Боги тоже хотят любви...

Дневной переход получился несколько короче, чем планировал Хидан — слабость после потери крови неожиданно-неприятно сказалась на его извечно-прекрасном самочувствии, так что ему пришлось всю дорогу плестись следом за Шин на чистом упрямстве. И в конце концов, он не выдержал и взмолился о небольшом отдыхе. Его напарница — к его сильнейшему удивлению — не проявила никакого недовольства или возмущения. Лишь слегка приподняла бровь, без насмешки, вопросительно, а потом сама присела на выступающий из земли корень, давая Хидану время восстановить дыхание. — Какая-то ты слишком добрая, Шин-чан, — с подозрением отметил жрец, поостерегшись снова выражаться матом, и для того подобрав самые цензурные из тех слов, которые он помнил. — Я не добрая, — вздернула бровь девушка. — Я спокойная. Как и подобает жрице. — Никогда не слышал, чтобы были другие жрецы Джашина-сама, — буркнул Хидан, распрямляясь и с хрустом разминая шею. — Думаю, ты последний из жрецов… — Задумчиво пробормотала девушка. — Поэтому я и заинтересовалась. Тобой. Убедила свою подругу присоединиться к вам. Чтобы посмотреть на тебя вблизи. — Ты пришла в Акацуки, чтобы познакомиться со мной? — Польщенно уточнил Хидан. — И как? — Кошмарно, — все так же спокойно отозвалась Шин. — Учить тебя, не переучить, совершенно дикий и невоспитанный жрец, не знающий основных постулатов Джашина-сама. Хидан от возмущения сначала задохнулся, не находя нужных слов, а потом, продышавшись, выдал длиннющую тираду на японском матерном, сложив в одном предложении Шин, ее родителей и родителей ее родителей, десяток мерзких демонов преисподней и то, чем они занимались вместе. Девушка выслушала его с неизменным выражением лица и отметила: — Что я и сказала. Дикий, невоспитанный и плохо обучаемый. Если Джашин-сама снова откажет тебе в благословлении за такие словечки — я больше не буду тебя перед ним отмаливать. Хидан прикусил язык, припомнив, как страшно и больно, оказывается умирать. Совсем не такая сладкая и пронзительная боль, как во время проведения ритуала, а грязная и грубая, разрывающая все внутренности… — Хм! — Выдавил он, с трудом подавляя прыгающие на язык словечки, которыми он бы предпочел описать всю эту ситуацию. — Если ждешь извинений — то не дождешься! Еще перед какой-то девкой я не извинялся! — А перед кем ты извинился бы? — С неожиданной иронией спросила Шин. — Перед Джашином-сама, если нарушу ритуал или принесу недостойную жертву, — тут же ответил Хидан, погладив символ веры на шее. Шин тоже коснулась кулона, поднимая глаза и коротко пробормотав что-то вроде молитвы. — Идем. Девушка кивнула напарнику, и они снова пустились в путь. Когда стемнело, пришлось остановиться — тем более, они добрались до границы страны Травы и на остановке и отдыхе начала настаивать сама Шин. — Пфф, могли бы сегодня решить вопрос и отправиться домой, трусиха, — фыркнул Хидан, когда его напарница заявила, что завтрашний день придется потратить на сбор информации и поиск способа тайно проникнуть во дворец советника дайме. — И как же ты хотел решить вопрос сегодня? — Во славу Джашина-сама, конечно, — ласково погладил свою косу Хидан, и только сейчас сообразил озадачиться, — а где твое оружие? Действительно, на поясе Шин не было никаких подсумков с кунаями. За спиной она не носила мечей или других экзотических видов оружия. Легкое, черное платье, в разрезах которого то и дело мелькали то роскошные бедра (Хидан сам спросил себя, почему прежде не обратил внимания, что у его мрачной спутницы такие красивые бедра!), то декольте, не могло бы скрыть никакого крупного вооружения. Шин молча подняла руку. Широкий рукав сломанным птичьим крылом задрался, и обнажил ее предплечье, на котором оказались закреплены легкие браслеты-ножны. Девушка встряхнула рукой и ей в ладонь скользнула… Спица. Длинная, тонкая, серебристая спица, украшенная символом их бога на конце. — Не мелковато ли для жреца Джашина-сама? — Прищурился на спицу Хидан. — Мне хватает. Это ты комплексы свои компенсируешь, — съязвила Шин. — Знаешь примету? Чем больше у шиноби клинок, тем меньше… Ее взгляд скользнул вниз по открытой груди напарника, недвусмысленно намекая, что именно у него меньше. Хидан разъяренно зашипел и снова не сдержал несколько крепких словечек, вызвав сухой смешок Шин. — Что, угадала? — Показать?! — После задания — можешь похвастаться, — фыркнула язва. — Но я столько всего повидала — вряд ли удивишь. Хидан прохрипел какое-то ругательство, но так сдавленно, что Шин не разобрала, что именно он рыкнул. Но вдруг его лицо просветлело, словно он задумал хорошую пакость. — А знаешь, что?! — С вызовом бросил он. — Ты же такая воспитанная и опытная жрица! Покажи мне мастер-класс! Что, слабо? — Не слабо, — спокойно отозвалась Шин. — Покажу. Но тогда условие — ты ни при каких обстоятельствах не лезешь мне под руку и не мешаешь. Даже не говоришь без моего разрешения. — Договорились, — самодовольно хрюкнул Хидан. — Но о помощи тогда не проси, если влипнешь в передрягу! — Конечно, — спокойно отозвалась Шин, пробегая пальцами по своей спице и убирая ее обратно в ножны.