Поток. Договор Сердец

      Утро добрым бывает только тогда, когда начинается в полдень. Парней же с первыми лучами солнца подняли крики “Кири-ку-ку”. — Что за иномирная тварь так вопит? — проворчал Леха, подымаясь с пола, куда скатился из-за резкой побудки. — Ты что никогда не слышал, что говорит петух? — п ривстав со скамьи, поддел друга так же не особо выспавшийся Саня. — Вот это вот он и говорит, — Леша высунулся из окна и начал злобно зыркать по сторонам. — А если без шуток, был у нас живой и орал по-другому. Эта же падла, звук явно имитирует. А, вижу. Тут еще одна сказочная хреновина, золотой, мать его, петушок.       На шпиле крыши потенциально самоходной части дома крутилась и голосила фигурка, которую ранее парни приняли за флюгер. — Вроде у Пушкина он чисто сторожевым был? — Саша оглядел постель, прикидывая, заправлять или нет, но, глянув на скамейку друга, решил забить. — Ну раз уж проснулись, что делать будем? — Умываться и завтракать? — А глобальней? Вчера как-то времени не было, но мы реально попремся с голой жопой хрен знает куда спасать хрен знает кого? — Ну, нас обещали научить как сплести накидку, прикрывающую жопу, но стартовые условия ты верно описал, — завязал пояс на рубахе Леха и начал поиски сапог. — Рано делать выводы, пусть программу обучения покажут, а там видно будет. — Тогда пошли смотреть, — собравшись первым, Саня покинул спальню.       В солнечном свете вчерашний темный коридор выглядел куда приветливей. Древние, потрескавшиеся от времени, полотна соседствовали с новыми, то там, то тут лежали резные деревянные фигурки, изделия из бересты и расписанные дощечки. Часть была неказиста и явно сделана детьми, но при этом стояла наравне с произведениями искусства. С полотен на друзей улыбаясь смотрели семейные пары, грозно взирали мужи в кольчугах и при оружии, корчили рожи дети. Было видно, это семейный “фотоальбом”, уголок, рассказывающий об обширной и дружной семье.       Первым висел гобелен, центральной фигурой которого была огромная лягушка, сидящая на кувшинке. Голову квакушки украшала золотая корона, возле лап лежал лук. Земноводное сосредоточено заменяла в яйце сломанную швейную иглу на целую, держа охапку игл во рту на манер гвоздей.       Чуть дальше, в конце коридора на стене под потолком висели рядами плетеные корзинки, туески и лапти. Искусные резьба и плетения создавали простые, немного карикатурные, но все же легко различимые картинки. Друзей особо позабавило изображение медведя с репой в одной лапе, пашущего на мужике и подстегивающего его пучком пшеницы.       Особое место на стене занимала массивная, чуть выцветшая от времени, картина. На ней была изображена семья: облаченный в кольчугу воин с притороченным плащом и при оружии обнимал жену, держащую на руках младенца. Подле родителей стаяла пара светловолосых мальчиков: тот, что помладше корчил забавные рожи второму, а старший с каменным лицом пытался утащить из-за пояса отца кинжал. За поблекшими красками и сейчас можно было увидеть отблеск некогда расшитой золотом кольчуги, игру света на её кольцах и пластинах, яркий атлас плаща и ослепляющую белизну одеяний женщины, заканчивал композицию ореол света вокруг рук и над головами людей. — Святые? Это типа икона? — удивился Саня. — Я, конечно, в вопросах религии не особо шарю, но разве православие стыкуется с былинами и магией? — Ну, вроде бы Владимир Русь крестил, а ему Илья Муромец и прочие богатыри и служили. Так что могло бы, но чет я сомневаюсь в вере людей, использующих для ремонта отряд нежити, — пожал плечами Леха. — Да и не похожа картина на икону, а свет на нимбы или как они там... тризны святых. Меня бабка в свое время в церковь потаскала, нагляделся. Может, раз уж тут магический мир — это намек на родовую магию света? — Может, — потерял интерес к картине Саша. Внезапно его желудок выдал рык голодного гиппопотама и это заставило его ускорить шаг в сторону лестницы. — Давай, Леха, поторопись, кушац, кушац!       Спустившись, друзья вошли в столовую. В комнате была умиротворяющая домашняя обстановка: в уголке вязала Яга, что-то тихо напевая себе под нос, Рада, сидя у окошка, пускала солнечный зайчик в глаза Баюну, лениво развалившегося в тени и отмахивающегося хвостом. Стол уже был накрыт знакомой скатертью, на которой стояли тарелки с гречневой кашей, испуская пар. — Поторопитесь, засони, — укоризненно покачала головой старушка, — утро день кормит. — Это намек? Обед и ужин нам не светят? — Посмотрим, — усмехнулась Яга, — хорошо принять гостя обычай обязывает, только с сего дня не гости вы, а работники. Их же по труду примечают. — И наш труд, для начала, будет в изучении азов магического искусства? — получив в ответ кивок, Саня грустно вздохнул. — Из одного универа в другой. Сколько предстоит страдать? — На всё про всё вам месяца два, после вас ждет испытание. Негоже затягивать, вдруг совсем пустоголовыми окажитесь и новых искать придется. — И сроки в принципе те же, — Леха пихнул друга локтем в бок. — Сань, тебя от сессии не спасут ни сатанинские обряды, ни грибы, ни иной мир. Черт с ведром гвоздей везде найдет. — Пошутили и будет, — отставила Яга пустую тарелку, которую самобранка быстро втянула в себя. — Из ваших разговоров поняла, некоторое обучение наукам и ремеслу вы проходили. Поясните старушке, в чем они заключались, дабы могла подобрать учителей, по духу близких. — А не много ли чести будет? — послышалось из окна слева, в котором показалась сначала довольная морда Баюна, а потом и весь кот. — И раз хотят хороших учителей, пусть говорят попроще, любит их брат, хвастаясь, слово помудрёней ввернуть. — Ты как батьку обошёл? — подхватила на руки котяру Рада и, положив на колени, начала почесывать тому пузо. — Занят он. Потерял чего-то и носится по двору как угорелый, — потянулся кот и улегся поудобней. — Ну, что притихли? Я весь во внимании. — Ладно, я начну, но тогда требую после рассказа кота себе на почесывание, — с завистью поглядел на мелкую Леха. — До тех пор, пока одна личность не захотела быстро и просто закрыть долги по учебе с помощью грибов и какой-то сатанинской матери, мы обучались по специальности мехатроника и робототехника. В результате должны были уметь рассчитывать и проектировать... обрисовывать и описывать приводы. Это хреновины практически любых размеров и форм, которые выполняют простейшие движения так, как им сказано. Например, — почесал он затылок и бегло оглядел комнату, остановившись на локте — во, сустав руки. Потом, много приводов собираются в систему и могут управляться как автономно... самостоятельно, так и издалека командами управляющего оператора. Меня интересовало, в основном первое и обработка данных... знаний с различных устройств, заменяющих роботу... голему органы чувств, такие как глаза. — Потому что своими не вышел? — махнул лапой Баюн, намекая на очки. — Не исключено. Но и это поправимо. Плоть слаба! Но силен металл, и наши души от пороков свободны. Плоть слаба! Но метал нам силу дал, наши тела металлу подобны. — Ваха, уважаю, — попытался отсалютовать стаканом Саня. — Мне поехавшего Ваху и второго, его уважающего, уже опасаться? — выглянул кот из-за спины Рады, куда смотался во время декларирования “Железной Длани”. — Конечно, в планах побрить тебя налысо и парик прикошачить, чтоб лишний раз не линял. — Хозяйка, твой гость хочет лишить меня гордости, чести и достоинства! — Правда? И насколько эти угрозы серьезны? — подмигнула Лехе Яга. — По отношению к нагло подкалывающей меня пушистой морде — абсолютно серьезны. А вот насчет повышения количества металла в своем теле... Как инженер... механик? Считаю, что свои плюсы тут хоть и имеются, но чинить задолбаешься. Родное мясо практичней... ну, условия разные бывают. — Хорошо, а что скажет о себе твой друг? — Сначала и меня привлекала идея собирать самоходных роботов... големов. Но учеба потребовала таких объемов бубнежа учителей и математики, что я не вывез. И, в отличие от этого везучего чёрта, который умудрился поступить в магу, я все еще болтаюсь в бакалаврах. — Магу? — удивилась Яга. — Вы же говорили магии в вашем мире нет? — Магистратуру. Думаю, хоть и грубо, но можно приравнять его к подмастерью, а баков — к ученикам, — попытался объяснить Леха. — В обязанности магистра входит обязательное ведение лаб, подмастерье должен обучать азам младших. Думаю, параллели прослеживаются. — А, вот почему ты вчера говорил, что счет обязателен, ты просто нудный зубрила, — обвинительно ткнула пальцем в него Рада, — а так и без него можно обойтись, как вот он. — Но-но, — погрозил Леша пальцем мелкой, — так-то он на высшей математике слился. Там появляются не только буквы, но и вполне себе руны. Основы же знать надо всем: ни поторговаться, ни запасы рассчитать не сможешь. — Интегралы, дуффуры и функционалы точно относятся к противоестественной запретной магии, — поддакнул Саня и бросил снисходительный взгляд на Раду. — А вот без банальных азов математики не прожить. — Ба, чего они накинусь, пусть дальше рассказывают, — спряталась та за Ягой. — Воот, — продолжил Саша, получив кивок от хозяйки дома, — но идею собирать всякое своими руками мне учеба так и не отбила. Пошел собирать и настраивать компьютеры — машины вычислительные. Там и приобрел этого красавца, — погладил висящий на плече бубен и усмехнулся, — без танцев с ним заставить правильно работать кучи металлолома иногда просто невозможно. Ещё готовить умею весьма сносно, хоть с такими артефактами этот навык бесполезен, — Саня постучал пальцем по скатерти-самобранке. — О, но возможно получится пополнить ее меню блюдами из нашего мира. — С учетом того, что выпнули нас оттуда по вине твоего варева, то не стоит. Рано присутствующим здесь отходить в мир иной. — Подробнее можно? — встрепенулась старушка. Выслушав сбивчивые пояснения процесса подготовки ритуала во имя халявы от обоих друзей, она ненадолго задумалась. — Ни круг, ни танцы ваши эффекта никакого бы не дали. Средоточия у вас нет, как и знаний. Рецепт зелья сомнителен, скорее получился бы травяной отвар для тела полезный, но без особых свойств, — на это Леха пихнул Саню в бок и прошептал: “Говорил же, херня твой сбор, чай это обычный”. — Причиной всему, по-видимому, стали грибы. — Никогда не думал, что шутка про то, что “это все грибы” может зайти так далеко, — почесал затылок Саша. — То есть ты оказался настолько отвратительным грибником, что это в плюс пошло? — начал ухахатываться Баюн. — Заткнись, чучело потенциальное, мне чуйка подсказала что самое место грибам в зелье! И все нормально прошло! Ну плюс-минус, — стушевался под конец Санек. — Хорошо, — протянула Яга после долгой паузы, задумчиво теребя край косынки, — вроде как поняла ваши таланты, — бросила она грозный взгляд на ехидно фыркнувшего кота, который моментально принял смиренный и послушный вид, — да и наставников подходящих знаю. Другое дело, полных неумех брать они не станут... Значиться, основы сама преподам, а телеса найдется кому растрясти, десятника дружины имени Волха Всеславьевича хватит. — Тут нужен сотник, а то и ставленник богатыря, — вновь подал голос Баюн, — иначе такие бестолочи даже меч не с того конца брать будут. — А зачем начинающим магам уроки ближнего боя? — попытался откосить Саня. — Испугался, туша ленивая? За отбитые в будущем бока переживаешь? — С их будущими наставниками это не страшно, — отмахнулась старушка, — а позови сотника, тот все едино десятнику перепоручит и спать завалится. — Кого озадачишь их просвещением в таинства силы? — Сам подумай. Кто у нас последние пару веков помешался на самобеглых конструктах? И кто мастер по переговорам с мелкой нечистью и варке всяких непотребств? — Ты же не хочешь... Оу, — замолчал кот и окинул друзей сочувствующим взглядом. — Тогда заканчиваю шутки, твою подлянку мне не переплюнуть. — Так, а вот теперь и я напуган, — встрепенулся, до этого молчавший Леха. — К каким извергам нам предстоит попасть? — Узнаете на месте, — кряхтя поднялась старушка и направилась к выходу. — Мне еще уговорить их надо. Занятия начнем завтра с петухами, а на сегодня свободны. Пройдитесь, с соседями перезнакомьтесь. Рада, ты за них в ответе. Кузьма, ступу!       В открытых дверях с тихим хлопком появилась кадка по пояс высотой, выдолбленная из цельного куска дерева. С неожиданной для ее возраста прытью, Яга выхватила пест, похожий на гладкую дубину полуметра длиной, и оттолкнувшись им как шестом, лихо запрыгнула в ступу. Придав ударом песта направление, старушка улетела ввысь. — Вот и отошла бабушка на небеса, — сложил руки в молитвенном жесте Леха, от чего Саня поперхнулся и закашлялся. — Ну да, не пешком же ей добираться, — появился на пороге Кузьма. — Эх, без привычной религиозной мифологии мои чернушные шутки не работают. Обидно. — И слава богу, — показательно перекрестился Саня. — Раз уж вы ничем полезным не заняты, то мне поможете. Заодно и с обустройством дома познакомитесь. — махнул рукой мужичок, приказывая идти за ним. — Потерял я тут пару вещиц, с утра найти не могу. — Я думал домовой знает все творящееся на его территории? — удивился Саня. — За чем присматриваю, о том и знаю. Следить за каждым уголком постоянно не только бессмысленно, но и жильцов нервирует. Когда в доме плохие хозяева живут — их попугать по совести будет, а хорошему и его гостям вредить не положено. — Ха, если бы эта страшила бородатая могла везде и всюду наблюдать, как бы я сметану таскал? — фыркнул Баюн. — Попался ирод прожорливый. Теперь никуда не денешься, дом моя вотчина, — злобно ухмыльнулся Кузьма, перехватывая поудобнее появившийся из воздуха веник. — Живым не дамся! — проорал кот уворачиваясь от хозинвентаря и умчался на второй этаж. — А живым ты мне и сдался, — выхватил домовой второй рукой из воздуха кочергу. — Угадай куда засуну? — Тять, так что там потерялось? — окликнула Рада отца, который уже собрался начать погоню. — А? Ах, да, — приостановился тот и опустил свои карательные орудия. — Пропали еще вчера веники банные для особых гостей да заготовки из древесины Великого дуба. Веники в бане я уже нашел, хоть и придется теперь их заново напитать, а вот с заготовками голяк. Надобно найти, почитай пятый десяток лет подготавливал, сушил, пропиткой смазывал, — грустно вздохнул мужичок и покачал головой. Потом взглянул на инструменты в своих руках, встрепенулся и нервно начал поглядывать в сторону куда смотался кот. — Ну, да ладно, куда они денутся, найдем. Рада, поводи гостей по двору, покажи, где что. Авось свежим взглядом и заметите, а я побежал, дела не ждут. Врешь, не уйдешь! — воинственно размахивая кочергой и веником, Кузьма с гиканьем побежал вверх по лестнице.       Проводив того взглядом, друзья решили, что стоит смотаться подальше и не попадать под горячую руку домового. Некоторое время они постояли на крыльце, прислушиваясь к грохоту и истошным воплям, раздающимся уже со второго этажа. Околачиваться на крыльце Раде быстро надоело, и она потянула гостей на обещанную экскурсию.       Первым делом девочка решила показать сад и огород. Несмотря на кажущиеся небольшие размеры поляны, где располагался двор Яги, осмотр затянулся заполдень. Содержимое грядок мало удивило гостей, овощи и травы на первый взгляд мало отличались от земных аналогов. Если с туром по съедобным растениям мелкая справилась, то на медицинских, которых росло под три десятка разных видов, смогла рассказать только про сон-траву и папоротник. — На день летнего солнцестояния расцветает в папоротке ярко-огненный цветок, тому кто сорвать его сможет, дарует он знания великие, да не каждый совладать с ними может, — нараспев, как древнюю легенду, рассказывала Рада. — Это, конечно, магический мир, но папоротник чисто физиологически цвести не может. — Леха внимательно оглядел куст высотой по пояс. — И я, конечно, не ботаник, но отличий от его собрата из нашего мира вроде нет. — Почему не может? Был у меня в школе папоротник, никогда не цвел, но может он как кактус, только раз в десять лет выпускал бутоны, — Саня приподнял листья и заглянул под них. — Бутоны ищешь, балбес? — скептично хмыкнул Леша. — Повторяю, ни цветков, ни бутонов у папоротника быть не может, он папоротник. Ты видел хоть раз цветущую елку? — Нет, а это тут причем? — А при том, хренов ты травник-зельевар, что хвойные стоят по эволюционной лестнице ниже, чем цветковые, по названию которых, надеюсь, понятно, в чем их главная особенность? Так вот папоротники еще ниже хвойных. Им до цветков, как тираннозавру до молока. — Шо? — А, забей, — отмахнулся тот. — Но мелкая сказала, что он цветет, — возмутился Саша и оба друга уставились на девочку, которая поежилась от такого пристального внимания. — Цветок тот необычный, заговоренный. Я разочек видала издалека, ближе мама не пущала, мол, головушкой тронусь. Появился не из бутона, а прям над стеблем, как сотканный из огненного марева. — Во, видишь, цветет, — обрадовался Саня. — Хренотень это магическая, а не цветок, — не согласился Леха, — предлагаю ничью.       Продолжая удивляться вывертам магической ксеноботаники, друзья перешли к осмотру сада. На границе живой изгородью стояли деревья с длинными и гибкими ветвями, придававшими им сходство с плакучими ивами. Лозы свисали почти до земли под тяжестью множества яблок-дичков размером с кулак ребенка. Попытка пройти вглубь сада была пресечена ветками, перекрывшими проход. Несмотря на отсутствие ветра, кроны деревьев зашумели и, к удивлению парней, шелест листьев начал складываться в слова. — Нарушшшители... Кто такие... Назовитесссь. — Теть яблоня, не узнала? Это я, Рада, а со мной гости. Бабуля попросила двор показать да с обитателями познакомить. — Раз так, коли отведают яблочек моих то пусть проходят, — прямо в руки друзей опустились ветки, с которых они сорвали пару штук. — Кислятина! — скривился Леха. — Так в этом и плюс. Хорошо! Спасибо тебе яблоня за вкусные плоды, — не согласился Саня, принимаясь уже за второй. — Никто и не спорит. Спасибо яблоня, — догрыз яблоко Леша и добавил шепотом, — но все равно кислятина. — И вам спасибо за доброе слово. Кушайте на здоровье, — довольно качнули ветками деревья и, скинув еще несколько яблок, открыли проход.       Солнце уже перевалило за полдень и Рада предложила пообедать прямо в саду. Возвращаться в дом было бессмысленно, ведь “бабуля и мама в отъезде, батя Баюна гоняет, а меня скатерка не послушается”. Парни не сильно расстроились, найдя местные груши, здоровые сладкие яблоки и вишню очень вкусными. Рядок берез в глубине сада стал поводом очередной порции шуток про еду из опилок от Лехи и продолжения лекции Рады о полезности березы в гастрономическом плане. Спорщиков, первый из которых тупо наслаждался процессом троллинга, а вторая уже начинала закипать и опасно поглядывать на оставшиеся огрызки и косточки, прервали два яблока, пущенные пограничными яблонями четко по лбам нарушителей спокойствия. Подгоняемая укорами деревьев, что требовали ругаться в иных местах, а то здесь они лишь воздух портят, троица отправилась в сторону терема.       В гостевую пристройку, из которой все еще доносился шум, решили пока не возвращаться. Девчонка провела их мимо парадного хода к крытой лестнице, разломанной ранее из-за неосторожных слов Лехи. Ему пришлось извиняться, признавать величие и питательность берез в целом и мудрость одной мелкой в частности, которая обиделась и наотрез отказывалась вести их смотреть на костлявую стройбригаду. Однако, три леденца заставили ее сменить гнев на милость.       Первый этаж под самоходным домом полностью был отведен под некий ангар для четырех монструозных птичьих лап. В глубине помещения кучками белых костей лежали недавние ремонтники, а на стенах росли едва светящиеся мертвенно-тусклые грибы. — Мде, с такими размерами и когтищами, это лапы не курицы, а тираннозавра, — Леха обошел ногу вокруг и пощупал. — Э, да она вся еще и в чешуе. А избушка-то, рептилоид. — Сам ты рептилоид, нормальные для такого размера куриные ноги, — прищурился Саня, пытаясь разглядеть место крепления лапы к дому. — Вот только почему четыре? По канону их, вроде, две. — Думаю устойчивость и плавность хода. Вот застрянет одна лапа и что? Либо хрен вытащишь, либо всех пассажиров в пюре растрясешь. — Ну... Звучит разумно, — нехотя признал Саша и переключил свое внимание на грибы. — И чего интересного? Лапы как лапы, — пожала плечами Рада и облокотилась на косяк у входа. — Нечего задерживаться, интересного мало, да и живым здесь вредно долго находится. — Вредно рыться в скелетах в шкафу у бабки? Ну да, целый подвал накопила, — усмехнулся Леха рассматривая вырезанную вязь на костях. — Ни явных соединительных, ни движущих, ни накопительных элементов нет, однако работает ведь. Завидно что пипец. А потенциальные сенсорные и вычислительные способности этой пустой черепушки, заставляют меня свернуться калачиком в углу и плакать. Малая, не знаешь где у бедного Йорика завалялись мозги? — повертел он череп смутно похожий на человеческий, по с двумя витыми рогами по бокам. — Вредно из-за лап. Место вокруг них нехорошее становится, все же темными силами движимы. Вот и смердит от них смертью. Костяшкам хорошо, а вот живым... — Так, Лех сваливаем отсюда. Это ж надо, считай рядом с фонящим ядерным реактором жить, — побледнел Саня и начал оттаскивать друга к выходу. — Да брось ты эти кости, как в принципе можно так беззаботно щупать нежить? — А что? Чистые, не воняют, значит антисанитарии нет. А бояться... Все мы скелеты, скрытые за маской мяса и кожи, — философски заметил тот и попытался метнуть башку к остальному телу, но промазал примерно на метр, попав в соседнюю кучу. — Тц, моя точность, как всегда, на высоте. Отпусти ты, хорош паниковать. Экскурсии на тот свет в программе от Яги не было, а значит эта зараза явно сгущает краски, — на что Рада попыталась принять вид святой невинности, но шкодливый взгляд и ехидная полуулыбка начисто разрушали образ. — Или кого-то робоскелет за жопу укусил, — пропыхтел Саша, вываливаясь с другом на свежий воздух. — Не, целостность моей жопы мне дорога и в обиду я её не дам. Да и на твоем месте опасался бы не костяшек, а то, что в этом локальном некрополе вольготно произрастает, грибник ты сраны, — после слов Лехи, Саня недоверчиво посмотрел вглубь помещения, а потом перевел вопросительный взгляд на девочку. — Грибы-могильщики, — кивнула та, — едят излишки смерти от лап и костяшек, наружу ничего не выходит. Бабуля говорит зело полезные в зельеварении, — Рада ухватила парней за рукава и потянула. — Пойдё-ё-ём, дальше в бабулину светлицу.       Наконец поднявшись туда, где еще вчера должна была состояться встреча с Ягой, если бы не чей-то длинный язык, друзья попали в помещение, вызывавшее ассоциацию с лабораторным кабинетом средневекового колдуна. Тут и там по стенам висели пучки трав, стояли пустые и заполненные непонятным содержимым колбы, на столике в углу под сукном была бережно накрыта кучка каких-то вещиц. По правую руку от входа стояло несколько обычных и книжных шкафов, с дверцами, украшенными витражами. Толстые книги в массивных и богато украшенных переплётах одним своим видом вызывали уважение. У дальней стены, на небольшом постаменте, возвышался массивный резной стул цвета слоновьей кости и здоровый котел литров на двести, пространство за ними было завешено красной портьерой, за которой проглядывалась лестница, уходящая на второй этаж.       В общем и целом, складывалось странное впечатление, с одной стороны комната была явно рабочим помещением и без дела не простаивала, с другой, в глаза бросалась попытка создать впечатление если не тронного зала, то приемной. Все элементы в комнате должны были создавать и дополнять образ великого и могучего колдуна.       Сойдясь во мнении, что бабка имеет склонность к театральщине, раз хотела сделать встречу настолько атмосферной, друзья принялись расспрашивать Раду об артефактах, которые и лежали под сукном. — Это волчок, крутится, вертится коли силу подашь. А если еще и уголек приладить, то и узоры выводит, — вдохновенно вещала девочка, — бабуля хотела веретенце быстрое сделать, да только пряжу попортила. А это светик, тьму разгоняет, — отмахнулась она от подсунутого деревянного шарика с вырезанными на нем цепочкой знаками, — пользы мало, чай ночью спать надобно, а не шататься, где не попадя. А кому надо, тот и зрением не обижен. — Мда, не ценят тебя, магическая лампочка Ильича, — усмехнулся Леха и катнул шар, засветившийся на уровне ватт шестидесяти, — потенциальный ротор от движка хоть как игрушку признают. Если пользы мало, то зачем лучину используете? Этим-то подсвечивать не в пример удобнее. — Лучину? Где? — удивилась Рада и задумалась, приложив палец к подбородкую. — А, небось вам же вчера бабуля интересности всякие рассказывала когда меня спать отослала? Только для сказительства лучину и пользует.       Парни кратко пересказали предсонную беседу с бабкой. Устройство мироздания девочку не особо впечатлило, а вот попаданческая миссия вызвала живой интерес. — Знаю, мне ту былину бабуля не раз сказывала. Красивая, про отвагу молодецкую и любовь великую, — Рада мечтательно закатила глаза и сложила руки. — Я ее всю-всю помню. Если бабушка к ужину не вернется, сама расскажу. Главное Баюна не просите, так переврет, что концов не найти, — глянув в окно, малая спохватилась. — Ой, солнце уже клонится, дело к вечеру, а нужно и на стол накрыть и погром после папеньки убрать. Поспешим в горницу.       Так как дверь за портьерой была заперта Ягой, в гостевой дом пришлось идти через улицу. На полпути Саня вспомнил о данном еще утром поручении по поиску артефактных дровишек, о чем и напомнил остальным. Это мгновенно испортило веселое настроение девочки и к двери она подходила понурая, еле волоча ноги. — Ой да что ты такую несчастную моську скуксила, ну забыли мы про эти деревяшки, — попытался подбодрить мелкую Саня. — Веселей, если что, вини во всем Сашу, — поддержал Леха. — А чего это меня? — А кого? Не меня же.       За входной дверью компания увидела восседающего во главе стола исцарапанного Кузьму. Его борода топорщилась во все стороны еще сильнее чем утром и, кажется, в ней не хватало изрядного клока волос. На довольном, хоть и подратом лице, синел фонарь под глазом. В не менее пострадавших руках гордо покачивался измочаленный веник. Рядом на лавке сидел, нахохлившись, недовольный Баюн и прилизывал растрепанную шерсть. Хоть кот и выглядел относительно целым, но по настроению спорщиков было сразу ясно кто победил. — Что, морда наглая, приструнили тебя? Чем же тебя проняло то? — ехидно поинтересовался Саня, вспоминая подколки от кота. —Хмм, погоня начиналась с веником и кочергой, — задумчиво протянул Леха, — а раз вторую мы не наблюдаем, то она таки там, куда ее грозились засунуть. — А? Чего? — оторвался от приведения себя в порядок Баюн. Когда до него дошел смысл высказывания, он яростно застучал хвостом по лавке. — Нет! Наглое вранье и провокация! Кочергой он дверь припер. Вот смыться сразу и не смог, а этот, — покосился кот на домового, — затем все остальные входы выходы поперекрыл. Так нечестно, затхлая ты вонь брошенного дома. — А честно, сын ты собаки, таскать запасы в обход договоренности, когда меня дома нет, а потом прятаться по кустам как малолетний лешак несколько лет? — Виноват, думал сначала просто перепрятать. А потом крышечка с кувшина соскочила и дальше лишь марево да туман. Лихо попутал. Да, точно, именно он! Не виноватый я, — оживился кот и начал жалобливо смотреть поочередно всем в глаза ища поддержки. — Эх, что в лоб, что по лбу, тебя и могила не исправит, — отмахнулся Кузьма. — А пробовали? — поинтересовался Леха. — Конечно. Выкапывается гад. По первой седьмицу как шелковый был. Ныне же пообтерся, не берет. Хотя может стоит поглубже закапывать? — задумался домовой, поглядывая на кота со все большим интересом. — Глумление над поверженным противником противоречит богатырской чести! — выдал Баюн, лихорадочно оглядываясь в поисках путей отхода. — А Добрыня тебя собратом по оружию звал. Да и вообще, что все обо мне, да обо мне, ты этих искать деревяшки посылал? Посылал. А нету ничего. — Ладно живи пока. А вы порадуете чем, али огорчите? — Заготовок под артефакты в ходе осмотра территории найдено не было, — отчитался Леха и покосился на замерший в руках домового веник. — А вот про веники банные сказать есть что, — виновато выдавила Рада, уставившись в пол, — я вчера брала, гостям в баню клала. Думала сами те на положенное место вернуться, как у нас бывало. — Хммм, — нахмурился Кузьма. — Не ругайте ее, — вступился Саня, — нам эти веники очень сильно помогли. Если б не они, у нас попарится так и не вышло бы. — А кто-то и вовсе от теплового удара бы помер, — поддержал Леша. — Не настолько все плохо было. — Настолько-настолько. Я твою тушу в предбанник волочил, мне лучше знать. — Тихо! — поднял ладонь Кузьма. — Правильно ли уразумел я: веники у вас оживились и не только попарили, но и жар гоняли-раздували, воду на камни подливали и прочие мелочи выполняли? — Да, вроде как все это делали, — согласились парни. — Слыхал, Баюн? — развернулся домовой, ехидно улыбаясь. — Это те самые веники, для малышни неразумной? И они-то совсем опустошились? — удивился кот, даже перестав себя вылизывать. — Те самые. — Какими криворукими неумехами надо быть, ведь они ватагу из десятка-другого малышни обмывали и силенок на обратный путь еще хватало? — Видать такими как мы, — развел руками Леха.       Дружный хохот был ответом. Кузьма повалился на стол, а кот катался по лавке и дрыгал лапами. — Переплюнуть десяток несмышлёнышей, тут недюжинный склад ума уметь надо, — вытер хвостом выступившие слезы Баюн. — Ну так мы умны не по годам, самим по двадцать два, а ума как у пятилетнего. Что? — спросил Леша у удивленно хлопающей глазами Рады. — Ладно двухлетнего, на меньшее не согласен.       На это девочка сначала несмело хмыкнула, а потом присоединилась к общему веселью. Смех оказался заразителен и вскоре друзья вступили в ржущий хор. — Ох, насмешил. Ладно будет, — успокоился через некоторое время домовой и щелчком пальцев накрыл на стол самобранку. — За слова обидные не серчаете? Веники взаправду для детей малых создавались. Запас силы там внушительный приложен, значится, чтоб пореже заправлять. Как и сколько надо раз опростоволоситься, ума не приложу. — На правду не обижаются, — ответил Леха усаживаясь за лавку и наблюдая за появляющимися на скатерти блюдами, — да и для первого раза в бане пара другая... сотен ошибок вполне допустима. Жаль, конечно, за доставленные неудобства, но вроде ничего непоправимого не было. А почему еда без команд появляется? — А самобранке слова не обязательны. Можно и силой посыл оформить, — ответил Кузьма. — Интересно-о, — задумался Леха, — то есть ей и кодированные сигналы передавать можно. — Ну... Да? — пожал плечами домовой. — Не разумею, но работает как должно. — Пап, — дернула Рада того за рукав. После окончания похохатываний она сидела, уставившись в стол и набиралась смелости. — Я знаю где твои заготовки артефактные. — Да? А чего спутники твои напраслину возводят, дескать ничего не нашли? — окинул Кузьма парней посуровевшим взглядом. — Так где? — В печи банной, — выпалила девочка и зажмурившись вцепилась в край скатерти. — А? — вытаращил глаза домовой. — Ну ты говорил, что эти веники — лучшие банные веники на сотню верст вокруг, — затараторили Рада, — я подумала, где лучшие веники лежат, там остальное для бани лучшее лежит. Вот дровишек и прихватила. — Лех, походу ты за пять леденцов организовал нам баню на дровах мирового древа, — протянул Саня. — Таки настолько выгодную и бесполезную сделку совершаю впервые. Будь мы порядочными попаданцами, получили бы от этого бафф или плюшку какую. А так — получим только пиздюлей. — А нам то за что? — За компанию.       Проскочивший у домового смешок разгладил морщины и убрал хмурое выражение с его лица. Он поднял руку и погладил дочь по голове. — Ну-ну, ничего такого страшного не произошло. Пять десятков годков и будут новые, ничем не хуже. А ты мне отвары для замачиваний варить поможешь. Ведь поможешь? — Да, — всхлипнула Рада и уткнулась в плечо отца. — Знаешь хоть для чего заготовки были? — увидев, как мелкая, не отрываясь, помотала головой, он продолжил, — для тебя дуреха и готовили. Ты ж девка большая уже, скоро прясть, ткать, шить и прочим женским премудростям учится будешь. А что каждой хозяйке надобно? Инструменты хорошие, а моей домовинке еще и силой не обделенные. Десятка полтора годков и были бы они у тебя, да и высшего качества, — девочка отлипла от плеча и смотрела в папино лицо взглядом, в котором смешались облечение, разочарование и смирение. — Да-да, теперь придется куда дольше ждать, так что наказывать тебя не буду, сама отлично справилась. Простые тебе, как время придет, выстругаю, отсутствие в них силы заменишь упорством и прилежанием. — Поняла. Я постараюсь, — вздохнула Рада и уселась на свое место, попутно вытерев рукавом глаза. Глянув на Саню и что-то вспомнив, она вновь проказливо улыбнулась и ткнула в того пальцем. — А вообще, это вот он во всем виноват! — Почему это? — встрепенулся Саня, едва не подавившись пирожком. — Не бери плохой пример с Баюна, — с укором глянул на кота Кузьма. — Но все же, почему? — Так мне Леша разрешил во всем винить его. — Не ну если разрешил... — переглянулся с Лехой домовой. — А меня спросить? — попытался возмутиться Саша. — А твое мнение никого не интересует, — припечатал Леша.       Так ужин и прошел, весело, с периодическими подколами друг друга. Яга так и не появилась, видимо оставшись на ночь у кого-то из потенциальных учителей. От вчерашнего отличий было не много. Заменили гуся на порося, Кузьма добавил себе квасу, а мелкая все же уговорила отца размножить ей десяток леденцов. Когда еда была съедена, а тарелки отправились обратно в недра скатерти, Рада вспомнила про обещание рассказать былину о Руслане и Людмиле. Попытка Баюна заменить ее на поприще рассказчика встретила яростное сопротивление: “Опять сказок насочиняешь!”. Девочка уселась во главе стола и водрузила рядом зажжённую лучину, чтоб “все как у бабули было”. И начался сказ.

*** Во стольном городе во Киеве, А у ласкового князя у Владимира, Случилась беда страшная, Беда большая, не маленькая. Одолела князя хворь неведома, И не знают знахари придворные трав нужных, Опускают в бессилье руки придворные колдуны. Князь с каждым днем все хуже становится, Гаснут очи ясные, сохнут руки сильные, Отнимаются быстры ноженьки. Приходил к нему богатырь, Богатырь тот из дальних дружин. И говорил он таковы слова: — О, светлый князь, бывал я в землях дальних, Землях темных, средиземных. Находил там в топях болот цветок, Один лепесток коего любые хвори излечивал. Только сложен и долог путь до него, Много опасностей таят в себе болота: И зверя лютого да страшного, И гада ядовитого, И птицу злобную. Обрадовался Владимир стольно-киевский, Да созывал могучих богатырей со всех земель, Да говорил им таковы слова: — Добудьте мне богатыри сей цветок дивный, Не поскуплюсь я ни на злато, на ни почести, Отдам даже самое дорогое, кровиночку мою, Рукодельницу да разумницу, Людмилу, дочь младшую. Как услыхала то Людмила, Как побежала к другу своему сердешному, Руслану-витязю. Приходил тот под очи княжеские, да молвил: — Не надо мне ни злата, ни почестей, Прошу только княжну Людмилу, свет очей моих. Собирал богатырь дружину свою славную, Да шел он в мир тот темный, средиземный. Но не стала ждать его Людмила Во светлой горнице да в граде Киеве. А пошла она тайно вслед за суженным, В тот же темный иной мир. Говорила ему таковы слова: А почто мне тебя ждать да кручиниться, Переживать да волноватися, Девица я ученая, знахарству и ворожбе обучена. Путь до цветка долгий предстоит, Немало битв случится на пути. Так кто поддержит тебя после боя ратного, Перевяжет раны тебе и дружине твоей? Отправились они в путь, И лежал тот по болотам, да по оврагам, А болотах да оврагах что ни зверь, то напасть. Грязью болезной закидывает, Смрадом из пастей порыкивает, Гнус с себя потряхивает, А гнус этот богатырей жалит. Сгинули бы от хворей разных богатыри кабы не Людмила. Дивится дружина, приговаривает: — Ой и ладную невесту ты Руслан нашел, всем хороша. Долго ли коротко идут, Нашли богатыри цветок тот дивный. Сторожило его чудо каменное, С рожи страшное, смрад источающее. Тот, что раз смрад вдохнул, ослаб, Тот, что два вдохнул упал, А тот, что три — уж при смерти лежит. Подходила к тем Людмила, Накладывала белы рученьки, приговаривала: — Ничто смрад иномирный супротив силы русской. Вставали богатыри и шли вновь в бой. Долго ли коротко длилась битва, Отсек Руслан башку чуда, сорвал цветок заветный. Остались богатыри на отдых, Силы восстановить да раны залечить. Только наблюдал за битвой с чудом каменным Карлик мелкий да скрюченный, зеленый да вонючий, Колдун местный, миром меченый. Хотел тот цветок у чуда отобрать, Да смраду болезного страшился. Как увидал он знахарское мастерство Людмилы, задумался: — Коли с ней любые раны и хвори не страшны, Так и цветок мне без надобности будет. Как спустилась ночь темная, непроглядная, Воззвал он к знакам мира во чреве его, Навел туман-морок, да не простой. Заснули богатыри непробудным сном, Заснул Руслан, заснула и Людмила. Схватил Колдун Людмилу, поволок в свою берлогу. Почуял Руслан неладное, сбросил оковы чар. Увидел, как уводят любовь, Поспешил в погоню. Только идет колдун по болотищам, Сама земля под ноги бросается, Вода расступается. А идет Руслан, Увязает в трясинах глубоких, Хватает его грязь иномирная за быстры ноженьки. Обогнал колдун, утащил любимую. Остался Руслан один посередь болот, Потерял Людмилу из виду. А пока бегал-петлял колдун от Руслана По болотам да по трясине, Спал морок наведенный, Очнулась девица от сна глубокого. Как увидала она рожу страшную, Рожу страшную да зеленую, Так она со сна закричала, Да била в морду широкую, зеленую Ворожбой светлой да кулачком девичьим. Испугался колдун, упустил добычу. Пока падала Людмила в жидку грязь, Сорвала с шеи ворога резной камень о семи концах. И потерял ее вдруг колдун из виду, Забегал, затопотал ногами. — Как смела ты стянуть камень путеводный мой, Самим миром заговоренный. Не прощу теперь тебя, не гляну на таланты, Схороню в глубинах тины да трясины. Не долго тебе прятаться, Со мною сила вся, а в камне лишь часть малая. Побежала Людмила от Колдуна страшного, Да хоть и не видит ее он, а преследует. Скачет девица по кочкам, трясины пересекает, Лишь хохочет да следом идет: — Догоню, поймаю! Вот только помог камень семиконечный, Вывел девицу к её ненаглядному. Выскочил колдун прямо супротив Руслана. Началась бита страшная, Битва страшная да лютая. Где поднимет лапы Колдун, Там коряги да волны тины подымутся, Где опустит, там хмарь да морок разольются. Пошел Руслан сечь да рубить, Как ударит плашмя — морок в сторону сносит, Рубит так, что коряги рассыпаются на мелкие щепочки. Долго ли коротко сеча шла, Одолел супостата богатырь, Уронил в грязь жидкую, Приставил меч ко зеленой шее. Возопил тогда Колдун: — Не губи, сильно могучий богатырь. Искуплю вину я пред тобою. Бери богатства мои, бери травы и коренья, Возьми силу мою, аль меня в услужение. Оставь только жизнь мою махонькую. Услыхал те речи мир иной, Увидал что повержен хранитель его во честном бою, Передал знаки свои Руслану, Передал как более достойному. Обрел богатырь силу невиданную, Обрел власть над зверьем да гадами местными, Над болотами топкими, да над горами каменными. Да цена за то немалая, Стал Руслан частью мира того, Сердцем, жизнь оберегающим. Закрыт теперь ему путь В стольный Киев-град. Осталась при нем, Людмила, Осталась, ставши любимой женой. Осталась при нем и дружина, Ставши сильнейшей опорой. Возвели они град новый, каменный. Протянулся он вдоль границы болот С юга да на север. Стали богатырь могучий и мудрая его жена Во главе града нового. Потянулись к ним местные народы, Хоть с виду страшный, да сердцем добрый. Восхищались нелюди красотами града, Удивлялись новому правителю. Назвали град тот Меридиан, Град, раскинувшийся с юга на север. Основали Руслан и Людмила род новый, княжеский, И назвали их светом тех земель — Эсканорами. А стоит и поныне могучий град Меридиан, А стоят во главе его Эсканоры. Ходит меж ними сила, Сила, что Сердцем мира кличут. Перейдет она лишь достойнейшему, Дабы берег он честь рода, Дабы множил славу его, Дабы процветал мир в Средиземье. ***

      Рассказ затянулся, опустилась ночь. Окончание Рада договаривала, откровенно засыпая. — Вот так все и было, — завершила она, зевая и потирая слипающиеся глаза. — Замечательно, ты прекрасная сказительница, даже Ягу за пояс заткнешь, — похвалил Кузьма, — а теперь иди в кровать, спишь на ходу. — И ничего я не сплю, — мотнула головой та и вновь зевнув стала заваливаться на бок. — Умаялась, — подхватил ее на руки отец, — предлагаю расходиться ко сну. — Поддерживаю, — зевнул кот. — Хорошо, — согласился Леха прибывая в раздумьях, — у нас в мире вроде была похожая история про Руслана и Людмилу, вот только там у Руслана соперники были. — Ратмир, Рогдай и Фарлаф? — поинтересовался домовой. — Вроде бы да. — Слышь чучело пушистое, откуда они знают твои небылицы? — тихо прошептал Кузьма Баюну. — Откуда мне знать? И вообще, я называю это сказки, а в сказках есть место небольшому вымыслу, — прошипел тот в ответ. — Небольшому? Чем тебе эти трое так насолили? Они же сотниками Руслана были, лучшими друзьями. — Хвост прищемили! И я точно знаю, специально. Хоть Ратмир и извинился, но остальные то нет. Фарлаф вообще лыбу давил, думал я за рукавом не замечу.       Так, тихо переругиваясь, кот и домовой, с посапывающей девочкой на руках, ушли вперед на второй этаж. — Под ним сидел и кот ученый, свои мне сказки говорил... — прошептал Леха. — Что? — окликнул того Саня. — Ничего.       Поднявшись следом на второй этаж, парни в лунном свете из открытых ставен быстро нашли свою комнату. Скинув ботинки и рубахи, они легли на лавки, однако в отличии от вчерашнего, сон не шел. — Хорош ворочаться сраный покатун, — не выдержал первым Саня, — спи давай. — У тараканов в моей голове вечер ностальгии. Не выходит. — С чего бы это? — Да так, косяки Рады напомнили мои собственные. — Ты тоже дохера дорогую хреновину сжег? Слишком буквально понял понятия “дрова” по отношению к компам? — Не, я тогда совсем мелким был, соразмерным Раде. Так сказать, умственный возраст соответствовал биологическому. В общем, знаешь, такие мягкие игрушки, нажмешь и они начинают вопить записанную песню? Вот у меня было то ли три, то ли четыре таких, не суть. В один далеко не прекрасный для плюшевых день, в мою больную голову постучался интерес на предмет устройства этих пищалок. В общем распотрошил я их знатно несмотря на то, что были те моими любимыми. Когда умная мысль о некоторой неправильности моих действий до меня дошла, я как заправский маньяк был пойман с поличным по уши в синтепухе и прочих внутренностях. — Знатно по жопе получил? — Нет, в чем и есть момент ностальгии. Мне наглядно показали, резать можно было по швам, следа бы не осталось, а пищащие хреновины были бы снаружи. Воспитательным моментом и напоминанием о моем косяке стали те самые игрушки, которые я сам обратно набил и зашил. Квазимодо и монстр Франкенштейна рядом с моими поделками смотрелись бы вполне симпатично, но любить их я от этого меньше не стал. С тех пор пытаюсь продумывать последствия от своих действий заранее. — Получается у тебя так себе. — Наезд не защитан, грибник-зельевар. Я это все к чему, что ты думаешь о пути домой? Мысли о семье в пустой башке не возникают? — Что я думаю о пути домой? О семье? Да ничего я не думаю! Нас забросило черт знает куда и черт знает когда. Как выбраться отсюда я не представляю, а те, кто знают, хотят нас использовать в каких-то своих планах, жопой чую. Да и обещанный инструктор по боёвке неспроста, нах это магу, даже боевому? — Очевидно хотят использовать, иначе б не призывали. А насчет пути домой надо с бабкой обкашлять вопрос. Неэпические приключения, магия и потенциальные попаданческие ништяки это, конечно, хорошо, но иметь возможность в любой момент сбежать домой от внезапной НЁХ, даже и потеряв все бесчестно нажитое, меня привлекает куда больше посмертных почестей и славы. — Сбежать это хорошо, это правильно, так как сил особых нам пока не отсыпало. — В твоих скилах съебывать от проблем я и не сомневаюсь, осталось узнать, как и куда. Ну у тебя хоть условная чуйка есть, мне же пока только мелких девчонок за восемьдесят леденцами приманивать удается, да дома своим длинным языком крушить. Хотя... Да, мои пассивки покруче твоей будут. — У тебя не пассивки, а дурная голова из жопы ногам и не только покоя не дает. А в остальном, если подвести все что мы сегодня видели и слышали. Пока просто плывем по течению, так как сделать, один черт, мы ничего не можем, да и относятся к нам условно мирно. Кстати, ты что-то понял из той эзотерики, что нам вчера бабуся втирала? Что-то там про пинок под зад от мира и прочее? — Плюс-минус да. А что ты такой спокойный? Я тут ему душу излил, проблем накинул, а он как плита надгробная. — Ага, спокойный, ибо нефиг, привык грузить меня по самое не могу и сваливать, а я сиди-обтекай. Сейчас нет смысла особо переживать, нет видимых причин. Да и вообще, не увиливай от темы, Поведай, что ты понял, о ”сенсей”. — Ладно, тупой, недалекий, убогий, бессмысленный, бестолковый, бесполезный, ничего не значащий, нерациональный, идиотский, поносный... — Так, — прервал поток оскорблений Саня и, приподнявшись с лавки, метнул в друга подушку. — Плохо воспринимающий объективную критику ученик, — уклонился от снаряда Леха и положил его себе под бок. — А также не особо дальновидный. — Леха, я ж злопамятный, и тут найду какие-нить мухоморы, в чай тебе подмешаю и будем с Баюном на пару наблюдать за твоим приходом. — Эта морда пушистая небось еще и сорт правильный подскажет. Ну ок, слушай, до чего я и мои тараканы дотумкали. Начнем с грустного — физика, по большей части, работает и так просто её не наебёшь. Да, ты офигеешь, та костлявая бригада по моим прикидкам не нарушает никаких фундаментальных законов. Да и мы с мира, где, вроде как, отсутствует магия как факт, в присутствии этой самой магии не помираем, не разваливаемся, а наоборот получаем некий бонус к устойчивости магическим воздействиям. Нелогичненько. Так вот, из объяснений бабки магия течет могучим потоком, нет Потоком, свозь всё и вся. С точки зрения вселенной... вселенных... пусть будет мироздания, отдельные миры — лишь пузырьки в потоке воды. Разница меж ними лишь в том, что и как они впускают-выпускают из себя. Наш мир гнал чистейший первак, без фильтрации. Считай жили с голой жопой в чистом хаосе. — И? Как это объясняет наш всратый попаданческий рояль? — А так, что в ураган ветряк сорвет нахрен. Поэтому, чисто с точки зрения эволюции выживут крепкие и умеющие вставать по ветру так, чтобы меньше дуло. Оттуда-то и наши потенциально архимагические тушки без намеков на средоточие, маг ядро и прочие хранилища маны. Кстати, а не способность ли инстинктивно держать нос по магическому ветру позволит нам игнорировать межмировой барьер? Интересно, а с фаерболом сработает? — Ты что притих? Даже не думай. Я в твоих членовредительских опытах участвовать отказываюсь. — Так я с чего по безопасней начну, с воды, например. — И топить себя не дам. — Скучный ты, но зато живой. Пока. Кстати, насчет фаерболов. Если этот Поток, содержит в себе ману, прану и прочие, теперь уже условно фентезийные, энергии, то что есть магия? Манипулирование этим Потоком? Тогда можно ли по аналогии с водой или ветром представить заклинания как набор заслонок, фильтров и сопротивлений, как в гидравлике или аэродинамике? — взбудораженный пришедшей идеей, Леха вскочил и стал ходить из угла в угол. — Ведь тогда их можно и рассчитать, и смоделировать! С достаточной базой и вычислительными мощностями ноута, можно будет свои колдунства собирать. — Ага, ага, остынь. Батарей на ноутах хватит хорошо если часов на шесть, а заряжать чем будешь? Да и не рано полному магическому неучу про свои заклятья? — Я смотрю в будущее. Вижу, правда, там пока только дерьмо, но все поправимо, — Леша перестал метаться и присел обратно на лавку. — С зарядкой аккумов есть идейка, правда, хоть и держится она исключительно на хорошем настроении Яги, шансы все же есть. — В твоей теории я предвижу кучу дыр, но пока она хоть что-то объясняет, хоть аналогии с гидравликой и аэродинамикой, которые я сдал через пень колоду, не особо радуют. Пофиг. Моя попытка загрузить тебя долбанула по мне как бы не сильнее. Давай уже закругляться. — Куда уж больше закругляться, у нас и так идеально сферические фигуры. — В смысле спать, круглый ты дибил. Золотой петух опять ни свет ни заря орать будет. А выспаться надо, завтра Яга с учителями вернется.