Seven love

Так ли просто признать любовь? Казалось бы, ведь это такое светлое чувство. Любовь — это прекрасно. Многие готовы на всё ради неё. Её восхваляют, пишут про неё книги, сочиняют музыку… она — источник вдохновения для многих. Люди совершают немыслимые поступки ради своей любви. Героические, трогательные, отважные, но порой и ужасные, противоречащие самой сути этого чувства. Но всё же, любовь — определённо одно из тех чувств, которое делает мир лучше. Однако, не все могут признать, что чувствуют. Несмотря на всю светлоту, общество не всегда признаёт любовь как что-то положительное. Существуют границы, которые пересекать не следует. Например, однополая любовь. Что такого в том, что два человека просто любят друг друга? Кому какое должно быть дело? Почему общество, в котором со времён сотворения существовали такие пары, до сих пор считает это чем-то неправильным? Неестественным? Можно бесконечно рассуждать на эту тему, но, в конечном итоге, человек либо понимает это, либо нет. И, зачастую, непонимающему так и не удастся доказать другую точку зрения. Ещё более сложная тема, любовь между учителем и учеником. Тут уже действуют другие нормы. Это попросту незаконно. Взрослый, сформировавшийся человек, не должен воздействовать на неокрепший ум подростка. Даже если разница в возрасте не такая уж большая. Есть определённые границы. И их не так-то просто переступить. Их неправильно переступать. Однако, сердцу не прикажешь, верно? Зачастую мы не выбираем, в кого влюбиться. Мы не можем контролировать сердце, но можем держать под контролем разум. Если, конечно, с разумом всё в порядке. Мин Юнги считал, что с его разумом всё в абсолютном порядке. А потому то, что он испытывал к своему ученику, считал не более чем обычной симпатией, и упорно отрицал всё остальное. Нет. Ничего более небыло. Пак Чимин был обычным семнадцатилетним старшеклассником. Ну, может, не совсем обычным… Он был очень милым парнем, добрым, умным, общительным. Чимин всегда был в центре внимания. Принимал участие во всех творческих активностях школы, танцевал, хорошо учился, помогал одноклассникам. Его любили все учителя без исключения. Вот и Юнги любил. И упорно себе доказывал, что как и все остальные. Для Юнги это был первый опыт преподавания после окончания обучения в институте. Всё было в новинку. Класс Чимина был его первым классом. Он старался изо всех сил проявить себя хорошим учителем, и, имея не такую уж большую разницу в возрасте в свои двадцать пять лет со своими учениками, ему удалось быстро найти с ними общий язык. Особенно с Пак Чимином. Парень являлся главным активистом класса и всегда проявлял наибольшую инициативность в проектах и внеклассных мероприятиях. Поэтому, когда внутри стало пробуждаться некое чувство при общении с юношей, Юнги списывал это на благодарность, привязанность, гордость и на что угодно ещё. Всё остальное было просто невозможным. Прозвенел звонок, и в класс ворвалась толпа шумящий учеников. Юнги встал со своего места, готовясь начать свой урок по музыке. Когда все расселись после приветствия, воцарилась тишина, и все со вниманием уставились на него. — Сперва организационное объявление, — начал Мин, — как вы все знаете, скоро наступит четырнадцатое февраля, — в классе послышались перешёптывания, — по традиции, в этот день в школе будет праздничная вечеринка. Если кто-то желает принять участие в организации или выступить, прошу остаться после уроков. Как бонус, вы получите освобождение от некоторых занятий в период подготовки, так что, думаю, это в ваших интересах, — Юнги улыбнулся, прекрасно зная любовь учеников к подобному. В классе также послышался радостный галдёж. Юнги заметил поднятую руку. — Да, Чимин, какой у тебя вопрос? — Учитель, а какие у вас планы на День всех Влюблённых? — с озорной улыбкой спросил он. Кто-то из учеников захихикал. Это, почему-то, смущало. Юнги прокашлялся. Было ли это нормальным вопросом к учителю? Смотря как посмотреть. Юнги списывал это на простую подростковую шалость и излишнее любопытство. Он не считал себя тем, кто обсуждает личные вещи со своими учениками. Хотя он по своему опыту помнит, как ещё во времена его собственной учебы у него были преподаватели, которые всю лекцию могли рассказывать истории о жизни вместо того, чтобы учить. Однако, он словил себя на мысли, что подобный разговор с Чимином будоражит его сильнее, чем следовало бы. Но он быстро отогнал это чувство. — Для начала, пережить школьную вечеринку, — как-то неловко всё же отшутился он, — буду очень благодарен, если все будут вести себя хорошо. — Значит, будете с нами? — не унимался с вопросами Пак, и Юнги не мог понять, к чему он клонит. Впрочем, он решил не особо задумываться об этом. — Да, Чимин, всё верно. Меня также назначили ответственным за подготовку, так что все интересующие вопросы мы сможем обсудить позже, а сейчас, — он подошёл к доске и аккуратным почерком вывел тему урока, — перейдём к занятию.

***

После уроков Юнги, запасшись стаканчиком крепкого американо, ждал решивших принять участие в подготовке учеников в кабинете. Сам он не то что бы был поклонником этого праздника, или в принципе любил организовывать вечеринки, но за подобную деятельность давали премию, да и перед начальством определённо было плюсом… Дверь в класс открылась, и по кабинету раздался знакомый голос. — Здравствуйте, учитель! — вновь поприветствовал Чимин, радостно улыбаясь. Юнги и не сомневался, что Чимин будет одним из тех, кто вызовется принять участие во всём этом. Парень пришёл первым, и уселся за парту прямиком напротив Юнги. — Решил выступить, Чимин? — спросил он, делая глоток своего кофе. — Ага, — Чимин кивнул, — хочу спеть песню. Юнги удивлённо приподнял брови, уставившись на парня. — Так ты поёшь? — его удивило, что в этот раз парень решил не станцевать, а спеть. — Да, учитель, — Чимин подался вперёд, подпирая свою голову ладонью и глядя на Юнги, — у меня вообще много талантов. Чёрт. Да что с ним не так? Почему все слова Чимина он воспринимает как-то не так? Может, он всё же немного не в себе? Это какое-то сезонное обострение или что? Мин Юнги, не позорься, ты уже не пубертатный подросток, чтобы так остро реагировать на подобное. — Я заметил, — произнёс он, отводя взгляд в сторону, — и, кхм, что же ты хочешь спеть? — О, на самом деле… — Чимин откинулся на спинку стула, и смущённо покраснел. В голову Юнги залезла навязчивая мысль, что это выглядит мило. Но ничего ведь такого? Просто мило и всё. — На самом деле, — продолжил парень, — я сам написал. Про любовь. — Чимин-аа, — восторженно протянул Юнги, сам того не заметив, как перешёл на неформальную речь, — мне не терпится услышать. Чимин заулыбался ослепительно ярко. — По правде говоря, с мелодией мне помог мой друг. И кое-где с текстом… но мысли мои! — Это всё равно классно, — подбодрил Юнги. Он прекрасно знал, как сложно писать музыку. — Вы создали нечто новое. А мысли в песне — это основа. Без правильных мыслей никогда не выйдет по-настоящему хорошей песни. Споёшь её? — Спасибо, — Пак кивнул, соглашаясь, — но… я хочу, чтобы вы впервые услышали её на вечеринке. Пусть будет сюрпризом. — Но… — Юнги удивился такой просьбе, — как ты собираешься репетировать? Да и я должен знать, с чем ты собираешься выступать. Чимин надул губы, скрещивая руки на груди. — Я буду репетировать самостоятельно, обещаю. Всё будет хорошо. Я уже на стольких мероприятиях выступил… вы мне не доверяете? Юнги вздохнул. При виде Чимина он терял свою профессиональную хватку и жёсткость. Учителям не положено заводить себе любимчиков. Но ведь Чимин нравился всем учителям, да? — Доверяю, Чимин. Буду с нетерпением ждать.