Кардиология

Рабочий процесс уже горит во всю почти час, однако чего-то словно не хватает. «Ли Минхо», — Чан сразу понял, в чём причина. Этого засранца до сих пор нет на рабочем месте, он не подошёл к своему сонбэ и не предупредил о своём приходе, и уж тем более не взял никакую работу. Второй, блять, день, а он уже опаздывает. «Какой же ты говнюк, Ли Минхо. Я тебя урою», — из кармана халата уже вытащили телефон и собирались названивать, как вдруг Чану взбрело в голову, что для начала стоит проверить комнату отдыха. Мало ли младший опять решил, что он король, и решил, что ему стоит отдохнуть от всех и вся, даже не начав работать. Чувство дежавю не покидало душу мужчины, и точно не собиралось этого делать: опять упёршийся в стену корпус, опять тело, что лежало на диване и играло в грёбаный телефон. Вся эта ситуация одновременно смешила и выводила из себя. Слишком уж борзо себя вёл тот, кто и права не имеет расслабляться даже на двадцать процентов процентов. — Я, конечно, понимаю, что тебе хочется отдыхать и прочее, но… Но ты адекватный? — И тебе доброе утро, сонбэ. Минхо лениво встал, потянулся и подошёл к старшему, который уже вскипал от злости. Это первый человек, который смог довести его до такого состояния буквально за секунды. — Какого хрена ты сидишь здесь, а не в моём кабинете? — все слова произнесли сквозь стиснутые зубы, однако на Ли это никакого действия не произвело. Бесит. — Да просто… А что? — опять эта улыбка на пол лица, опять эти издёвки, опять он показывает свою противную черту характера. Хочется поддаться, но Чан слишком гордый и сильный для такого. — В кабинет, живо! Сегодня ты работаешь, и только работаешь, понял меня? Существо бессовестное… — Эй, можно как-то и повежливее, — на слова Минхо уже никто не обращал внимания: Чан успел выйти и направиться к своему кабинету, не дожидаясь никого. Совесть всё же заиграла внутри, поэтому Ли, хоть и медленно, но направился получать пизды от начальника и очередную жертву своих замашек. Вторым пациентом оказалась приятная женщина за пятьдесят. К её и счастью Минхо, ничем серьёзным она не болеет, а операция не понадобится. Единственное, что парень может сделать в этой ситуации — направить её на дополнительное обследование для исключения каких-либо патологий и назначить профилактические меры для поддержания хорошего состояния, если ничего не найдётся. С мужчиной же возиться тоже долго не пришлось — никаких результатов нет, только общее состояние пришлось проверить. Теперь можно со спокойной душой идти бездельничать дальше. К счастью Чана, больничная столовая не была заполнена врачами со всей клиники, как обычно это бывает — наоборот, было занято от силы два столика, и то за каждым сидело по одному-два человека. Наверное, тому способствовало раннее время — на часах стрелка подходила только к десяти. Собрав себе небольшой обед из пибимпаба и супа, мужчина сел за задний столик и принялся за еду. И вдруг из ниоткуда вывалился Чанбин, который очень обрадовал своим появлением, потому что Чана до сих пор немного потрясывало от злости к Минхо. — Приятного аппетита, старичок. — Ага, спасибо, — на натянутую улыбку младший ответил такой же, но была она довольной и искренней. — Чего недовольный такой? — ответа не последовало из-за набитого рта друга, который изо всех сил старался пережевать еду, но не выходило. — Ладно, как с Минхо у тебя дела обстоят? — Вот из-за него и недовольный, — Чан, наконец, смог всё проглотить и ответить Чанбину. — Опоздал, ещё и меня не предупредил. Гнида он та ещё, но кажется слишком хорошим в выполнении своих обязанностей… — О-о, знал, что ты это подметишь. — Чего… — вдруг в кармане халата завибрировал телефон. Когда Чан взял гаджет в руки, то увидел, что звонят ему из неотложной помощи. Пахнет пиздецом, не иначе. Такой звонок откладывать категорически нельзя, потому мужчина ответил и тут же убежал, извинившись перед Со за такой казус. Пациент с инфарктом миокарда, требуется срочная операция. По факту ничего сложного нет, Чан вполне может справиться самостоятельно, однако дополнительная практика для Минхо не помешает. «Бегом на третий этаж, я тебя встречу у лифта. У человека инфаркт, требуется стентирование. Будешь моим ассистентом, чтобы не сиделось на месте спокойно». Парни оказались на нужном этаже одновременно, что им сыграло на руку. Благо операционная, в которой сейчас будет проводиться стентирование, находится буквально в паре шагов от лифта, поэтому через тридцать секунд каждый готовит себя по максимуму к предстоящей операции. Только вот Минхо не совсем понимает, что происходит, поэтому решается спросить прямо: — Почему ты именно меня позвал? Я же «бездельник». — Не до разговоров сейчас. Чану действительно было не до этого. Сейчас на операционном столе лежит человек, чья судьба зависит от врачей, которые уже собирались заходить в нужное им помещение. Нельзя тратить ни секунды на разговоры ни о чём. Анестезиолог, медсёстры, врач и ассистент в сборе, а женщина уже готова к операции. Это значит, что можно начинать. Чан не нервничал, пока шёл сюда, и не нервничает сейчас, когда берётся за выполнение своего долга. Стентирование он выполнял и до этого, даже когда был таким же, как Минхо, который внимательно наблюдает за чужими действиями и временами помогает, если его попросят. Наверное, это и есть одна из причин, почему Бан позвал младшего — ему кажется, что он обязан уметь выполнять такую простую, но очень ответственную операцию, благодаря которой можно спасти сотни жизней. Конечно, мужчина обязан брать своего подопечного на различные операции и давать ему их выполнять самостоятельно, ведь Минхо до сих пор учится и ему нужно делать всё на практике. Однако некое чувство, что он должен поделиться своими знаниями не только потому что должен, но и просто из желания помочь, быть более близким к человеку, не покидает его. «Даже в этом, отец, я похож на тебя», — на лице вырисовалась тусклая улыбка, что отдавалась небольшой болью в груди. Душевной болью. — Поздравляю вас, Чан-сонбэ — вы спасли очередную человеческую душу, — на плечо упала тяжёлая ладонь, когда Чан стоял в общей раздевалке и переодевался в свою форму. Это был анестезиолог — То Кёнсу. — Не только я, хён. Мой ассистент тоже сыграл большую роль в этой операции. — Тогда похвали его и от меня. До встречи. Чан обязательно похвалит, и не один раз. Чувствует он всё-таки, что эта наглая морда его не подведёт и выручит ещё много раз за время ординатуры. Ведёт он себя по-хамски, бездельничает и в целом слишком много себе позволяет. Но сегодня, да и вчера тоже, при осмотре Минджуна, Ли показал, что его слова и та несчастная характеристика из другой клиники — чистейшая правда и только. Зайдя в кабинет, мужчина обнаружил в нём Минхо, чему очень удивился. — Ого, ты умеешь вылезать из своей каморки? — учитывая, что в комнате отдыха сидит только Минхо — это и правда теперь его помещение, в которое соваться никто не хочет, несмотря на то, что парень здесь только второй день. — Представь себе, сонбэ. — Приятно удивлён, — Чан подошёл к кожаному креслу и удобно устроился на нём. — Раз ты тут, хочу тебе сказать, что ты молодец, Ли Минхо. Также Кёнсу, наш анестезиолог, попросил передать, что ты хорошо справился. А хвалит он далеко не каждого, прошу заметить! — Какая честь для меня. Спасибо, спасибо, — Минхо чуть поклонился якобы в честь благодарности за столь приятные слова, однако стёб и сарказм в этих действиях всё равно ощущались, и очень сильно. Прямо-таки били в челюсть и заставляли скрючиться от неловкости за чужие действия. — Надеюсь, в знак поощрения вы меня отпустите домой. По комнате раздались громкие смешки и глухие удары по коленям. То, что только что услышал Чан — бред сивой кобылы. Он никогда не мог понять, на что надеются стажёры и просто новички, когда просят отпустить их пораньше с рабочего места в больнице. В больнице, блять! — В знак поощрения я могу тебе только своего пациента впихнуть, — слёзы от смеха, что текли по щекам, вытерли, а лицо Ли сменилось с довольного на разочарованное. В ответ он сказал только: «Спасибо, не надо», после чего отправился дальше работать. Остаток дня прошёл без каких-то событий или серьёзных вещей. К счастью, всё было в порядке, поэтому вечер наступил относительно быстро — особенно на это сыграл тот факт, что Чану не придётся в очередной раз оставаться на дежурстве, которых ему и так по горло хватало. Минхо и Бан попрощались между собой и Ли быстрым шагом вышел на улицу, где его уже поджидало такси. До дома идти пешком минут десять-пятнадцать от силы, но так хотелось скорее лечь в кровать и включить продолжение любимого аниме, что Минхо решил поехать на машине. Прокручивая прошедшие два дня в голове, парень подмечает под себя, что это место ему точно подходит. Он ещё ни с кем не успел сильно сблизиться, не ознакомился полностью с больницей, но шестое чувство подсказывает ему, что эта клиника — именно та, где ему нужно остаться после ординатуры. Предыдущее место, конечно, тоже было по-своему хороша, однако к нему не тянуло и оно не ощущалось вторым домом. Вообще глупо думать об этом сейчас, но Минхо не может. Он наоборот хочет и будет делать это до тех пор, пока не станет полноценным врачом. *** Последние несколько дней прошли обычно, кроме того, что Минхо с Чаном всё-таки сумели немного наладить контакт. Им же это и пошло на пользу — выполнять работу стало в разы легче обоим, ведь на мозги никто никому не капает. Наконец настало время перерыва, поэтому Минхо пошёл в столовую, где к нему подсел Чанбин. Ли знал, что мужчина общается с Чаном, поэтому в голове имело место быть мысли о том, что это он подослал своего друга. Но с какой целью — непонятно. — Привет, новичок. Как тебе в нашей больнице? Нравится? — Минхо косо взглянул на старшего и еле заметно кивнул. — Это хорошо. Дальше разговор не завязался, но никто и не пытался это сделать. Парни молча ели, каждый думал о чём-то своём. Вдруг Чанбин резко выпрямляется и чётко произносит: — Сегодня намечается небольшая посиделка нашим коллективом. Не хочешь с нами? Всё-таки ты новенький, нужно знакомых искать среди коллег. — Да, можно, — по тону, с которым был дан ответ, могло показаться, что Минхо не заинтересован в предложении старшего, однако ему действительно было бы интересно понаблюдать за пьяным ворохом врачей. Особенно за Чаном, потому что тот выглядел как человек, который чаще всего не пьёт и делать этого не умеет. Чанбин обрадовался чужому ответу, поблагодарил и быстро ушёл, даже не доев свой обед. Ли же на всё это закрыл глаза и спокойно съел свою порцию, после чего тоже отправился в отделение. Сегодня работы было предостаточно, потому что Чан, видимо, от скуки решил нагрузить парня пациентами, которых приняли только сегодня. Осматривал и консультировал каждого так, словно если он что-то пропустит, то умрёт. После бродил по отделению, заполнял кучу документов, о которых явно через месяц уже забудут, и думает о предстоящем вечере. Так было весь день, пока, наконец, не наступил конец смены и все не собрались в холле. Дальше вся компания пошла в бар, который посетил, кажется, абсолютно каждый, кто работает в клинике Х. Все пьют, веселятся, кто-то рассказывает смешные истории из своей жизни, а остальные подхватывают. Даже Минхо влился во всю эту шумиху, хотя и не особо надеялся. Однако его немного расстроило ноль какого-либо контакта между ним и Чаном. Единственным их взаимодействием за те несколько часов в баре были встречи взглядом и лёгкие улыбки. Веселье подходило к концу, все уходили друг за другом, а перед тем, как самому Минхо пойти домой, он обменялся соцсетями с медбратом, который весь вечер с ним разговаривал. Вместе с Ли на улицу вышел Чан, где они, наконец, обменялись парой слов, которые привели к тому, что им, оказывается, нужно идти в одну сторону. Парни шли молча, но никого из них это не смущало — они были слишком уставшими, чтобы без умолку болтать, плюс идти в тишине, которую перебивал лёгкий ветер, было приятно. Однако Минхо всё же решил кое-что сказать. — Не думал, что попаду в такое хорошее место. — Ты это о больнице что ли? — в ответ кивок, а Чан лишь усмехнулся. — Не понимаю, чем она тебя так зацепила. — Сам не знаю. Она ощущается чем-то родным что ли, — ответа на чужие слова не последовало. Чан просто хмыкнул и промолчал, потому что действительно не знал, что тут говорить. Он любил свою работу, но далеко не это место. Минхо, словно прочитал чужие мысли, задал вопрос, который напугал и смутил Чана: — Тебе не нравится тут работать, да? — внимательно смотря на старшего, Ли заметил небольшой кивок. Он оказался прав. — Почему? — Просто не нравится, — отчасти правда, но она слишком далека от истины, которой не стоит делиться со всеми подряд. Дальше парни ни о чём не говорили около двух минут, пока Чан не решился продолжить. — Наверное, я уйду в другую больницу, когда с тобой разберусь. Но тут вопрос времени: вдруг передумаю или не найдётся человек на мою должность. Грустно, но иначе никак — Чан не готов держать себя десятилетиями в этом месте, даже если на одного приятного человека стало больше. Ему потребуется много сил, чтобы принять клинику и работать дальше, несмотря ни на что. Время, за которое они дошли до дома, прошло быстро. Однако их волновало не это, а кое-что другое: почему они оба оказались в одном доме, в одном, мать вашу, подъезде и у квартир, что располагались друг напротив друга? — Какого хрена?.. — Что, блять? Недоумение читалось на лице и Чана, и Минхо. Такие совпадения практически невозможны, а тут каким-то образом одно случилось. Это шутка от вселенной или что? — И как давно ты тут живёшь? — Чану правда требовалось знать, потому что он не понимает, как не замечал целую неделю Минхо, либо заходящегл, либо наоборот выходящего из квартиры. — Я сюда сюда только две недели назад переехал. Может, поэтому… — Да ну нет, это бред какой-то… Я живу здесь десять лет. Я не мог просто не заметить отсутствие предыдущих жильцов. Уже две, блять, недели, Минхо живёт здесь, и за всё это время они ни разу не виделись? А может, это Чан просто нихрена не помнит? Или же во всём виновата его невнимательность к таким вещам и хроническая усталость? Голова мужчины уже плыла из-за событий, произошедших за сегодняшний день, поэтому решение не забивать себе голову вопросами об интересной способности Ли быть невидимым кажется самым благоприятным для него же. Пожелав спокойной ночи друг другу, парни разошлись по собственным квартирам. Кинув куртку с рюкзаком куда-то в сторону, Чан разулся и сразу зашёл на кухню за стаканом воды — горло рвало от сухости с самого ухода из бара. Однако после утоления жажды русоволосый решил, что ему также не помешает крепкий чай с ромашкой перед сном. Пока чай заваривался, в помещение зашла собака, виляющая хвостом в просьбе погладить, которую тут же выполнили. Мысли о вопросах Минхо про больницу до сих пор не покинули и без того заполненную всякой хернёй голову. Клиника действительно отвратительная, а коллектив в отделении далеко не лучше — только Хёнджин с Чанбином и теперь уже Минхо, которого первое время тоже не шибко любили и уважали, немного спасали положение. Однако дело далеко не только в этом. Чану слишком мучительно находиться не то, что в кардиологии, а в своём кабинете, который каждый раз напоминал о любимом человеке, о самом близком, который только был за всю жизнь — о папе. Папа — именно он и привёл своего сына в мир медицины, который так безграничен и в котором ещё многое предстоит узнать и открыть. Именно папа научил Чана душевной доброте и тому, что людям нужно помогать и не ждать в ответ что-то от них. Но это его и сгубило. В один из поздних вечеров мужчина направлялся домой и вдруг заметил компанию из двух человек. Оба лежали и не подавали каких-либо признаков жизнь, что очень насторожила отца Чана. Он тут же подошёл к ним с вопросом о том, в порядке ли они, а когда не получил ответа, начал проверять пульс и дыхание у каждого. И именно тогда один из парней резко встал и в испуге пырнул мужчину двадцать три раза ножом, который всё это время был у него в руках. Когда скорая приехала, единственное, что они смогли сделать — констатировать факт смерти и вызвать полицию для дальнейших разбирательств. В итоге обвиненного посадили только на пять лет, что Чан по сей день считает несправедливым, потому что ему приходится страдать уже двенадцатый год, а эта тварь разгуливает на свободе большую часть из них. Он всё ещё надеется, что тому, кто виновен в смерти отца, прилетит бумерангом в двое больше, чем то, что приходится испытывать самому Чану. Чай уже заварился, а Бан сидел весь в слезах от очередного напоминания себе о том, что произошло с отцом. Поскорее выпив успокаивающий напиток, мужчина направился к себе в комнату и быстро уснул, в очередной раз забывшись в сновидениях.