Seven love

♫ BTS — Trivia 承: Love

Слишком много слов крутятся в моей голове, Но ни одно не может описать мои чувства… Я просто чувствую это, Подобно лунному свету после рассвета, Или как растет наше тело, А может, подобно деревьям, сбрасывающим кору раз в год. Ты единственный, кто наполнит смыслом мои воспоминания, Кто превратит «человека» в «любовь». До нашей встречи В моем сердце не было страсти и чувств…

Я просто человек, человек, человек. Ты разрушаешь все мои стены И заставляешь любить, любить, любить. Мы люди, люди, люди, В этой мириаде бесчувственности…

Ты дополняешь меня, И я делаю то же самое Из-за тебя. Я знаю, почему человек и любовь звучат одинаково . Ты заставляешь жить ради любви. Жить ради любви Из-за тебя.

В спальной комнате царил приятный полумрак, освещаемый лишь тёплым свечением настольной лампы и экраном ноутбука, на котором шёл «Дневник памяти». Чимин был без ума от этого фильма и пересматривал его уже в сотый раз, а Юнги, в общем-то, было всё равно, что смотреть, лишь бы это нравилось Чимину. Уже простой факт того, что Чимин находился рядом, развалившись вместе с ним под уютным пледом, делало вечер восхитительным. Он до сих пор с трудом верил, что его чувства оказались взаимными. Они признались друг другу всего пару дней назад, прямо на День святого Валентина. Может Юнги этого и не признавал, но в душе он всегда был романтиком, поэтому и выбрал этот день, несмотря на своё мнение о том, что этот праздник распиарен с коммерческой целью производителями шоколада. Впрочем, получить шоколад от Чимина он был очень даже рад и счастлив. Однако, не смотря на озвученные чувства, они не торопились. Было довольно сложно сделать первый шаг и привыкнуть к новому этапу их отношений. Тем более, что всё переросло из многолетней дружбы. На экране ноутбука главные герои фильма начали страстно целоваться под проливным дождём, промокшие до нитки. Сцена быстро переросла в довольно пикантную и трогательную, и Юнги почувствовал, как лицо загорелось румянцем. Вроде бы и ничего такого, но с Чимином под боком… как-то неловко, да. Вдруг он услышал тихие всхлипы. Обеспокоенно покосившись на Чимина он заметил, как по щекам его парня текут слёзы. Юнги скользнул рукой под пледом, нащупав ладошку Чимина и обхватив её своей. Он осторожно гладил большим пальцем по чужим костяшкам, успокаивая. Чимин перевёл свой покрасневший взгляд на него. — Чимини, всё в порядке? Чимин закивал, вытерев лицо свободной рукой. — Да… просто… — он шмыгнул носом, — они так любят друг друга… понимаешь… — Понимаю, — прошептал Юнги, аккуратно заправляя выбившуюся прядку волос Чимина за ушко. Их взгляды встретились, и они замерли, смотря друг на друга. Голова вдруг стала тяжёлой. Взгляд метался от родных глаз до приоткрытых пухлых губ, не в состоянии сфокусироваться на чём-то одном, и, когда желание окончательно затмило разум, не в силах больше сдерживаться, желая подарить всего себя своему любимому человеку, Юнги подался вперёд, накрывая губы Чимина своими, что бы передать хотя бы частичку своей любви к нему таким способом. Одно невинное касание. Лёгкое порхание губ, словно прикосновение крыльев бабочки. Что чувствует человек во время своего первого поцелуя? Наверное, этих чувств столько же, сколько первых поцелуев. Ни одно из них было бы не способно описать то, что чувствовал каждый из них. Юнги отстранился, мягко улыбаясь. Внутри разливалось тепло вперемешку с небольшой тревогой. — Чимини… — Поцелуй ещё раз, — Чимин приподнялся и, перекинув ногу через Юнги, оказался на его коленях, обнимая руками за шею и кончиками пальцев зарываясь в волосы на затылке, вызывая мурашки. Юнги не нужно просить дважды. Он вновь накрыл манящие губы, пробуя их на вкус более вдумчиво. Медленно. Глаза блаженно закрылись. Персиковая гигиеничка отдавала сладостью. Юнги втянул нижнюю губу, покусывая её, затем перешёл на верхнюю… Чимин податливо отвечал на прикосновения и млел в чужих крепких руках. Хотелось каждой клеточкой тела проникнуть друг в друга, чтобы быть как можно ближе. И даже этого было бы недостаточно. Юнги скользнул языком по губам, очерчивая их контур и мягко проникая внутрь. Тело полыхало. Превысив допустимые температуры, оно плавилось, словно лава. Чимин двигался, ведомый Юнги, танцуя языками в танце истинной любви. Юнги проходился по нёбу, по ряду зубов, изучая каждый миллиметр, запоминая и впечатывая в подкорку сознания, как самую важную информацию. Запоминая все наиболее чувствительные места. Он водил руками по спине Чимина, забираясь под домашнюю футболку и со всей нежностью касаясь мягкой кожи, которая тут же покрывалась мурашками. Чимин отвечал взаимностью, то перенимая инициативу, то уступая. Они переходили от почти дикого ритма, разжигающего внутри обоих неистовое пламя, к тягуче-медленному, таящему. Они сводили друг друга с ума и обоих это более чем устраивало. Им казалось, что они могли провести вот так всю оставшуюся вечность. Просто целуясь друг с другом. Просто находясь вместе. Находясь одним целым. Чувствуя тело и душу своей половинки. Им ещё предстояло многое узнать о телах друг друга, выучить каждый изгиб, но первый поцелуй был первым шагом на пути к этому. Как начатая новая страница в их истории, определённо запомнившаяся навсегда. Что может быть важнее первого поцелуя? Второй, третий, десятый, сотый поцелуй… любой последующий поцелуй с любимым человеком. Но именно первый запоминается по-особенному, как любое начало чего-то нового. Юнги, подхватив Чимина за спину, опустил его на кровать, нависнув сверху. Оторвавшись от опухших после долгого поцелуя губ, он продолжил покрывать ими лицо Чимина, проходясь дорожкой влажных за ушком и ниже, по шее, затем вновь возвращаясь к любимым щечкам и носику. Чимин поморщился от щекотки, улыбаясь и отвечая тем же. Юнги открыл в себе новые грани нежности, ведь обычно он не настолько тактильный человек. Или дело было в Чимине. С ним он не мог по-другому. Фильм уже давно перешёл к титрам, когда они, запыхавшиеся и счастливые, отстранились друг от друга, заглядывая в глаза. — Я люблю тебя, — с губ Юнги само собой слетело признание. Чимин засиял ещё ярче, улыбаясь так, что вряд ли видел такое же улыбающееся лицо Юнги перед собой. Он утянул его в крепкие объятия, перекатываясь по кровати из стороны в сторону и счастливо вереща что-то неразборчивое. — И я тебя, Юнги, — ответил он, — очень-очень. Он наконец успокоился, устроившись под боком у Юнги. Они ещё какое-то время болтали обо всём на свете, пока не провалились в сладкие объятия сна, находясь в объятиях друг друга.

Ты мой человек, мой человек, мой человек Ты мой ветер, мой ветер, мой ветер Ты моя гордость, моя гордость, моя гордость Ты моя любовь, моя любовь Одна единственная любовь.