Кардиология

Обычный день, начинающийся так же, как и все. Опаздывающие работники; сидящие у себя в каморке медсёстры, недовольные всеми, кто их окружает, и обсуждающие это с такими же, как они. Походу, единственный человек, кто тут действительно работает — заведующий отделением, у которого сейчас точно нет желания разбираться с безответственными людьми, поэтому плановый обход пациентов — самое приятное и полезное, чем он может заняться в данную минуту. Ощущения, конечно, не из самых приятных, когда тебе приходится работать вторые сутки без сна и вообще какого-либо намёка на отдых, даже малейшего. Правда для Чана постоянный труд значит очень многое: таким образом он сможет преподнести себя как лучшего из лучших, как человека, который готов пожертвовать собой ради спасения других. Этим вещам его научил самый близкий и любимый человек, тот, кто ожидал дебюта мужчины в виде кардиохирурга больше всех, но не дождался. Не дождался и выпуска из университета, что по сердцу каждый раз лезвием проходится. Наверное, эта утрата, хоть и больная, но придала ещё больше сил и мотивации, чем можно было бы получить благодаря другому, более хорошему исходу. Именно поэтому Чан прямо сейчас заходит в палату с самой лучезарной и красивой улыбкой и подходит к одному из десятков своих пациентов. — Доброе утро, мистер Пак. Последний на сегодняшнее утро. Душа потихоньку отлегла и даже начала ликовать — чувствует, что отдых наступит совсем скоро. В последнее время мужчина, что на кушетке, идёт только на поправку, его состояние улучшается с каждым днём — значит, скоро выписывать. Так Чан и прощебетал. Дальше послушал возгласы и слова радости и уже собирался уходить, как вдруг в палату ворвался медбрат. Говорить не стоит, что своим резким появлением в помещении он удивил всех. Но не Чана. Его он напугал, потому что он чувствует, что за этим не кроется что-то хорошее, что заслуженно даст отдохнуть от всех и вся спустя двое суток. Предчувствие оказалось правдивым. Медбрат действительно принёс не самую приятную новость, которую хотелось бы услышать точно не утром и не на мутную голову. — Господин Бан, к вам кое-кого направили. Парня одарили не самым приветственным взглядом, от которого у младшего по званию кожа мурашками покрылась, а волосы встали дыбом. — Мне некогда. Так и передай. — Но… — Никаких «но», Сынён. Пусть ждут, когда я освобожусь. «А будет это как минимум через час», — так и хотелось плюнуть это в чужое лицо, но вышло бы чересчур — к своим сотрудникам нужно относиться с уважением, да и Чан не был такой скотиной. Лицо медбрата скосилось во что-то нечитаемое. Одно лишь было понятно — он не был рад это слышать. Обречённо вздохнув, парень, которого до этого назвали Сынёном, последовал к выходу, а после хлопнул дверью за собой. Врач же поступил чуть-чуть иначе: со всеми попрощался и спокойно вышел, не нарушая покой пациентов. Помимо прочих бесполезных мыслей прибавилась ещё одна: кто с утра пораньше решил прийти лично к нему? Приёмы Чан назначает лишь после обеда, поэтому этот вариант точно отпадает. Из соседних отделений из друзей и знакомых у него был только Хван Хёнджин, и то этот приходит не раньше трёх часов. Тогда кто? Ответ на многочисленные вопросы раскрылся уже в самом кабинете в виде парня, который точно сюда пришёл не за советом врача. Выводы заранее о человеке делать нельзя и неправильно, учитывая только его внешний вид и повадки, однако тут это невозможно. Мало того, что на посидеть и выдохнуть элементарные пять-десять минут не дали, так ещё и ведут себя в кабинете, как человек королевских кровей, которому всё на этом белом свете разрешено. Один в один мысли Бана и складывающееся мнение о молодом человеке. Высказывать он в лицо ничего не будет, да и не хочется, честно говоря. Смысла портить и себе, и незнакомцу настроение на весь день — нет. Подойдя к своему креслу, мужчина спокойно сел и стал разглядывать незваного и не совсем желанного гостя. Тот словно и не замечал присутствие ещё одного человека перед собой — лишь дальше продолжил что-то делать в телефоне, ещё и жвачку себе в рот закинул и смаковать её начал, как самый дорогой деликатес с другого конца Земли. Раздражение накатывало с новой силой и отдавало неприятной пульсацией в голову, а зубы скрипеть друг о друга начали из-за борзости парня. Идея игнорировать чужое неуважение оказалась той ещё хуйнёй. Чуть кашлянув в кулак, незнакомец всё же отвлёкся от игры и взглянул на чужое лицо, напоминающее сейчас, наверное, черта, а не ангела, спасающего всех, кто под руку попадётся. — Здравствуйте, — на лице парня вырисовалась идиотская улыбка, которая раздражала ещё больше, чем бессовестное поведение. — Здравствуйте. Что-то хотели от меня? — А вам не рассказали, кто я? Чужая обида, которая на деле была явной ложью и издёвкой прямо-таки проехались по лицу грузовиком — блевать от такого временами хотелось. Чан не хочет и не собирается показывать себя тварью, коей является только по отношению к таким же — как, например, парнишка напротив, — так что держится крепко и сдаваться в этом холодном бое не собирается. Дав отрицательный ответ, ему протягивают прямо в руки файл с несколькими листами бумаги. Пока не понятно, что это и зачем, но предположения есть — портфолио или резюме. Во время чтения каждая строчка разочаровывала всё больше и больше, а сам Чан был на грани истерики, которая точно коснётся всех присутствующих в отделении. «Ли Минхо. Двадцать пять лет. Кардиолог и кардиохирург. Ординатор. Окончил Университет X на «отлично». Прошёл интернатуру в больнице Y. Мнение о нём сложилось неоднозначное: грубый, ведёт себя по отношению к персоналу — отвратительно, при этом работу выполняет сглажено, обследования назначал правильные, диагнозы всегда верные, на операциях максимально сосредоточен, но не острить не может». «Я в дерьме». Этот Ли Минхо — тот самый. Тот самый, кто точно будет выводить из себя каждый божий день, кто будет выносить мозги и кто высосет всю жизненную энергию к окончанию ординатуры. «Почему именно ординатор, хренов Ли Минхо?» Четыре года. Четыре года в аду, а если точнее — на девятом кругу ада. Бог решил наказать ещё до смерти, послав человека именно с тем характером, который наиболее противен Бану? В таком случае он угадал. День явно испорчен. Даже думать не хочется, как он пройдёт дальше, потому что и так всё понятно. И не хочется знакомить со всеми этого Ли Минхо, которого словно и не интересует медицина, и он зашёл сюда совершенно случайно. Такая херня очень напрягает и вводит в ступор Чана, потому что он действительно не понимает, как работать с людьми, которые ведут себя, как последние мрази, но при этом выполняют свои обязанности на «отлично». — Кардиолог-кардиохирург, ведущий себя, как агрессивная собака на привязи, значит… Не совсем люблю с такими работать, — грубо, но честно. Иначе невозможно. На удивление Минхо воспринял эти слова более спокойно, чем ожидалось. Видимо, ему такое не первый раз говорят. Тут даже жалость в душе заиграла, хоть и ненадолго. — С чего начнём, Ли Минхо? С небольшой экскурсии по отделению или сразу приступим к работе? — С зарплаты, если можно, — на кабинет раздался звонкий смех. Правда одного человека — автора «шутки», если её вообще так можно назвать. Второму было не смешно — тут уже вовсю играл испанский стыд и желание провалиться сквозь землю от осознания, насколько всё плохо. — С экскурсии, хорошо. Ли немного сменился в лице — походу, его зацепило отсутствие какой-либо реакции на его «шутку». Однако особого значения он этому не придал и последовал за старшим, понемногу начав слушать его. Отделение кардиохирургии в клинике было не настолько большим, как этого хотелось бы врачам: порой бывает такое, что все места забиты, а пациенты всё идут и идут, вызывая стресс и нервотрёпку у каждого. Зато остальные отделения, да и сама клиника тоже были просто огромнейших размеров. Почему так сделали — неизвестно, отчего становится только обиднее. Всего несколько палат — на четыре человека каждая; туалет, совмещённый с тремя душевыми; процедурная и прочие кабинеты, которые есть абсолютно в каждом медицинском месте. Как оказалось во время так называемой экскурсии, Минхо уже успел исследовать парочку кабинетов. Ознакомление с отделением было почти окончено, но день, видимо, и правда решил сыграть злую шутку с Чаном, натравив на них с Минхо самую противную медсестру, которую почти никто не любил из персонала. Она — последний человек, видеть которого хочется вообще в этом мире. Поэтому попытка не пытка — попробовать сбежать всё-таки можно. Попытка оказалась пыткой. Их всё-таки словили и заставили разговаривать, хотя походило это больше на очередной спор. — Доктор Бан, вы не понимаете! Этот мальчик — один из самых славных ординаторов, которого я видела за весь свой стаж. В течение пяти минут одни и те же слова, которые уже, кажется, въелись в кору мозга. Чану было насрать, славный Минхо или нет: его единственная задача — отучить его, а не дружбу заводить. — Спасибо за информацию, но можно мы пойдём? — Отпущу только с условием, что вы согласны со мной, — женщина настаивала на своём, а желание плюнуть ей прямо в лицо возрастало. Стоило рот открыть, чтобы сказать пару ласковых в её адрес, как вдруг Минхо взял ситуацию в свои руки. Кажется, это будет единственная вещь, за которую его отблагодарят. — Извините, но нам действительно нужно идти. До свидания. «Ты не такой дурак, как я думал, Ли Минхо». Парни отошли чуть в сторону, туда, где их точно никто не услышит и не увидит. Теперь можно с облегчением выдохнуть. — Можно вопрос? — Спрашивай. — А вы ко всем относитесь, как к протухшему овощу, или это только я такой особенный? — звучало это так смешно, что Чан сдержать себя не смог от пары лишних и довольно громогласных смешков. А по чужой улыбке — которая была пиздецки красивой, оказывается, — можно было понять, что парень очень даже гордится собственным вопросом, раз смог вывести на положительную эмоцию непробиваемую стену из кирпича. — Ты такой особенный. И обращайся ко мне на «ты», а то чувствую себя старым. На этом их небольшая прогулка по месту, где им находиться вместе ещё несколько лет, закончилась. Теперь можно дать первую жертву — иначе тут никак не скажешь — Ли Минхо, за чем они вернулись в кабинет. — Как раз случай для тебя. На поверхность стола аккуратно положили медицинскую карту. Выглядела та совсем не потрёпанной и новой — видимо, пациент, которому она принадлежит, здесь впервые. Не беря в руки карту, Минхо обратил своё внимание на данные, прописанные на обложке. Даже адрес посмотрел и подметил в воображаемой карте, где это может находиться. — Им Минджун, тридцать четыре года… А жалобы какие? — Дальше смотри, — Чан с надменным видом откинулся на спинку кресла и стал наблюдать за тем, как его подопечный внимательно изучает всю симптоматику и историю болезней, которую заранее вбили в медицинскую книжку. — Ага… Всё ясно. В какой палате он лежит? — Семьсот тринадцатая. А что, уже… — Минхо выбежал из кабинета не медля, стоило ему услышать номер палаты. Такое поведение Чан никогда не одобрял, особенно среди тех, кто только-только начал свой путь ординатора, даже не врача. По его мнению, такие люди, как Минхо: несдержанные, не уважающие старших как по старшинству, так и по возрасту, те, кто даже дослушать из приличия не может собеседника — одни из самых нелюбимых врачей среди пациентов и персонала. Доверие к подобному человеку отпадает мигом, ему не хочется ни давать кого-то под собственное крыло, ни самому даваться на лечение. Никто ведь не знает, что может твориться у него в голове, пока больной рассказывает о своих жалобах; никто не знает, как он может относиться к своей работе, а быть уверенным в отсутствии халатности во время исполнения обязанности — уже невозможно. Тяжело вздохнув, Чан быстрым шагом направился в сторону палаты в надежде, что не убьёт Минхо прямо там. Ну почему именно с утра понедельника на него должно было свалиться такое «чудо чудное»? К его же счастью, новенький смирно стоял рядом со входом в палату, видимо, в ожидании как раз таки Чана. Он в этом убедился, когда подошёл, а на лице Минхо вырисовалась просто ангельская ухмылка, от которой то ли блевать хотелось, то ли врезать от раздражения. — Слушай ты… — Бан уже собирался вывалить весь шквал эмоций, что испытал за час провождения вместе с Ли, но мимо них прошла медсестра с одним из пожилых пациентов. Легко улыбнувшись обоим, Чан резко повернул голову в сторону виновника плохого настроения и тут же помрачнел. — Так вот, Ли Минхо, — продолжил почти шёпотом мужчина. — Если ты ещё раз не дослушаешь меня, перебьёшь или что-то такое — лети из этой больницы на все четыре стороны. Таким тут не рады. — А я разве что-то не так сделал? «Нет, он точно издевается». У Чана скоро нервный тик начнётся от того, как его раздражает этот парень. Кто вообще решил, что будет хорошим решением направить его именно в эту больницу, именно в кардиологическое отделение, именно к нему? Чтобы не трепать нервы ни себе, ни младшему, Бан быстро объяснил, почему так делать не стоит в следующий раз и что ему обязательно нужно проследить за первыми приёмами, так как Минхо — совсем зелёный, а старший таким не доверяет. Тот лишь хмыкнул на чужие слова, но всё равно сказал, что всё понял. Палата, называемая семьсот тринадцатой, была относительно небольшой: всего четыре койки, столько же тумбочек и раковина с зеркалом, чтобы не приходилось умываться в общественном туалете. Всего пациентов здесь обитало трое, но на двух из них было всё равно: сейчас самое главное — провести осмотр у мужчины средних лет. — Здравствуйте, Господин Им. Я — Ли Минхо, ваш новый лечащий врач, — парень низко поклонился, показывая всё своё уважение по отношению к мужчине. Но тот, видимо, не оценил жесты ординатора. Стоило выпрямиться и взглянуть на лицо Минджуна, по телу тут же прошлись неприятные мурашки от всего того отвращения, что виделось в чужих глазах. Минхо чувствовал одновременно две вещи: стыд за то, что он не опытный врач, и желание послать мужчину куда подальше. Последнее, конечно же, преобладало. Вопрос, что вытек гнилью из рта пациента, и вовсе выбил из колеи. Хотелось молча взять и выкинуть в окно «неблагодарную тварь», как назвал того Минхо про себя. Но, к превеликому сожалению, ему приходится всё впитывать в себя. — А можно мне другого врача? Голос звучал так мерзко и резал по барабанным перепонкам, отчего хотелось просто оглохнуть, чтобы больше никогда не слышать его. — Извините, он вас чем-то не устроил? — видимо, Чан тоже держался из последних сил: мышцы его лица были максимально напряжены, а челюсти двигались в нервном жесте. — Он слишком молодой, а молодые — безответственные хамы. Я ему не доверяю. — Господин Им, Ли Минхо — единственный свободный врач в отделении на данный момент. Вам придётся немного потерпеть, однако я уверяю вас в том, что он очень умный и промашек с его стороны не будет. Вновь взглянув на молодого врача, мужчина, видимо, осознал, что выбора у него действительно нет, поэтому согласился на осмотр, несмотря на всё своё нежелание. Неприязнь, что прямо-таки сочилась через края от присутствия рядом с ним совсем сырого специалиста, ощущалась каждым, кто находился в палате. Минхо, конечно, мог понять, но не собирался: тут не только в его способностях сомневаются из-за отсутствия должного опыта — его за врача не считают, даже за самого бестолкового. «Я покажу тебе, недоумок, насколько сильно ты во мне ошибался», — из раза в раз проносилось в голове Ли, пока его не отправили в комнату отдыха заполнять медицинскую карту, а Чан не ушёл к себе с сожалением о том, что дал такого пациента этому «чуду». На столе лежали документы, которые нужно было разобрать ещё три часа назад. Чан уже надеялся, что сейчас со всем быстро разберётся и наконец отдохнёт, однако в дверь кто-то постучал и тут же зашёл, не дождавшись разрешения. Чёртов Со Чанбин. Он хоть и был одним из немногих, кого Чан может вытерпеть больше получаса, но сейчас это время вдруг сокрастилось в три раза. — Как всегда, не вовремя. Садись, идиот. Документы отложили в дальний ящик, чтобы забыть на ближайшие несколько дней, а Чанбин с довольной улыбкой сел напротив и зародил активную и довольно комфортную беседу. Разговор шёл гладко, и Бан даже успел немного расслабиться, пока Чанбин не спросил: — Как тебе новенький? — А ты откуда знаешь? — на чужом лице появилась усмешка. Только вот Чану нихера не было смешно. — Его уже дня два обсуждают, Крис. Ты вообще следишь за сплетнями или только тут сидишь? — Чанбин обвёл пальцем всё помещение, сопровождая его взглядом, в котором так и читалась очередная издёвка. По лицу друга Со понял, что так оно и есть, на что лишь закатил глаза. В целом, неудивительно, потому что Чан общается близко только с двумя людьми как из отделения, так и из больницы — один из них сейчас сидит прямо напротив, разглядывая одну из взятых со стола ручек. Но даже так проскальзывало подобие обиды, ведь никто из этих двоих даже не удосужился предупредить о подходящем четырёхлетнем кошмаре. Взглянуть на Чана без жалости сейчас просто невозможно, поэтому перед тем, как уйти, Чанбин быстро пробормотал: — Ладно, я только про крысу твою хотел спросить, но, видимо, ты до сих пор не отошёл. Если не сильно уставшим будешь, можем сходить проветриться куда-нибудь. Ты в деле? Долго ответ ждать не пришлось — Чан без промедлений согласился, на что ему улыбнулись и сказали, что зайдут в конце смены. Через мгновение кабинет вновь окутала приятная тишина, а мужчина остался наедине со сворой бумаг, которые ему всё же придётся проверить. Остаток дня прошёл так же, как и обычно: обед, очередные обходы пациентов, выписки и прочая врачебная суета. Единственное, что очень смущало, так это отсутствие каких-либо вестей от Минхо. Его не совсем хотелось видеть и слышать, но, видимо, придётся: Чана слишком уж напрягало это молчание, длящееся несколько часов. Через пару минут заведующий уже стоял в комнате отдыха, оперевшись о стену, и наблюдал за замечательной в кавычках картиной: распластавшееся тело на диване опять играло в телефон, покачивая ногой, и набивало себя какими-то непонятными снеками. «Король, не иначе». — А работать мы не собираемся, я смотрю? — сдержать весь гнев внутри и не вывалить его на новенького было слишком сложно, однако Бан всё же решил для начала выслушать, а потом уже действовать. — Я уже всё сделал. — Что именно? — Заполнил полностью карточку пациента и написал отчёт, — Минхо не глядя тыкнул в сторону стола, где действительно лежала медицинская карта. Заполненная. Открыв её и прочитав содержимое, создалось ощущение, что либо Минхо конченный идиот, либо сам Чан. Потому что тот бред, что написан в карте, явно никак не может быть действительностью. — Панкреатит? Ты смеёшься надо мной? Озадаченный взгляд тут же упал на Ли, а тот лишь ответил тем же, добавив: — Это скорее надо мной тут все смеются, потому что я не понимаю, как его сразу к гастроэнтерологам не отправили. — Нет, это явно стёб какой-то… Подожди… Очень не хотелось верить в то, что Минхо может быть прав. Наверное, гордость не позволяет мириться с тем фактом, что Чан нихрена не замечал, хотя осмотр проводил за полчаса до появления младшего. Он обнаружил все признаки стенокардии, поэтому это точно бред. Это оказался не бред. Симптомы, что были вписаны Минхо, описывали далеко не стенокардию, а то, что он назвал ранее. «Нет, нет, нет… Не можешь ты быть настолько умным, идиотина…» — Ты что-то сейчас сказал? — Чего? — Ну, ты вроде идиотиной меня назвал.. «Бля… Совсем крыша едет, раз вслух свои мысли озвучиваю». — Ага, поэтому отдыхай, сонбэ, — раздражительность ушла на второй план — на её место пришёл стыд за происходящее. Чан старался быть невозмутимым, делать вид, что его это не совсем волнует, однако побагревшее лицо сдаёт своего же хозяина. Чтобы не позориться ещё больше, мужчина быстро похвалил парня и сказал, что ждёт все результаты анализов и обследования, после чего попрощался и буквально выбежал в коридор, не забыв громко хлопнуть дверью. На всё это выступление Минхо лишь тихо посмеялся и пожал плечами, а после решил, что пора собираться домой. Когда Чан зашёл в свою рабочую обитель, там его уже дожидался одетый Чанбин. — Ты где был? Я тебя тут минут десять жду, если не больше. — Да с этим разбирался… Пока гулять будем, расскажу. Мужчина быстро переоделся на фоне громкого и тараторящего друга, который за тридцать секунд успел вывалить, кажется, все сплетни Сеула, а не только больницы. Чана подобное не особо интересовало — только если в подростковые годы, — однако он всё равно каждый раз продолжал внимательно слушать своего друга, даже если тот всё рассказывает в десятый или сотый раз. Мужчины, занятые компанией друг друга, покинули кабинет и направились в сторону лифта, так и продолжая что-то обсуждать. В этот же момент Минхо осознал, что забыл отдать карту пациента старшему, поэтому перед тем, как направиться к выходу, побежал в сторону кабинета заведующего в надежде найти его там. Однако дверь оказалась заперта, поэтому забрать её с собой Ли показалось лучшей идеей, чем оставить тут. — Потом только не жалуйся, что я безответственный, старикан, — после этих слов на лице ординатора вырисовалась еле заметная, тёплая улыбка, которую тут же стёрли — слишком странной показалась эта реакция для Минхо. Когда парень уже вышел из здания и подходил к остановке, ему прилетело сообщение с предложением встретиться и выпить в честь очередного устройства на подработку Хан Джисона — друга детства Минхо. Усталость была жуткой после сегодняшнего дня, однако радость за младшего брала верх. Теперь путь Ли держится не домой, а в полюбившийся бар рядом с домом.