Любовь это…

      Тело отдавало болью, но Рей старалась даже не дышать, чтобы не выдать себя. От этого зависела не только её собственная жизнь, подаренная самой судьбою во второй раз, но и жизни защитников Хогвартса. Тех, кто со слезами на глазах проводил её на последнюю дуэль, и уж теперь Рей просто не могла их подвести. Палпатин пообещал помилование её друзьям, преподавателям и членам Ордена Джедаев, сражавшихся со школьниками плечом к плечу, в обмен на то, что она в одиночку отправится в Запретный Лес. Рей, когда пробиралась через кусты и коряги, осознала: её смерть — ничто по сравнению с тем, что остальные смогут спастись. Однако всё как всегда пошло не по плану.       Финн и По, Роуз и Кайдел и все остальные свидетели ультиматума Тёмного Лорда упрашивали её остаться. Уверяли, что битву, войну можно выиграть и без этого. Ложь. Просто они знали — Рей не вернётся из Запретного леса.       Содрогаясь в объятиях друзей перед тем, как отправиться в последний путь, Рей напоследок жалела лишь об одном — её не обнимал Бен. Со смерти директора Скайуокера их отношения складывались слишком сложно, но перед лицом неминуемой гибели Рей уже было всё равно. Хотелось последнего, самого тёплого, самого чувственного объятия. Как тогда, в далёкие-далёкие мирные школьные времена.       С началом осады Бен вообще куда-то исчез, хоть и, как и все студенты Слизерина, находился в Хогвартсе. По-хорошему, его следовало нейтрализовать, чтобы он не успел саботировать оборону, но во всеобщей суматохе он просто растворился.       У Рей с Беном ведь было практически всё. Была любовь. Слизеринец и гриффиндорка, лёд и пламя, оба — очень сильные волшебники. Но началась война, к которой давно всё шло, и она раздробила их отношения — бывшие влюблённые примкнули к противоположным сторонам. Рей вместе с друзьями ушла скрываться по лесам в поисках крестражей, а Бен остался в школе — негласным агентом Палпатина.       Когда зимой егери поймали их компашку и доставили в мэнор Сноука, Бен спас её — «не узнал» сквозь второпях наложенное Финном жалящее заклятье. Рей знала, видела по его воспалённым глазам — не мог не узнать. В тот момент сердце отчаянно трепыхнулось. Им удалось сбежать — и Рей молилась, чтобы Палпатин не замучил Бена до смерти.       И вот она здесь — безвольной куклой повисла на руках пленённого Чубакки в процессии, продвигающейся к воротам Хогвартса. Из всех людей в чёрных балахонах о том, что она жива, знал только рыжий Хакс.       Его братишка в замке.       Там, в лесу, Армитаж солгал Тёмному Лорду. Авада Палпатина лишь уничтожила крестраж в Рей, но не убила её.       Чубакка, из-за своего полувеликаньего происхождения возвышавшийся в толпе приспешников Лорда Палпатина, бережно держал безвольное тело Избранной магического мира. Крупные слёзы одна за другой катились по щекам лесника в кустистую бороду, а оттуда капали на Рей. Движения Чуи сковывали массивные цепи, из-за чего он иногда спотыкался, но хрупкую фигурку он нёс с бережным почётом, словно древнюю реликвию.       Рей не могла смотреть, но слушала. Дожидалась выигрышного момента. Концентрировалась на ощущении твёрдой кобуры для палочки на бедре.       Возможно, ей удастся переломить ход битвы, длившейся с самого рассвета до почти уже сумерек.       Или же нет — это как повезёт.       Во главе наступления шёл сам Тёмный Лорд. По левую руку от него ползла огромная змея — последняя из крестражей. Пока Финн и По её не уничтожат, Палпатин сможет возродиться вновь.       Наконец, всё остановилось. Захватчики переступили порог Хогвартса, и по собравшейся толпе защитников, готовившихся держаться насмерть, прокатился неверящий ропот. — Это кто там? На руках у Чубакки? — послышался звонкий голосок Кайдел. Она догадалась. Но отчаянно хотела, чтоб её разуверили. — Рей Ниима… — медленно провозгласил Палпатин, — мертва. — Нет! — разнёсся по внутреннему двору замка надрывный голос Финна. — Рей! — Присоединяйтесь ко мне, — прошипел монстр, — или умрите.       Сердце Рей обливалось кровью. С каждым вздохом, с каждым плачем и сдавленным рыданием, которые она слышала, но на которые не имела права ответить, на сердце появлялся новый шрам. Время вступать в игру ещё не наступило.       И вот Палпатин триумфально призвал Бена на заклание, на посвящение в полноправные члены Ордена Ситхов, показывая своим врагам пример верной службы. К центру двора вышел семикурсник.       Рей оглушила мёртвая тишина, опустившаяся на Хогвартс.       Она едва заметно приоткрыла глаза. Темнота, опускавшаяся на замок, позволила ей урывками подглядывать за происходящим.       Бен, потрёпанный, со стекающей по лбу кровью, приблизился к Тёмному Лорду и преклонил колено. Чуть вдалеке, по правую руку, сплелась кольцами змея.       Как он мог. Предатель.       И как она могла когда-то любить его? И почему даже сейчас не могла ненавидеть так же сильно, как его ненавидели в этот момент её друзья?       У них могло быть всё, выбери он правильную сторону. — Молодец, Кайло, — Палпатин назвал его каким-то странным, незнакомым прозвищем. — Ты доказал, что достоин пополнить наши ряды. Теперь, когда последняя твоя слабость мертва… — он усмехнулся, — ты можешь полноправно встать с моими бойцами в строй.       Если бы могла, Рей умерла бы сейчас. Как же больно. Она, идиотка, поверила в то, что Бен одумается… Может, он и правда тогда, в мэноре Сноука, её просто-напросто не узнал — распухшую, грязную, побитую?       Было бы намного лучше, если бы она никогда в него не влюблялась. Было бы не так горько. — Я хочу кое-что сказать, — вдруг послышался звучный голос Бена. Он ещё не успел дойти до толпы людей в чёрных балахонах и остановился посреди внутреннего двора: ни там ни тут. Толпа приспешников Палпатина зашевелилась. Повисло напряжение.       Тёмный Лорд обернулся на возглас. В его молчании Рей, вновь затаившаяся, ведь её время ещё не наступило, слышала замешательство. — Что ж, мы тебя слушаем, соратник, — последнее слово он особенно выделил. — Я благодарен за ваши уроки, лорд Палпатин. Вы научили меня делать то, что должно, какова бы цена ни была, — он выдержал паузу. — Сегодня я видел, как погибла моя мать, защищая этот замок. На моих глазах студентов разрывало заклятьями на куски, — Бен говорил негромко, но слышно его было прекрасно. За что только эта жестокая пытка Рей? Бен — больше не тот человек, которого она знала. Её Бен бы никогда… — Я уверен, что ваши враги сегодня сделают правильный выбор, как этот выбор сделал я.       Что-то было не так. Рей это знала, чувствовала.       Он сказал что-то ещё. Рей приоткрыла один глаз, Чубакка стоял достаточно удобно, чтобы она увидела ярость, с какой Бен смотрел в сторону Палпатина. Потом он скосил взгляд на змею.       Вот теперь Рей знала — нужный момент настал.       Из выжидающего оцепенения её выдернули два слова. Два самых ужасных слова в магическом мире — Авада Кедавра.       Одновременно с зелёной вспышкой Бена, направленной не в Палпатина, а в змею, Рей рывком высвободилась из рук убитого горем Чубакки и, выхватив из кобуры палочку, поспешно послала щит в сторону Бена — ведь он не мог одновременно и нападать, и защищаться, — и тут же вызвала щит и для себя. Её появление шокировало всех. Началась схватка.       Палпатин сориентировался, к сожалению, слишком быстро. Увидев нового противника, он с немыслимой скоростью тут же начал метать заклинания в них обоих.       Мельком взглянув в сторону живой Рей, Бен с новыми силами отражал проклятья отнюдь не школьного уровня. Рей от него не отставала. Они рассредоточились по внутреннему двору, но оба, оттесняемые врагом, стремились к более выигрышной позиции — к главной лестнице, ведущей к верхней галерее, где за широкими колоннами можно было укрыться от заклятий.       В рядах бойцов Палпатина царила суматоха. Кто-то трансгрессировал прямо из двора Хогвартса — разрушенные защитные чары замка больше тому не препятствовали. Кто-то сделал было попытку поймать Бена и Рей, но ими быстро занялись члены Ордена Джедаев, параллельно прикрывая остальных студентов от шальных заклятий.       Когда они вбежали в стены замка, Бен схватил её за руку и они вдвоём взбежали по главной лестнице, оставляя Тёмного Лорда на лестнице как на ладони.       Рей лихорадочно перебирала в голове варианты исхода битвы, пока не отбросила их все, кроме последнего. В ней клокотало достаточно ярости, в ней пульсировало предостаточно боли и искреннего желания уничтожить, чтобы она использовала Непростительное. Палпатин высмеивал Рей за её извечный Экспеллиармус, так пускай удивится. — Прикроешь меня? — попросила Рей и высунулась из-за колонны.       Они стояли выше него. У них было стратегическое преимущество.       Палпатин не ожидал этого, но и у него было, чем ответить.       Рей словно в замедленной съёмке увидела и услышала, как Бен, высунувшись из-за своей колонны, пускает в её сторону голубое сияние Протего Максима.       В то же время она сама, сосредоточившись на желании убить, пускает с кончика своей волшебной палочки Аваду в сторону врага.       Палпатин не успевает создать щитовые чары, но с его палочки уже летит незнакомое проклятье. — Сектумсемпра!       Не в неё.       В Бена.       Рей не видела, как грузное тело Тёмного Лорда осело на пол. Она не слышала ликующих криков. Она мигом подлетела к осевшему на пол Бену и рухнула перед ним на колени. — Бен!       Вмиг его лицо приобрело болезненный бледный оттенок. Поначалу Рей не поняла, что произошло, но, коснувшись только его чёрной рубашки, осознала, что та насквозь уже пропиталась горячей кровью.       Не помня себя от страха, она принялась одно за другим накладывать все известные ей лечебные чары. Тщетно. Глубокие раны на груди, руках, ногах, шее продолжали расползаться с неумолимой неотвратимостью. — Рей… — прохрипел он, — прости меня. Но я дог… дался, что змея… — Тише, Бен, я сейчас, не тревожь раны, — шептала она, смаргивая слёзы. Ни одни чары не работали, но, может быть… И изо всех сил крикнула, — Принесите бадьян, кто-нибудь!       Где-то на периферии засуетились. Кто-то кричал. Повторял её просьбу.       Она придерживала его голову. Бен задыхался в собственной крови. Всё вокруг уже было залито багряным. — Рей… всё кончено. — Нет, — она его не отпустит, она не позволит ему уйти тогда, когда всё только начиналось для них. — Бен, пожалуйста, держись, я сейчас… Бадьян, я… — Я люблю тебя, Рей.       Он хотел податься вперёд, но силы стремительно покидали его тело. — Я тоже, — всхлипнула она в ответ. Огонёк в его глазах вот-вот грозил погаснуть, он с трудом уже держал глаза открытыми, и, как бы больно ей ни было, она хотела, чтобы он услышал её признание, прежде чем… — Ты поступил правильно, Бен.       И склонилась, чтобы поцеловать его в губы. Сухие, растрескавшиеся, как когда-то в другой жизни губы.       Вот и всё.       Больше он не откроет глаза. — Нет… — её грудная клетка содрогнулась так, словно безумное сердце захотело в тот же миг исчезнуть вместе с Беном. — Нет, нет, пожалуйста, нет!       У них могло бы быть всё, если бы он пережил эту ночь. — Рей, — позвал Финн. — Рей, тебе нужно встать, — её плеча коснулись. Тихая просьба. По аккуратно потянул её прочь.       Вся окровавленная, она безвольно поддалась рукам друзей.       Потом кто-то ей что-то говорил. Кто-то залечивал её раны. Вот только боль физическая никогда раньше не казалась Рей такой несущественной по сравнению с болью душевной.       У них с Беном могло бы быть всё. Но никогда не будет.