Боги тоже хотят любви...

В качестве испытания сил Пейн выдал новообразованным парам задания, максимально подходящие к их профилю. Какузу и его новой напарнице Окане досталось «разорение корпорации конкурента, ворующего заказы». Судя по бодрой беседе, связанной с различными финансовыми операциями и махинациями, которая завязалась сразу после знакомства (Пейн никогда не видел Какузу таким оживленным!) — эта парочка явно имела все шансы сработаться. Хидан и Шин получили задание на ликвидацию одного из советников даймё страны Травы. Но в том, что сработается пара джашинистов — Пейн был далеко не так уверен. Потому что при встрече Хидан тут же обложил свою новую напарницу матом и потребовал себе обратно Какузу с пояснением, что он к нему привык. Пейн, поморщившись — грязнословие жреца его коробило — пояснил, что Какузу уже на миссии и парню придется смириться с новой коллегой. Судя по хищному взгляду, который достался Шин и ответному презрительному: «И этим грязным языком он смеет славить Джашина? Мерзость какая!» — у пары были солидные шансы поубивать друг друга на выходе из кабинета лидера. Повезло. Убийства начались уже за пределами Амэ. Когда Хидан принялся витиевато ругаться на погоду, природу и проклятого лидера, который смеет менять их местами, как будто члены Акацуки — его карты для игры. Шин вздохнула и попросила Хидана не ругаться. Разумеется, жрец Джашина воспринял это, как вызов.

***

— Не ругайся в моем присутствии, будь добр, — настойчиво попросила Шин шестой раз за полчаса. — Последний раз прошу. Хидан все в тех же сугубо ненормативных выражениях объяснил ей, где он видит ее нравоучения и куда ей стоит пройти. — Ты не слышал, что Джашин-сама не одобряет, если его жрецы марают свои языки площадной бранью? Хидан высказался на тему, что он-то куда лучше знает все заповеди Джашина-сама, нежели какая-то непонятная деваха, невесть откуда взявшаяся и не факт, что настоящая джашинистка. Так же он добавил, что если зануда-напарница не заткнется — он убьет ее и расчленит и никакое покровительство их божества ей не поможет. Его вся эта ситуация, мягко говоря, раздражала. К Какузу он хотя бы привык. А эта девица действовала на нервы. То ли своей невозмутимой настойчивостью, то ли странным, сладковато-терпким запахом чакры, не похожей ни на что привычное, то ли тем, что она посмела назваться жрицей того же бога, что и он. Чертовски хотелось проверить, какого цвета ее кровь, насладиться ее страданиями… Но тревожил — слегка — символ Джашина на шее этой нахалки. Как его строгое божество отнесется к тому, что один жрец напал на другого? Инструкций на подобный случай не было. И это тревожило. — Открою тебе один секрет, — девушка равнодушно приподняла бровь. — Но бранная речь изо рта жреца пачкает и имя бога. И очень легко лишиться покровительства Джашина-сама. Хидан разъяснил ей, что ее выдумки — чушь, и если она не прекратит лезть к нему со своими глупостями, то смерть покажется ей желанным исходом после всех тех пыток, которым он ее подвергнет. Шин тяжело вздохнула, поджимая губы и отвернулась. Поняла, что словами тут ничего не добиться. Через пару часов путешествия под бесконечным дождем, парочка наконец-то выбралась за пределы страны Дождя и отряхнулась. На дороге очень вовремя нарисовались разбойники, которые потрошили караван с драгоценными тканями. Торговцы были уже убиты. Хидан вознес кратенькую молитву Джашину-сама и рванул в бой. Шин наоборот замедлила шаг и прислонилась к дереву, наблюдая за тем, как ее напарник гоняет своей косой одуревших от страха людей. Довольно быстро все было закончено. Хидан устроился в своем кругу, проводя ритуал поклонения Джашину. А потом… Потом понял, что ему… Больно. Боль должна была уже начать стихать — но она только усиливалась. Он попытался встать, но смог только слегка пошевелиться. Вытекающая из тела темно-красная кровь словно бы жгла спину и бока. Хидан впервые… Испугался. Заорал, зашипел, извиняясь перед Джашином за недостойную жертву. И только тут Шин подала голос: — При чем тут жертва? Я же предупреждала тебя. Чем больше мараешь имя божества своим грязным языком — тем больше шансов лишиться его покровительства. Только сейчас Хидан вспомнил, что он не один, а рядом напарница. Если бы не сковывающая тело слабость и как-то быстро угасающий перед глазами свет затянутого тучами неба — он бы обложил ее матом за то, что стоит над его телом и ничего не делает, вместо того, чтобы помочь. Но смерть страшила сильнее и Хидан, подавив все непечатные обороты, которые лезли на язык, как можно умильнее попросил: — Шин-чан, ну помоги, прошу тебя! Девушка дернула углом губ, обмакнула пальцы в темную кровь жреца, лизнула и опустилась на колени. Несколько минут беззвучно шептала что-то, молясь Джашину, а потом встала. Отряхнула брюки и бросила: — Ну и чего лежишь? Вставай. Джашин-сама решил дать тебе еще один шанс. Хидан поморгал, убедился, что небо гаснуть передумало, а боль ушла, кряхтя, сел, а потом встал. — Ты что, с Джашином-сама… Общаешься? — С легким оттенком уважения уточнил он у напарницы, которая перетягивала тела к краю дороги. — Не, — мотнула головой Шин. — Просто после моей молитвы из тебя кровь перестала хлестать, как из забитого кабанчика. Но не уверена, что Джашин-сама снова простит тебя, если опять начнешь марать язык руганью. Хидан насупился и быстро пошел вперед, не оглядываясь на напарницу, которая наводила порядок после него. И он не видел, что когда его силуэт скрылся за поворотом, Шин вздохнула и мягко дунула на выложенные в рядок трупы. А трупы осели мелкой пылью, истлев во мгновение ока…