Кардиология

После вчерашнего вечера и немного депрессивного настроения нахождение на работе казалось чем-то адовым. Каждая фальшивая улыбка врачей отдавалась ноющим чувством в груди, а пожирающие взгляды медсестёр, которые только встречались на пути — рвотными позывами. Было так мерзко, что Чан просто вбежал в свой кабинет, где хотелось спрятаться от всего мира. Он верил, что тут его никто из посторонних не настигнет в ближайшее время — все свои обязанности он выполнил, значит, и трогать никто не должен. Единственный, кто мог Чану помешать — он сам, если в очередной раз затянет себя в пучину негативных мыслей. Казалось ему так до тех пор, пока в кабинет резко не зашёл Хёнджин, притащив с собой эту приторную радость на губах в виде широкой улыбки. Сейчас было бы хорошо отвлечься от грусти и просто всех тех хреновых вещей, которые нахлынули одна за другой в самый неподходящий момент. Но почему-то не хотелось, словно Чан — грёбаный мазохист, любящий издеваться над собой. — Что надо? — надежда одновременно на то, что Хёнджин скажет «ничего», и на его прилипчивый характер, который вытащит из ямы. — Ничего, просто решил посидеть с тобой. До этого видел тебя, грустным таким выглядел, да и сейчас тоже. Давящая на голову правда. Хёнджин придурок, но придурок-эмпат, чувствующий каждую эмоцию своих близких людей. — Не нужна мне твоя компания, Хван. — Ага, чеши больше. Я знаю, что ты больше всего в ней сейчас нуждаешься. Держи конфетку, — из кармана врачебного халата достали сладость в белой обёртке, которую тут же приняли и съели, не забыв поблагодарить, несмотря на весь негативный настрой до этого. — Спасибо за конфету, но мне дохуя работы нужно выполнить, — врать плохо, но это далеко не то, о чём Чан должен сейчас беспокоиться. — Зайди часа через два. Хёнджин пропустил тихую усмешку, в которой ощущалась небольшая обида за явную ложь и нежелание близкого человека разделить с ним компанию, и просто ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь. Через секунду после она вновь отворяется, отчего Чан уже не выдерживает. — Да что за день открытых дверей сегодня, бл… — Извините, пожалуйста, — высокий, совсем спокойный голос новенькой медсестры проходится мёдом по ушам мужчины, чем успокаивает. Но следующие слова дают обратный эффект. — Там женщине из семьсот пятой палаты плохо. Чан тут же подскочил со своего места и побежал в названную ранее палату. Желание что-либо делать сейчас отсутствовало, но ему нужно было проверить пациентку. И не из-за врачебного долга, а из-за своего характера доброжелательного. От него уже тошнить начинало временами, но слишком поздно исправлять то, что выстраивали десятилетиями в нём, как в личности. Сразу же рядом с выходом из помещения была расположена кушетка, на которой лежала немолодая женщина. Её дыхание было сбитым, глаза практически закатывались, а кожа побледнела. «День говна какой-то сегодня, честное, блять, слово». — Принеси кислородную маску, — реакции медсестры не последовало — та продолжала стоять, как вкопанная, а в её глазах всё больше копилась влага. — Я что, со стенкой разговариваю? Живо принесла маску! Девушка тут же послушалась и побежала за нужным предметом, а через десять секунд — Чан считал — мужчина уже старался восстановить дыхание больной. Практически сразу женщине стало легче, ей помогли присесть, и только тогда Чан спросил: — Что произошло? — Извините, доктор, что вас потревожили по такому пустяку — это так неловко… — пациентка отвернулась в попытке скрыть своё смущение. Очередная разведёнка, которой очень не хватает мужского внимания, и поэтому она ищет его в молодом и очень привлекательном враче. От таких «посетителей» больницы тоже хотелось блевать — слишком уж они напоминали старших медсестёр из их отделения. — Я только пришла с реабилитационной гимнастики, поэтому и стало, наверное, плохо. Но можете не переживать… — женщина всмотрелась в бейдж на груди Чана и продолжила, — доктор Бан, теперь я в порядке. Так или иначе, Чану пришлось провести осмотр, чтобы она точно не умерла на этой койке через минуту после ухода врача из палаты. Когда все мучения кончились, мужчина медленно повернулся в сторону выхода и перед тем, как выйти и пойти обратно к себе, он осуждающе взглянул на девушку-сотрудника. Та тут же опустила голову вниз и пробормотала извинения, до которых никому нет и дела. Кое-как доковыляв до кабинета, Чан ощутил приятный прилив бодрости от того, что сейчас он, наконец, сможет отдохнуть хотя бы пару минут. Но нет. Все его планы разрушил очередной гость, которого он, блять, не планировал видеть до вечера. Хотя, если говорить честно, Чану всё же приятнее видеть Минхо у себя, чем кого-то другого. Этот хотя бы на мозги капать не будет тогда, когда это не нужно. Удобно устроившись в своём кресле, Чан взял в руку бутылку воды и произнёс одними губами: — Говори. — Пришли результаты всех анализов и обследований Минджуна, — старший вопросительно взглянул на Минхо, не совсем понимая, о ком речь. — Ну, самый первый мужик, которого ты дал мне. — Серьёзно? Его анализы только спустя неделю пришли? — Тут да, я тоже в шоке, но не об этом сейчас. Его не к нам надо. Сейчас Чан нихера не понимал. То есть Минхо действительно пришёл, чтобы просто сказать о том, что стало очевидно ещё в первый день при осмотре? Он не понимал, почему вся бесполезная кучка дерьма, которая только раздражала, вывалилась на него именно в тот день, когда он в плохом настроении. Каким образом вселенная распоряжается, когда делает подобное? Она специально выжидает, когда Чан опять подумает о своём отце, у него упадёт настроение, из-за чего он будет ходить вялым весь следующий день, и именно тогда скинет на него все проблемы? Если это правда так, то план гениальный, а вселенная — самое умное, что вообще существует, потому что у неё отлично получается выводить Чана из себя. — Ты бы ещё тупее вещь сказал. — Да я имею в виду, что у него не панкреатит. «А с панкреатитом словно в кардиологическом отделении нужно лежать», — передразнил Чан про себя младшего, хотя где-то глубоко в душе он всё же ликовал от мысли, что Минхо — далеко не идеальный и может совершать даже самые простые ошибки. Однако продержалось всё это относительно недолго. Ликование переросло в жалость к мужчине, который уже вторую неделю лежит в ожидании диагноза и дальнейшего лечения. — Мне сказали, что есть подозрения на рак желудка, поэтому я назначил ему биопсию. Рак желудка. По словам Хвана, один из самых страшных и мучительных видов рака среди всех существующих. На его практике почти все, кто приезжал с этой болезнью, умирали. Голова начала сильно гудеть от чужих слов и от того, что придётся пережить этому мужчине. Единственное, что Чан может сделать в этой ситуации — передать пациента Хёнджину, бедному парню, который в сотый раз будет изо всех сил стараться помочь человеку справиться, но, вероятнее всего, будет уже поздно. — Так, Минхо. Сейчас иди отдыхай, карту Минджуна оставляй мне, я с ним разберусь. — Но почему? Это же мой пациент. — Ли Минхо. Просто поверь мне на слово: у меня есть друг-онколог, я собираюсь всё обсудить с ним. Иди в комнату отдыха. Минхо, тяжело и разочарованно вздохнув, встал и быстро ушёл, оставив Чана наедине со своими мыслями. Осталось решить, как сообщить об этом Хёнджину и что делать, если тот вдруг пошлёт на хер — а он может, и Чану не один раз приходилось проходить через это. Словно сам Бог его услышал, в кабинет через пару минут снова зашёл Хёнджин, хотя озвученные ранее два часа и наполовину не прошли. Чан был одновременно рад и нет приходу своего друга: ему нужно было решить проблему в виде возможного онкобольного в их отделении, но никак не общаться. — Что у тебя с настроением сегодня? — тут же в лоб спросил Хван, поедая конфеты, одной из которых поделился до этого со старшим. Чану хотелось рассказать абсолютно всё, что творилось в его голове, однако пришлось говорить только по делу — личное на рабочем месте ни на кого не хотелось вываливать. — В общем, как-то так… Поможешь, если диагноз подтвердится? — глаза врача тут же стали щенячьими и просто не могли не вызвать хоть толику жалости и желания помочь. Хван на всю эту историю и тем более на лицо своего друга скорчил лицо в знаке: «Ты надо мной издеваешься?» — Чан, я понимаю, но вся онкология забита… Да и тем более биопсию ждать долго. Ты ему пока всю ситуацию объясни и скажи, чтобы домой собирался, пока ждать результаты будет. А там уже и посмотрим, может, у него и нет ничего. — Всё равно спасибо, Хёнджин. Немного посидев за разговором о том, как все заебали, Хван пошёл обратно к себе, бросив на прощание, что теперь Чан должен ему бутылочку хорошего вина и свою компанию. Мужчине всё-таки удалось уговорить Хёнджина на место без очереди, если у больного в конечном итоге окажется онкозаболевание. Через некоторое время Чан тоже вышел из кабинета и направился в уборную. Там он умылся, пытаясь взбодриться, и привёл себя в более менее нормальный вид. Впервые за день стало немного легче, а настроение улучшилось, поэтому пока мужчина шёл к себе, он решил, что хочет проведать своего ординатора и поболтать с ним. Тихо зайдя в помещение, где практически всё своё время проводит Минхо, Чан услышал, как тот разговаривал с кем-то по телефону, и очень оживлённо. — Да, родная, мне тут нравится… Ага, и персонал прекрасный… Руководитель? Парень интересный, но с занозой в заднице временами. А так хотелось бы с ним пообщаться. Было приятно слышать про чужой интерес к себе, но вот заноза в заднице — то ещё оскорбление, особенно от младшего. «Кто это ещё заноза в заднице, говнюк?» Чан, зацикленный на чужих словах и опора у которого состояла из одной лишь дверной ручки, слишком расслабился, отчего вскоре на всю комнату отдыха и коридор раздался громкий грохот, словно не человек упал, а машину с десятого этажа скинули. Минхо тут же посмотрел себе за спину и начал смеяться так же громко, как упал Чан. — Родная, я тебе чуть позже перезвоню и расскажу, что произошло. Ага, давай. Не теряя самообладание, Чан быстро встал, отряхнулся и произнёс грубым тоном: — Заноза в заднице, значит, да? — Бан Кристофер Чан, то, что вы стояли здесь как минимум минуту, даже меня не окликнув, уже говорит о том, кто вы, — с лица Минхо до сих пор не сходила улыбка, которую то ли стереть хотелось, то ли смотреть на неё дальше — непонятно. — А вообще, вы знали, что подслушивать чужие разговоры — плохо? — Ли Минхо, а вы знали, что разговаривать по телефону в рабочее время — тоже не очень хорошо? — Минхо на слова старшего лишь скорчил рожицу, передразнив в ответ, а Чан посмеялся. Слишком уж смешной этот парень, каким бы говнюком он себя ни показывал. Дальше парни просто смотрят друг другу в глаза секунд тридцать, всё больше создавая неловкую атмосферу между ними. Тут же Чан вспомнил, что буквально пару минут назад Ли разговаривал с кем-то по телефону, поэтому спросить про это показалось чем-то гениальным. — С кем разговаривал, кстати? С девушкой? — Это моя младшая сестра, сонбэ… — лицо тут же налилось красным, превратившись в зрелый помидор. Было очень стыдно от того, что Чан ляпнул, не подумав; однако Минхо это, видимо, очень забавляло, судя по его улыбке, в которой так и читалась издёвка. — Ладно, работай давай, а я пошёл. Чан быстро покинул помещение, а Минхо перезвонил сестре, продолжая смеяться в трубку. Та спросила, что вызвало у Ли такую реакцию. — Знаешь, я всё-таки попробую с ним сдружиться.

* * *

Время подошло к концу рабочего дня, а это значило, что теперь можно уходить домой со спокойной душой. Чан дошёл до главного входа в клинику и уже собирался выйти на улицу, как его окликнули и схватили за запястье. Это оказался Минхо. — Опять что-то забыл отдать? — спросил Чан с усмешкой, намекая на самый первый день нахождения Ли в этой больнице, когда он забыл отдать медицинскую карту пациента и просто спёр её домой. — Нет. Ты же домой сейчас идёшь? В чужих глазах виднелось искреннее любопытство и интерес непонятно к чему. Чан догадывался, к чему эти взгляды и вопрос, но хотелось услышать это с чужих слов. — Если скажу «да», то что? — Совершенно ничего. Просто хотел предложить пойти вместе. — Без проблем. Бан был одновременно доволен и нет, потому что совсем забыл, что прямолинейность — второе имя Ли Минхо, поэтому такие предложения его никогда не будут смущать. Да и почему должны, собственно говоря? Они коллеги и живут по соседству, поэтому почему бы и не составить друг другу компанию? В слишком странное русло начали уходить мысли, что заставило смутиться Чана от непонимания себя же, поэтому он решил, что лучше вообще ни о чём не думать. Когда парни вышли на улицу, их окутал приятный холод наступающей осени. Совсем недавно прошёл неслабый дождь, отчего повсюду были лужи и грязь, но атмосфера от этого не становилась хуже — наоборот, она прибавляла осеннее настроение и ощущение покоя после длительного и не самого приятного рабочего дня. Половина пути прошла как пытки из-за давящего молчания со стороны обоих. Хотелось поговорить хоть о чём-нибудь, но в голову ничего дельного не лезло: о работе после самой работы говорить не хотелось; обсуждать погоду — слишком типично, и закончится такой разговор за минуту; сплетничать о сотрудниках тем более нет, Чан так не может — чувствует себя козлом отпущения, даже если это кто-то противный. Плюсом ко всему они недостаточно знакомы, чтобы обсуждать какие-либо фильмы, сериалы, книги и просто увлечения друг друга. Это можно было исправить, но десяти минут на точно не хватит, чтобы узнать всё и сразу. Когда они уже подходили к дому, Чан вспомнил о Минджуне, которого благополучно забрал у Минхо днём. Парню точно нужно знать, что мужчина придумал и какие планы на него уже построены. — Кстати, Минхо, — Ли устало взглянул на старшего в знаке того, что он слушает. — Насчёт Минджуна… Я поговорил со своим другом. Он сказал, что если выявится рак желудка, то он выделит место в отделении, чтобы точно был шанс на лечение. Ещё его нужно отправить домой до тех пор, пока результаты биопсии не придут, но этим я займусь позже. — Хорошо, Чан, — чуть помолчав, Минхо произнёс тихо, но так, что сердце Чана пропустило удар. — Спасибо тебе за помощь. — Не благодари. Это моя обязанность — людей спасать. Когда парни уже стояли у дверей своих квартир, Минхо, видимо, вспомнил, что ему что-то нужно, поэтому медленно повернулся к Чану с улыбкой на лице, в которой так и читалась неловкость и стыд. — Что случилось? — Чан сразу почувствовал, что от него требуется какая-то просьба, поэтому спросил сам, пока его окликнуть даже не успели. — Можешь, пожалуйста, сходить со мной в магазин? — Почему сам не сходишь? — С тобой хочу. Мужчину уже начинало немного напрягать внезапное проявление внимания с чужой стороны, однако всё равно согласился: кидать не хотелось, да и дома делать нечего. Благо магазин находился прямо в доме, поэтому через минуту Минхо уже стоял рядом с полкой и выбирал, какую лапшу ему взять. Взяв первую попавшуюся, парень побрёл в сторону кассы, а Чан за ним, однако Ли тут же остановился у стенда с журналами и засмотрелся на один из них, а после взял в руки. — Ого, не думал, что эту дораму кто-то заметит. Сначала Чан не понял, о чём вообще речь, пока не взглянул на обложку, где были изображены актёры в известных ему образах. Бан тут же засветился от счастья, когда осознал, что Минхо смотрел его любимую дораму. Теперь у них есть хотя бы одна тема для обсуждения и общий интерес. — Она тоже твоя любимая, Минхо?