Поток. Договор Сердец

      Из забытья двух бессознанцев вырвал поток ледяной воды, льющийся на голову, и причитания: — И кому же из вас негораздков (недалеких), хватило разумения не только старый говор повторить, но и такие противоречивые указы угнездившемуся терему дать? — причитала сухонькая старушка, сидя на уцелевшем первом пролете лестницы. Одной рукой она подпирала щеку, а второй удерживала опустевший кувшин. Одета была в темно-синюю рубаху, вышитую красными цветами, длинную темную юбку и лапти. Левая нога имела неестественно бледный цвет, как будто протез вырезанной из кости. Из-под повязанного на голову платка выбивались длинные пряди седых волос, доходивших до середины плеч. На морщинистом лице выделялся длинный заостренный нос и яркие зеленые глаза, смотрящие на друзей с укором, как на нашкодивших малых детей. — Вона тот, с круглыми стекляшками на глазах, вполне похоже говорил, — наябедничал все еще сжатый до нормальных размеров Баюн, сидя на плече хозяйки. — А ты бредкий (болтливый) зверь, чего им такого наговорил-то? Как они смогли слова правильные подобрать? — погрозила пальцем старушка. — Хвостом клянусь, только положенное по традиции приветствие! — насупившись, замотал головой кот, обиженно глядя на друзей. — Эти, кстати, его не оценили, мол на такие речи только полный дурак клюнет. — И правильно, ленивый ты зверь, чай лет пятьсот уже слов не менял. Значит эти призванные молодцы, либо разуменьем не обделены, либо знанием? — Надеюсь, что так, а то больно хилые да рыхлые, такими от большого ума или большой лености становятся. — Ну, котюшко, выбирать не приходится и этих уже, почитай, более двенадцати годков ждем. А вы молодцы чего развалились да уши поразвесили, али водичка студеная по нраву пришлась? Баюн, не сбегаешь ли еще за кувшинчиком? — С удовольствием! — радостно сверкнув глазами от предполагаемой пакости, кот потянулся лапой к сосуду.       Угрозы подстегнули парней к действиям. Пару раз поскользнувшись на мокрой траве и периодически морщась от боли в отбитых при падении боках, они смогли принять сидячее положение. — Эх, кто и откуда будете? Меня звать Яга Ягишна, хозяйка и хранитель земель окрест Великого Дуба. — Здравствуйте, я Алексей… — в возникшей неловкой паузе Леха пнул тупо пялящегося в сторону Саню и тихо прошипел. — Не усугубляй… А это Александр. Мы студенты-инженеры, готовились к сессии, друг экспериментальных добавок в чай накидал, вот ваш тематический парк нам уж слишком сказочным и показался, даже дрессированный кот с гарнитурой привиделся чуть ли не в десять раз больше. Приносим свои глубочайшие извинения за доставленные неудобства. — Лех, ты чего несешь? — очнулся от ступора Саша. — Тебя еще не отпустило? Больше зелья своего выжрал? Мы тут явно влезли в зону русских народных сказок какого-то развлекательного парка и мешаем человеку работать. А если чего серьезно поломали, то могут и административку пришить. Хочешь попасть на бабки или общественные работы? — Пили то одинаково. И работы эти и так есть кому выполнять. Ты это, оглянись… — попытался тот развернуть друга. — Полудурок, понимаешь, как мы сильно накосячили? А ты ведешь себя не то что невежливо, а капец как нагло? — А ты все же глянь. — Да что там такое… — развернулся Леха. — Да не. Не-не-не.       Только-только собранная реалистичная картина происходящего потерпела крах. На развалинах первого этажа копошились психоделические создания, явные выкидыши больного воображения костяного скульптора. Мелкие, отдаленно похожие на пауков и скорпионов со множеством лап, растаскивали небольшие обломки и аккуратно собирали уцелевшие растения. Более крупные, с самым разным количеством, длиной и формой конечностей, проводили ремонтные работы и скрепляли части конструкций. Детали и материалы подносили звероподобные конструкты метра два в высоту. Все эти действия происходили с ужасающей точностью, создавая впечатление единого механизма, над которым нависал терем на четырех огромных, с метр в поперечнике, птичьих лапах. Изба возвращалась обратно на свой “насест” быстро, филигранно перебирая лапами, ни разу не задев при этом ремонтную бригаду. — Это как это? — с круглыми глазами Леха тыкал пальцем в сторону скелетов. — Это работать не должно, движителей никаких нет, источника питания нет, смысла в конструкциях нет, а вся эта хрень синхронно работает! — Ага, а то, что это жуткие кучи бродячих костей тебя совсем не смущает? — Меньшая из проблем. Ты видел, у страхоёбины, которая угол скрепляет, лапа отсоединилась и за клиньями уползла! — продолжил офигевать Леха. — Вон та, у которой пять рук, у каждой из которых кисть собрана из черепушки и, вроде, семи относительно нормальных конечностей-пальцев с… пальцами? — Леха, вырубай восторженного идиота, врубай мозги! Это движущиеся груды настоящих костей! — ударил друга по все еще протянутой руке Саня. — И некоторые из них, походу, человеческие! Ты должен срать кирпичами и бежать отсюда куда подальше! — Это еще почему? Пофиг на внешку, ну подумаешь, стиль такой. — Натуральная, мать твою, нежить. Магическая нежить! — Саша схватил Леху за плечи и начал трясти изо всех сил. — Мы попали, во всех смыслах попали! Это не глюки, не приход и не белочка, это иной мир! — Хозяйка, а точно других не найдем? А то эти, походу, смерти ищут. Костяшек обозвали, тебе должного почтения не оказывают, терем разнесли и самое страшное — меня обидели, — мягко ткнул лапкой Баюн в щеку старушки, с широкой улыбкой слушавшую друзей. — Ай, не мешай, — отмахнулась та, — они такие забавные, пока не поймут, что переместились в иной мир. Такого еще наговорят, неделю с Лешим как кони ржать будете. — На две хватит. — кивнул кот. — Вот и все тогда, засиделась, — Яга встала и пошла вверх по уже почти законченной лестнице. — Шумны молодцы, умаялись поди с дороги, вот мысли и путаются. Баньку с дороги примите, поешьте-попейте, отдохните, а о делах позже поговорим, на свежую голову. Котя, проводи. — Ну, нечистые, идите в баню, — спрыгнул на землю Баюн и, призывно махнув хвостом, побежал по тропинке вглубь сада.       За рядами плодовых деревьев протекала речушка шириной метра три-четыре. У причала в небольшой заводи покачивались расписанная лебедями лодка. Внутри, жуя травинку, лежала девочка лет семи и смотрела на облака. В ее рыжих растрепанных волосах до плеч запутались листья и мелкий сор, а подпоясанную серую рубаху до колен украшено множество зеленоватых пятен. — Рада, — крикнул ей кот, — баню затопи. — Сам топи, — лениво бросила та в ответ, продолжая созерцать облака. — Не могу, у меня лапки. А гостей попарить надо, так Яга приказала. — Тебе бабуля приказала, ты и делай. Батька Кузьма все еще в обиде, наказал тебе не помогать. — Да сколько можно, там всего один горшочек сметаны был, а дуется он уже девятый год. — Не велено, не велено, — протянула на распев, улыбаясь, Рада, после чего задумалась. — Хотя, тятя наказал не помогать, а за пряник то не помощь, а наёмный труд будет. — И где мне его брать, вымогательница? — возмутился кот. — Эй, гости дорогие, есть чем эту проныру умаслить? Сами-то поди с растопкой не справитесь. — Сойдёт? — извлек из кармана рюкзака пачку конфет-леденцов Леха. — Подкупаешь маленькую девочку конфетками? — попытался подколоть Саня. — Может ли ситуация быть ещё страннее? — Могу передать их со словами “соси”. — Окстись, ирод, — поморщился Саня, — ребенок же. Да и вообще, мы что совсем криворукие, сами огонь не разожжем? Чего детей эксплуатировать? — По канонам иных миров любой подозрительной лоле уже за 30, так что эксплуатация детского труда — событие спорное. — Ей в том году восьмой десяток пошел, — поддакнул Баюн. — Пора по дому помогать. — Ты-то в свой восьмой век не сильно помогаешь, — фыркнула Рада, подходя и протягивая руку. — Ну, давай плату сюда. — Сколько? — покачал Леха пакетом перед лицом мелкой, которая завороженно стала рассматривать яркие рисунки на упаковке. — А? Конечно все! — оторвала она взгляд от конфет и подбоченилась, пытаясь принять деловитый вид, но из-за растрёпанных, торчащих во все стороны волос попытка оказалась провальной. Видя проступившие улыбки на лицах гостей, девчонка смутилась и затараторила: — Баню топить, это не палкой махать, тут знание надо, а ведь еще веники хорошие принести, шапки подготовить, травы в бадейки правильные положить, я-то знаю где лучшее тятя прячет, а еще, еще... — Понял, понял, без тебя никуда, — остановил ее Леха, — но весь пакет многовато, жопа слипнется. — Что правда? — вытаращилась малая. — Ага, очень сладкая вещь. Сойдемся на пяти? — Это скока? — почесала затылок Рада и зашептала, загибая пальцы. — Сначала один, потома два, затем триии... — вновь появившиеся усмешки заставили девочку отвернуться и покраснеть до кончиков волос. — Я знаю, меня батька счетной грамоте учил, просто сильно скучно это, да и незачем... — с каждым словом голос становился все тише и тише. — Зря, зря, зря, — присел на корточки Леха, протягивая пять конфет в открытой ладони, — вот пойдешь в магазин... Э-э-э на базар или торговца встретишь, а он хитрым как вот тот мохнатый, — кивнул он в сторону Баюна, — окажется и обсчитает тебя. Вот, смотри, три леденца, четыре и пять. Запомнила? — Да-да-да, — радостно закивала малая, сжимая добычу в кулачке, — запомнила. Теперь я свою часть уговор побегу выполнять и за науку непременно отплачу!       Рада в припрыжку побежала в баню, на ходу доставая как-будто из воздуха различные банные принадлежности, что продолжали плыть за ней следом. — Слышь кот, а она и её отец кто? — протянул Саня, задумчиво провожая взглядом влетевшую в дверь вязанку дров и мгновенно появившийся над баней дымок. — Домовики. Не вздумай обидеть, мелкая для хозяйки как внучка. Тятька ее уже без малого шесть сотен лет Яге служит, сейчас, небось, и так злющий, порядок после ваших выходок в доме наводит. Идите, давайте, парьтесь, — улегся, зевая, на крыльце кот.       В тот же момент Рада выскочила из бани, счастливо жмурясь от сладости захомяченной конфеты и кивнув гостям, умчалась в сторону терема. Переглянувшись, друзья направились в баню. Прикрыв входную дверь от любопытного кота, они присели на скамейки, расставленные в предбаннике. — Ну, че скажешь, — протянул Саня, скидывая сумку и одежду. — Попали мы капитально. — Это еще мягко сказано. Здесь нет ни мобильного, ни GPS сигнала. Еще один плюс в копилку иного мира. — Ага, меняющий размеры кот, малая-джедай и взвод нежити тебя, значит, не убедили, а вот отсутствие связи смогло? Да и что за бред ты про тематический парк и кошачью гарнитуру нес? — Понимаешь... — как-то растерял весь задор Леха и с опустошенным видом присел на лавку. — Любая малосвязанная хрень более логична, чем попадание в иной мир. Ведь помимо твоих наркоманских грибов ничего такого, что нельзя было на них же списать не было. Я и сейчас пытаюсь собрать реалистичную версию, но технология по имитации того, что творили скелеты не появится еще лет пять-десять в лучшем случае. Саня мы не в сказку попали, а в рояли и халяву я не верю. — Хорош душнить, это же иной мир! Все будет хорошо. — продолжил Саня, но уже не так уверено. — Вот именно, иной, — с каждым словом Леха скатывался все в больший депресняк. — У нас тут ничего кроме этой одежды и содержимого рюкзаков нет. А в них далеко не слитки золота. Вся техника превратится в кирпичи по окончанию заряда, которого хватит на пару дней от силы. На прочее барахло при самом сказочном везении можно пару месяцев прожить, а потом? Навыки человека двадцать первого века без магических костылей бесполезны в магическом средневековье. — Но нам же сказали, что только мы через какой-то барьер, вроде, пройти можем, а значит особая сила у нас все же есть. — Даже если это абсолютная невосприимчивость к магии, а не игнорирование конкретно этого барьера, во что я верю больше, то перо под ребро — и ты труп. Хотя даже в этом случае “великую миссию” с учетом некромантии мы исполним.       Открывшиеся перспективы пришибли и Саню. Он бессильно свалился на лавку и так же тупо уставился стену. После пяти минут депрессивного молчания Леха встряхнулся и резко встал со скамьи. — Вот я поныл, и силушка богатырская вернулась ко мне. — В оригинале, вроде, по-другому было, — медленно протянул, словно сбрасывая оковы сна Саня. — Что это вообще за херня была? Ты тут перспектив накидал одна хуже другой, а теперь бодрый, аж смотреть противно. — А пусть теперь и у тебя голова болит, — махнул рукой тот, — предполагай худшее и надейся на лучшее. Так, что бы ни случилось, от результата радости будет больше, а печали меньше. Все равно на текущий момент мы ничего сделать не можем. — Сраный депрессивный философ. Я бы тебя придушил, но немертвый ты сможешь подъебывать меня круглыми сутками. — На то и расчёт. Давай, нас ждет первое грандиозное испытание в дивном новом мире! — И какое же? — Помыться в бане! Ты был в ней хоть раз? Я — нет. — Ну, пошли, посмотрим. Общие принципы я, вроде, представляю.       Скинув одежду на лавки предбанника, парни открыли дубовую дверь и шагнули в парную. Теплый поток воздуха окружил друзей, в нос ударил сильный запах дерева и трав. В полумраке комнаты лучи света, пробивавшиеся сквозь маленькое окошко, играли в легкой парной дымке. Вдоль стен располагались скамьи-лежанки, на одной из них разместилась бадейка с распаренными вениками, на полу у каменки обосновалось ведерко с ковшиком. Изучая окружение, ребята прошли вглубь комнатки. — Сань, веники, банные, — Леха прокрутил один из них в руках и шутливо хлестнул друга по спине. — Х-дыщ. — Ебанные. Погоди ты, тут еще шапки какие-то, — выставил Саня один из уборов как щит, — давай оденем, лежат, значит нужны. — Я-то надену, а вот ты — хрен, для твоего около афро, шапочка маловата будет. — Ну и шут с ней, обойдусь. Держи. А, и дверь закрой, все тепло выпустил. — А чего это я? — Ты последний заходил, — отбил Саша. — Аргумент говно, но аргумент, — смирился Леха и поплелся закрывать дверь. — На том и стоим. Пару поддам, не уверен, сколько нужно, но много не мало, поддам побольше.       Вода живо зашипела, растекаясь по каменке. По комнате поплыл умиротворяющий аромат трав. — Не обманула тебя мелкая, действительно хорошие травы в воду покрошила, — Саша лег на лавку и довольно прикрыл глаза. — Да-а-а, даже за конфеты жаба не душит.       Некоторое время спустя приятное тепло стало сменятся удушающим жаром. — Сань, дышать тяжеловато становится, уверен, что так должно быть? — Ну, не очень, но мы же в парной вообще никогда не были, наверное, с непривычки. Зато всякая зараза выйдет, пропотеем по-человечески.       Еще через несколько минут, когда жар стал совсем уж нестерпимым, начались первые попытки поднять бунт. — Сань, я запарился. Пошли охладимся, — ответом ему была тишина. — Сааань? — потряс парень друга, но реакции не было. — Срань! — сплюнул Леха и, не дождавшись ответа, начал вытаскивать товарища из парной, выбив закрытую дверь ногой. — “Шапка не нужна, поддам побольше”, дебила кусок, — парень привалился к стенке предбанника и скинул бессознательное тело на скамью рядом. На небольшом столике, стоявшем рядом, обнаружились кружки с холодной водой. — Ща мы тебя на грешную землю вернем, — лихорадочно хлопал он друга по щекам и поливал голову. — А? Че? Протестую! — наконец водные процедуры принесли результат, и пациент пришел в себя, начав отбиваться. — На том свете протестовать будешь! А пока я здесь, хрен тебе, а не очередной иной мир, страдай со мной в этом, — облегченно выдохнул друг и прекратил полив. — Да куда я денусь. Знаешь, полив не прекращай, мне летающие веники видятся.       Увидев, что творилось за спиной, Леха с опаской вжался в стену. Пара дубовых веников, мирно до этого отмокавших в бадейке, летали и выгоняли лишний жар. — Бесполезно, думаю это банные артефакты. — Тогда поползли обратно, чую они не только воздух гонять умеют, — предпринял попытку подняться Саня. — Уверен? Сомневаюсь, что правильную помывку мы переживём, — подставил Леха другу плечо. — Сказал, чую, значит нормально будет.       Подгоняемые вениками, парни шагнули в полумрак парилки. Дверь захлопнулась, и артефакты приступили к работе.

* * *

      После помывки парни развалились на скамьях в предбаннике. Закутавшиеся в полотенца люди не двигались, лица отражали умиротворение, щеки алели румянцем, глаза были закрыты. Все говорило о том, что герои постигли дзен. — Что Сань, оказывается получить по жопе палкой с листьями приятно? — подколол друга Леха. — Пришел поручик Ржевский и все опошлил. Твою налево, хорошо же сидели, оставляй влажные фантазии за порогом бани. — За порогом бани нас обещали покормить. Так что вперед, на встречу моим фантазиям! — Ляяя, не дай Бог.       Прихватив свое добро, друзья растолкали дрыхнущего на крыльце кота и двинулись обратно к терему. Здание уже было полностью восстановлено, а последние оставшиеся следы надежно скрывались под быстро разрастающимися ползучими растениями и грибами. В этот раз кот повел гостей к главному входу. — Баюн, а почему в прошлый раз нас по-другому вел? — Саня с интересом оглядел орнамент парадного крыльца. — Так тут постоянный дом для сна и гостей, а в ходячей избе хозяйка работает, места для застолья маловато. Да и будь моя воля, этого б за версту отсюда держал, — смерил подозревающим взглядом Леху тот, — сказанет еще чего, а мне оправдывайся. — Кто ж знал, что сработает, — пожал плечами он в ответ, — второй раз на те же грабли не наступлю. — И не выйдет! — довольно улыбнулся кот. — Сейчас хозяйка на седмицу любые движения избе запретила. — Тогда чего боишься? — Новые грабли найдешь. Вам, дуракам, только дай волю, таких дел наворотите, — на этих словах процессия подошла к входной двери. — Кузьма, открывай, Баюн пришел. — Откуда пришел туда и иди, — дверь распахнулась и на пороге показался мужичок, ростом метр с кепкой. Огненно-рыжие короткие волосы и борода лопатой топорщились во все стороны, руки на поясе придерживали белую рубаху, а глаза недобро поглядывали на посетителей из-под кустистых бровей. — Гостям званым, хоть и буйным здесь рады, а всяким вороватым прожорам нет. — Да сколько можно поминать тот несчастный горшок сметаны! Девятый год уж пошел. — Сначала девять лет. Потом и все 40 буду, пока ты скотина бесчестная не покаешься и все сожранное не отработаешь. — Я кот, у меня лапки, работать не положено, — встав на задние лапы, Баюн сложил передние и помахал перед лицом Кузьмы. — Вот и в дом входить тебе не положено тоже, — отбил тот.       Оставив спорщиков припираться на пороге, друзья прошли через светлую прихожую и вошли в просторный зал. По центру стоял массивный дубовый стол, накрытый белой скатертью с вышитыми по краям разноцветными символами. Во главе стола сидела Яга, а рядом на высоком стуле болтала ногами знакомая рыжая малявка. — Присаживайтесь гости дорогие, — указала на лавку старушка, — что Кузьма, что Баюн до темноты спорить могут. — И что же их остановит? — поинтересовался Саня, усаживаясь напротив Рады. — Я. Как спать пойду их по местам разгоню, — припечатала Яга. — Бабуль, разреши угощенья к столу подобрать? Я как хорошая домовичка все-все дела по дому переделала, даже гостям баню затопила и вещи принесла. - затараторила Рада, поглядывая на товарищей с надеждой и опаской. — А как же сладости иномирные? Или скажешь не попрошайничала? Просто так помогла? — Так я у Баюна просила, иначе тятенька заругал бы. А он, коварный зверь, сласти у гостей и сманил. — Ой, хитрюга, — покачала головой Яга, — раз одну награду взяла, вторую не проси. Не доведет жадность до добра, знай меру. — Ну ба-а-а, — заканючила Рада, — Для гостей ведь. — Знаю для каких гостей. Небось одну сласть скатёрке скормила и под шумок размножить хочешь, — покачала головой старушка. На это девочка пристыжено потупила глаза в пол. — В смысле размножить? — подал голос Леха. — А вас не смутило отсутствие духа готовящейся еды и блюд на столе? — переключилась Яга на гостей. — Не особо. Магия, домовые, из воздуха готовое наколдуете, как у бани, верно? — Саня попеременно следил то за руками малой, то старой. — Не совсем. Рада поясни, — кивнула девочке Яга. — Нельзя создать что-то из ничего... Ну или почти нельзя — увидев возможность убедить старушку, мелкая старалась объяснить изо всех сил, изредка на нее оглядываясь, — всяка вещь требует то, из чего её делали и образ того, что надо сделать. Но и тут надо очень-очень сильно умным быть. Только дядька Кощей и может сдюжить, но и ему тяжко это давалось. — А как же у бани? — перебил Леха. — То другое, — недовольно зыркнула та и подняла вверх палец, — если домовой знает где что в доме лежит, то по его просьбе, дом сам подает нужное. — Короче, на своей территории может переместить что хочет, откуда хочет и куда хочет? — Да, если это не человек или животина какая, — Яга погладила девочку по голове и продолжила. — Пока хватит, надо гостей накормить, а то негоже за пустым столом сидеть. Так, скатёрка-скатёрка, накрой-ка стол на четверых. Подай щи от Василисы, гуся жареного от Волха Всеславьевича, пирог яблочный от Яги, да березовицу простую от Лешего.       Повинуясь команде старушки, узоры на скатерти начали вспыхивать. Мигая, они образовывали замысловатые фигуры. Поверх появились столовые приборы и тарелки, блюда и подносы, полные парящей, источающей крышесносные ароматы еды. — Херасе, — вылупился Саня, — эт чё, скатерть-самобранка? Скатёрка-скатёрка, а чародейку приготовишь? — Не думала, что у вас принято людей есть, — Яга прищурилась и с осуждением посмотрела на него. Рада выпучила глаза и испугано ойкнув, стала сползать под стол. — Что? А, нет это торт, э-э-э, пирог такой... — замахал руками Саня. — Пирог. С мясом. Молодым мясом, — протянул замогильным голосом Леха поглядывая на мелкую, из-за чего та, пискнув, полностью скрылась под столом, а Саша в ужасе схватился за голову. — Ну раз уж гость просит. Скатёрка-скатёрка, подай-ка гостю “особый” пирог от Любавы... — протянула Яга, из-за чего вышивка перед Саней вновь начала светится. — Не-не-не, — попытался отшатнуться тот, но не смог сдвинуть лавку из-за чего навернулся и полетел на пол. Стол последний раз вспыхнул и выплюнул нечто, что по широкой дуге плюхнулось Сане на лицо. — А-А-А! А? — на пол свалилось лепеха чего-то явно сгоревшего, но при этом еще и сырого. Вся эта ситуация пробила остальных присутствующих на дикий смех. Рада каталась по полу под столом, Яга хихикала в кулак, Леха от гогота так же навернулся с лавки и чуть не вляпался в “особый пирог”, что вызвало новую волну веселья, которая затронула и отошедшего Саню. Когда все отсмеялись, то вновь заняли свои места за столом. — Ну и насмешили, Рада, убери, — показала пальцем бабушка в лепеху на полу, которая мгновенно испарилась. Заметив вопрос в глазах Саши, она продолжила: — Это стряпня моей внучки Любавы. Готовить так и не смогла научиться, хотя швеёй знатной была, скатёрка, кстати, ей и вышивалась. — Раз с подколами меня закончили, может теперь можно попросить сварганить чародейку? — проворчал Саня, хлебая щи. — Кто тебе такую глупость сказал? Все только начинается, — скосил на друга взгляд Леха. — А вообще забудь, не сможет самобранка тебе торт приготовить. — Почему это? — Скорее всего нужно блюдо образец, по образу и подобию которого и создаются блюда к столу. А где ты его возьмешь? — Как догадался? — заинтересовалась Яга. — До вас молодцы, обычно, просто ели и нахваливали чудо-скатерть. — По командам. Каждый заказ блюда сопровождался названием и именем того, кто его приготовил. Скорее всего в память забито много видов одного кушанья и каждый вариант приготовления назван в честь создателя. Мне только не понятно, а продукты откуда берутся? — Так заранее складываются и внутри хранятся, не портятся. Можно конечно и из чистой силы еду создать, но овчинка выделки не стоит, — кивнула старушка в ответ. — По готовому образцу из материалов собирает что хочешь и сколько хочешь... Это гребаный молекулярный 3д принтер? — увидев укоризненно-вопросительный взгляд хозяйки, Саня поправился, — в смысле, она может что угодно скопировать, были бы исходники? — Не все, а что может — дорого выходит, — покачала Яга головой. Вещь обычную, пусть и сложную, скатерть повторить сможет, но самую простую магическую безделицу — нет. Так что, для мелочей и стола сгодится, не более. Одним словом — баловство. — Ба говорила, дядька Кощей сильно расстроился, они с Любавой много лет над скатёркой бились, — поддакнула Рада, которая за время разговора успела прикончить щи и уже таскала куски гуся. — Помимо образца надо основу какую найти, мед для сластей, муку для выпечки.       Удовлетворив любопытство, парни приступили к трапезе. За куски гуся и пирога пришлось повоевать с девчонкой, которая явно с помощью своих домовничьих способностей, умудрялась таскать их прямо из-под носа. Березовица оказалась березовым соком с мякотью. На шутку Лехи о том, что мякоть в березовом соке — это опилки, Рада закатила целую лекцию о том, что такое береза и с чем её, буквально, едят. Как оказалось, заготовка березовых припасов ложилась на плечи мл адших в семье и о ней мелкая знала не понаслышке. Выслушивать нравоучения от малой было немного обидно, но переставшая пропадать то тут, то там еда, заставила парней принять вид заинтересованный и придурковатый. Когда на столе не осталось ничего съестного, по приказу Яги все оставшееся провалилось обратно в скатерть. — Как минимум, посуду мыть не надо, — сыто икнул Саня, — или ее достают и моют потом? — Зачем? Остатки в будущие блюда пойдут, — развалилась на стуле Рада. — Эй, взрослая хозяюшка, — встала из-за стола Яга, — пошли места гостевые спальные готовить, солнышко уже садится. А вы, ребята, обождите тут, заодно и пища уляжется, и мысли в головушках оформятся. Не слепая, вижу, много у вас вопросов. Перед сном постараюсь дать ответы. Сильно, однако, не тяните, темнеет у нас быстро.       После ухода женской половины друзья еще около десяти минут собирались с мыслями. Первым не выдержал Саня: — Ну и? Вопросов у нас вагон, давай заранее главные обсудим, а то чую, отбрить может, мол поздновато, спать пора. — Тогда зададим извечные: как и зачем, — оторвался от разглядывания потолка Леха, — как попали и зачем мы им понадобились. Вводная кошачья речь про похищенного ребенка и почти непреодолимую стену слишком неопределенные. Остальное оставляю на твою импровизацию. — Ладно, тогда пошли, — подскочил и отряхнулся тот.       Поднявшись верх по лестнице, друзья вышли в длинный, быстро темнеющий с заходом солнца коридор. Единственный источник света был заметен из полуоткрытой двери дальней комнаты. Пока парни дошли до нее, солнце успело окончательно сесть. Тьму в комнате разгонял только неровный свет лучины на столе. По углам стояли две широкие лавки с подушками, пледами и чем-то отдаленно напоминающим матрас. Яга сидела на лавке у стола спиной ко входу. Друзья сели на лавку напротив. — Спрашивайте, — подперла рукой щеку Яга. — Как и зачем нас призвали? — начал Леха. — Говорила я Баюну, подробней объяснять надо, а он... Эх, хорошо, — махнула рукой Яга. — Что вы знаете об устройстве миров? — Ну у нас считали, что живем на здоровенной каменюке, зовущейся Землей, которую согревает огромное горящее облако газа по имени Солнце, — Леша задумчиво вглядывался в колыхающееся пламя лучины. — Помимо наших, еще есть мириады других. Магия — бред или обман. Другие миры маловероятны, либо слишком далеки и недостижимы. Это если кратко. — Ожидаемо, хотя войны нередко называли землю плоской. И нечего улыбаться, был тут более шести сотен лет назад мореход, говорил лично до края мира доплывал. А дальше? У вас мир ведь тоже конечен, что там? — Ничего, — задумался Леха, — Сань, за горизонтом событий же нечему быть? В теории, после зарождения вселенной, она начала расширятся до невообразимых размеров. Все знания о ней мы получили из дошедшего света. — Вроде нечему. Хотя, скорость света конечна, видим-то мы далекое прошлое тех мест. — Интересно, значит не ошиблась и вы именно те, кто нам нужен. — попытку переспросить бабка остановила открытой ладонью. — Подождите, по порядку объясню. Начну с простого, миров великое множество, о чем могли уже догадаться. Все они хоть и разные как по размерам, так и по законам и силе, — перед Ягой в воздухе появились водяные капли различных форм и размеров. Они двигались будто живые и таинственно переливались разными цветами в свете лучины. — Миры плывут в великом потоке силы, — капли оказались заключены в медленно текущий прозрачный водный рукав, — в каждом мире она проявляется по-разному: мана, прана, пси, чакра, как только гости не называли. Зависит все от самого мира — какую часть потока впустит, а какую нет. В подобных вашему, проходят все. — Это значит мы универсальные убермаги? — перебил Саня с горящим взором. — Окстись, — осадила бабка и развеяла воду, — ишь размечтался. Как, по-твоему, волшба творится? Надо силу чрез себя правильно пропустить. Слишком большое количество приведет к травмам, а то и смерти. Одно дело сплавляться по бурной реке, отдавшись на милость стихии, изредка уворачиваясь от волн, а другое дело взять эти волны под контроль. — То есть, так как наш мир не фильтрует этот самый поток, а гонит весь, любая попытка магичить смертельна? — сгорбился Саня. — Топлива настолько дохрена, что движок не вывозит. Значит, все эти экстрасенсы и прочая шушера все же жулики и шарлатаны? — А были сомнения? — скептически глянул на друга Леха. — Тогда возникает вопрос, я конечно весьма смутно помню наши шаманские танцы, но показалось что нечто явно магическое мы сотворили. Или то круг призыва был? — Точно нет. У вас сотворить магию может кто-то не ниже среднего божества, а уж удаленно, так и вовсе нужен кто-то уровня создателя. Так что призвать напрямую нельзя, только подхватить тех, кого в странствие отправил сам мир. — Ага... Значит миры разумны, и конкретно наш дал нам подсрачник за плохое поведение? — прифигел от таких подробностей Леха. — Скорее, в вашем случае, за волшбу, — усмехнулась Яга. — Довольно распространенный случай. Многие миры, наподобие вашего, в какой-то момент начинают рассылать в другие либо особых, либо самых заурядных жителей. Зачем это делается — неведомо. Думы миров слишком отличны от привычных нам. Попадал тут один, слишком близко воспринявший идею разумности, все пытался, как там, “выйти на связь с космосом”. — И как? — Крышей потек да кукухой уехал, — посмурнела старушка, — жаль, умный паренек был, а ничего сверх того, что уже было не добился. — В смысле? — Не перебивай. Третий раз не прощу, — погрозила пальцем Яга, а повторивший этот жест огонек придал особый вес словам. — Так, о чем я? А, поговорить с миром невозможно, но иногда требуется. Хоть миру на людскую суету по большей части плевать, но порядок и человеку приятен. Вот и появляются особые места или вещи для помощи в сим деле. Называют такое сердцем мира. У нас это Великий дуб, увиденный вами по прибытии. Хранитель сердца обретает здоровье, силу огромную, может творить волшбу великую и шанс имеет просьбы свои до мира донести. От Баюна знать должны, что вернуть надобно дитя чудное? — Было такое. — Оно и сердце, и хранитель соседнего мира под названием Средиземье. Но около двенадцати лет назад его, видимо, похитили и спрятали в ином. Без сердца в мире начнется голод и катаклизмы, а новое может и вовсе не народится. Даже через Завесу я чувствую, как умирает тот мир. Завеса — могучий барьер, отделивший Лукоморье от других миров и не дающий никому чрез него пройти. Поставили его маги Кандракара, еще одного из соседних миров. Было это лет триста назад, да и помогала я тогда только ответную пакость этим магам готовить, так что подробностей не упомню. Но Завеса эта — главная причина, почему именно вы сможете вернуть на место сердце. Барьер не пропускает любую магию, чем она сильнее, тем больше помеха. Вы же, пока не инициированы как маги, не встретите никакого сопротивления, а из-за проживания в мире с очень агрессивным фоном, не пострадаете при межмировом переходе. — А мы разве справимся? Если из возможностей у нас только невосприимчивость к переходу, то нас там ногами запинают, — выразил общие переживания Саня. — Азам магического искусства без практики вас обучат. Хоть сейчас вы и не способны ни на что, но из-за места проживания, ваши духовные тела очень прочны и пластичны. Это позволит творить великую магию при меньших затратах и без серьезных последствий. — Все же мы убермаги, хоть и в будущем, — вновь воспрял духом Саня. — Однако, — опять осадила того Яга, цена этому в том, что нет у вас врожденного средоточия, в котором сила накапливается. С одной стороны, с ним бы вы Завесу не прошли, с другой — сознательно его построить никому не удавалось. Будете только от заемной силы ворожить. — А как же мировой поток? Ну или то, что попадает в миры? — поинтересовался Леха. — Без знания архимага даже не пробуйте туда соваться. На куски разорвет, тут не приспосабливаться надо, а контролировать, — подняла вверх палец бабка. — Ладно, великий потенциал у нас есть, и нам даже расскажут, как его реализовать. Практика отменяется, для полной уверенности в прохождении барьера? — уточнил Леха и получил подтверждающий кивок. — Но, когда обучаться после перехода в Средиземье? На условно-вражеской территории? — Во главе того мира стоит семья Эсканоров, некогда проживавших в Лукоморье. Искомое дите должно было народиться у них. Хоть и ослабли сильно, раз ребятёнка упустили, но на первых порах помогут. Захотите узнать подробнее — потом с Радой придете. Дивная история о внучке моей Людмиле и ее возлюбленном Руслане, а на сегодня хватит, поздновато уже. Главное у Баюна не спрашивайте, сочинять он горазд. Укладывайтесь, завтра начнется ваше обучение, — щелкнув пальцами, Яга потушила лучину и на мгновение погрузила комнату во тьму, которую разогнал лунный свет, ранее сдерживаемый ставнями.       После ухода старушки, друзьям ничего не оставалось как прилечь на лавки. Матрасы на поверку оказались пуховыми перинами и, несмотря на относительно малую толщину, очень мягкими. Причиной тому насыщенный день или успокаивающий запах трав, но друзья мгновенно уснули, стоило их головам коснуться подушек.