода была против всего. Погода была подстать настроению. Я отпустил створку окна. — Миш… я иду к тебе, — прошептал я и улыбнулся, сквозь слезы. Я разом позабыл всех тех, с кем был как-то связан, позабыл Олю, что должно быть тоже убивалась сейчас там… в доме. Я забыл жену, забыл ребенка. Забыл даже мать. «Дурак что-ли?» — как из неоткуда прозвучал голос Горшка. — Может и дурак, Миш… но я так жить не хочу… без тебя не хочу. От решающего шага меня отрывала всего одна секунда, как вдруг… снова мобильник… Не знаю почему, да и как… Я был уверен, что телефон разлетелся об пол… Я отклонился назад и взял устройство. — Я же сказал, что я приеду, - даже не смотря, кто на проводе, сказал я. — Андрей, ты в порядке? — прозвучал голос, а я просто рассмеялся. — Я в порядке, Миш… Очень даже в порядке! Тварь ты ебаная! Это был розыгрыш такой да? Я тебя убью, Миш… Я тебя приеду и убью… — Андрей… я Леша. А Миши действительно больше нет… — ДА ЧТО ВЫ ВСЕ ЗАЛАДИЛИ ТО?! — я сорвался на крик, слезы снова застили глаза. Я рассмеялся. Надрывно и громко. Меня накрыла настоящая истерика. — И ТЫ ТУДА ЖЕ? ОН ЕСТЬ. ОН ВСЕГДА БЫЛ, ЕСТЬ И БУДЕТ! — прокричал я и сбросил звонок. Второй раз шарахнул телефон об пол и сел, свернувшись в комочек. Затих. А потом внезапно меня накрыла новая волна боли. Такая сильная и нестерпимая, что захотелось вырвать себе сердце, только бы не чувствовать его. — Миша… родной… нет… ты не мог… просто не мог этого сделать… Мы ведь договаривались с тобой… меньше недели назад договаривались, как отпразднуем твой сорокет… Мишенька… нет… не бросай меня, — я положил голову на колени и затрясся в беззвучных рыданиях.       К Ольге я приехал часа через два. В доме уже не было ни скорой, ни тела, ни полиции… Оля сидела на разобранной постели, рядом с ней был Леша, что приобнимал ее за плечи. Они обернулись, когда увидели меня. Я покачал головой, мол, не надо ничего говорить. Сел рядом с ними на пол и чиркнул зажигалкой, затянулся горьковатым дымом сигареты. Оказалось, что у Леши была с собой водка, которую он любезно протянул мне. Я сделал вид, что чокнулся с невидимым собеседником. — За тебя… — сделал несколько глотков и вновь вернулся к курению.       Как в тумане прошли события… Вот мы едем в морг, и я впервые после всего этого кошмара вижу тело. Белое белое… надолго отпечатается в моей памяти. Я закрыл глаза, но оно никуда не исчезало. Через несколько дней состоялась панихида… Народу было не продохнуть… Сплошь наши фанаты… и каждый из них шел и плакал… слезы градом текли по их лицам, тушь на ресницах размазывалась, головы были опущены. Я стоял рядом со своим… мертвым другом три часа. Я словно оцепенел, не мог пошевелится. Я принципиально не смотрел на него, ибо понимал, что я слишком слаб, мне достаточно было бы всего взгляда, чтобы рухнуть на колени… Я не мог нормально дышать. Вся эта скорбь из меня высосала все силы, всю энергию. Добила одна из фанаток, рухнувшая перед гробом на колени и кричащая не своим голосом: — За что, Миша?! За что?! Тебя здесь не должно быть… нет… — ее рыдания слились в единый унисон всхлипов и стонов. Я почувстволвал, что не могу дышать, что если прямо сейчас не выйду на воздух, я просто упаду.       Дождь чуть отрезвил. Он смешался на лице со слезами. Я постарался закурить, но ничего не выходило. — Да чтоб тебя! — крикнул я в сердцах и сплюнул. Проходящий мимо парень, положил мне руку на плечо. — Больно? — спросил он… или это был не вопрос… Его лицо было хмурым, безразличным даже. — Да что ты знаешь о боли? — огрызнулся я. — Я потерял любимого. Родного человека. Свою половинку. Понимаешь? — Должно быть, не совсем, — спустя минуту молчания, произнес наш фанат. — Но… он будет с нами… всегда… — рука исчезла с моих плеч, я обернулся, но силуэт этого панка был уже далеко. Как же быстротечно время… Стоит лишь шаг сделать в сторону, как ты можешь не узнать себя… Сигарета потухла от капли, упавшей на нее с неба. — Миш, это ты? — я поднял взгляд наверх, и на мое лицо упала следующая капля. А затем еще и еще. Заморосил дождь. Я двинулся вперед, погруженный в свои мысли. Внутри было мнимое спокойствие. Слишком тихо. Я знал, что потом будет. Знал, что потом взорвусь… Я бы мог все решить. Я бы мог успеть… «Нет» — будто голос разума, звучало в моей голове, — «Ты бы ничего не смог бы сделать…»