lost entity

Изана никогда не отличался своим энтузиазмом, он был наблюдателем, который скрывался в толпе, посматривая на гущу событий из-под прикрытых и явно скучающих глаз. Он предпочитал огромным толпам свое одиночество и все больше тонул в своей червоточине, подобно узнику, который запер решетку, а ключ выкинул прочь. Он сам себя загнал в угол и от этого хочется злиться изо всех сил. Курокава чувствует как в груди разрывается в своей агонии та тьма, которую он прятал глубоко внутри. Каждый раз когда хотелось кричать и рвать на куски. Ему чужды эти эмоции, ведь им в обыкновении подвергаются низшие существа, неспособные держать все в своих руках. Такие люди безобразно корчат свои лица в унынии, как отвратительно вырываются из их рта слова сожаления, недоумения и злости. Они отвратительны и с чего бы ему быть среди них. Эмоции – лишь непонятный сгусток внутри, которые травят его и его душу. Каждый человек отдавался в его сознании не более чем бесполезной куклой, несущей за собой свою определенную роль. Он ненавидел какие-либо нормы. Невидимые стены, выстраиваемые обществом никогда никому не нравились, однако несмотря на общую неприязнь к ним, они продолжали существовать. Изана ненавидел нормы. Так как не соответствовал ни одним из них. Он ненавидел подстраиваться и играть эмоции, так же как видеть подобное поведение со стороны. С такими людьми он никогда не церемонился, либо резко прерывая их и просто уходя, либо, если он был в плохом расположении духа, собеседники уходили без целых рук. Он никогда не мог быть одобренным обществом, никогда не был тем самым прилежным сыном с красивым почерком и хорошими оценками, никогда не мог похвастаться своей жизнью, никогда не мог похвастаться собой. Еще одна лишняя мысль выводит его из себя. Пальцы с хрустом сжимаются, сердце пропускает удар и землю будто выбивают из-под ног. Его выворачивает наизнанку от этих противоречивых мыслей в его голове, больше всего на данный момент хочется скукожиться и исчезнуть. Он движется к изголовью кровати, опирается о мебель и пытается принять устойчивое положение, но вместе с этим он чувствует как где-то в ребрах рвется наружу огромная черная дыра, захватывает каждый участок легких и запирает в себе весь воздух. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что-то рокочущее внутри поднимается вверх к горлу и давит на гортань. Червоточина внутри него стремится, то ли выбраться наружу, то ли наоборот втянуть в себя все вокруг. Хотелось бы сейчас просто забыть обо всем и лежать с пустой головой, но эта палитра из злости, горечи и тоски пожирает его изнутри, оставляя после себя режущую, ноющую и колющую боль. Она распространяется в нем с разной интенсивностью, накрывая все тело. Оставляет после себя ужасное бессилие. Он будто связан по рукам и ногам, нет сил даже на то, чтобы попытаться. Голова становится будто ватной и не пропускает ничего. Он чувствует себя призраком, вынужденным остаться здесь, привязанным к этому проклятому месту, он чувствует как по квартире гуляет сквозняк из-за неприкрытого окна, чувствует его сквозь себя. Прохладные порывы ветра подвывают между ребрами, будто он и вправду уже умер и разложился. Ужасное чувство. Ухмыляется своим наблюдениям, совсем потерявшись в себе. Остается лишь полное опустошение, будто из тебя вырвали нечто важное без чего ты не можешь функционировать как прежде. Да, ничего толком не изменилось, но движения стали в разы заторможеннее, так как ты банально ты не видишь смысла в них. Вот и сейчас Курокава ломает брови и кусает губы с почти остывшим чаем в руках. Внезапно в голову пришла мысль: «А смысл всего этого?». Это ощущается хлесткой пощечиной. По его телу прошелся странный импульс. Это раздражает. Шестеренки в его голове с противным скрежетом вращаются в попытках найти хотя бы одну достойную причину найти в себе силы привести все в порядок. В фундаменте его сознания появляются явные трещины и все распадается по швам. Трудно в таком положении держать все в порядке, потому он просто сбрасывает несчастную кружку обратно в раковине. Бездыханным телом опадает на пол, не находит в себе силы даже дойти до кровати, хотя если честно, валяться третий день в одном месте очень раздражает и хочется как-то поменять место положения. Холод касается его щеки и спустя долгое время он чувствует что-то помимо абсолютного сокрушения и своей никчемности в этом мире. На удивление это его успокаивает. Взгляд направлен на холодный пол и это как ничто другое помогает справиться с тем белым шумом в голове. Теперь все мысли заняты лишь тем, что следует хорошо закрывать окна. Отвращение мешается вместе с унынием, создавая опасный коктейль. Ядовитые молекулы перемещаются по его телу. Кажется он никогда не обретет спокойствие.