Now look at me

Когда он прижимает Чонгука, разгорячённого после тренировки, мягкого и податливого, хихикающего ему в рот между поцелуями, к дальней стене тренировочного зала, у самого Чимина сердце прыгает в груди от восторга. Он обожает такого Чонгука, обожает его любого, но от такого дыхание сбивается как в первый раз. Он может влюбляться в Чонгука снова и снова, Чонгука невозможно не любить, особенно когда он начинает мягко выстанывать имя Чимина, пока тот сжимает рукой его твёрдый член через плотную ткань спортивных штанов. Он даже не дал Чонгуку переодеться, не дал возможности убрать погасший телефон, что стоял на столе и некоторое время назад транслировал тренировку Чонгука всем фанатам, которым повезло быть в это время онлайн. Чимин тоже смотрел на экран, пока Чонгук боксировал, приседал, отжимался и качал пресс – свой каменный пресс, мышцы которого прямо сейчас дрожат и сокращаются под его прикосновением. – Загонял он тебя, да? – улыбается Чимин, наконец отстраняясь от розовых губ с колечком пирсинга в них. Чонгук взял себе в привычку играться со своим пирсингом языком, чем наверняка свёл с ума фанатов на сегодняшней трансляции. Фанатов – и немного самого Чимина. – Ты же знаешь, мне – мне это нравится, – выдыхает Чонгук и улыбается тоже. Его дыхание сбилось, глаза блестят, а улыбка из широкой и счастливой перетекает в игривую усмешку. Чонгук неотразимый. От него пахнет дезодорантом и потом, и Чимин может признаться самому себе, что обожает его запах. Чонгук всегда пахнет чисто, свежо и как-то нежно, а Чимин ловит себя на мысли, что вот такой пропотевший, выдохшийся на тренировке Чонгук выглядит так, словно его хорошенько трахнули прямо в этом зале. Это возбуждает, и насыщенный запах Чонгука тоже возбуждает. У Чимина вообще член стоит с того момента, как он увидел Чонгука, целеустремлённо стоящего в планке, на экране собственного телефона. Им двоим нравится заниматься вместе, и Чонгук упоминает его во время трансляции, а Чимин пишет в чат. Во рту скапливается слюна при мысли о всех тех, кто так же, как и он, наблюдает за тем, как Чонгук изматывает мышцы до дрожи, стонет и вскрикивает на экране… Чимин сглатывает. Столько людей сейчас безотрывно наблюдают за Чонгуком, пока тот с жаром отдаётся упражнению за упражнением. Может, это Чимин извращенец и ему видится эротизм там, где его нет? – Так и будешь просто смотреть на меня? – выгибает бровь Чонгук. Тон у него нахальный, в голосе слышится смех, но к тому же желание, словно бьющееся в такт с гоняющим по телу кровь сердцем. Чимин моргает, а затем улыбается в ответ, широко и предвкушающе. – Конечно нет. Зачем мне просто смотреть, если я могу потрогать? И это правда. В отличие от всех, кто смотрит на Чонгука со стороны, кто видит его трансляцию за многие километры и часовые пояса, у Чимина есть возможность не только увидеть намного больше, чем все фанаты вместе взятые, но и потрогать Чонгука так, как хочется. Он хватает Чонгука за плечо и под его удивлённый вздох разворачивает к стене, прижимается следом, чувствуя бегущую по телу Чонгука дрожь удовольствия. Его тело сильное и мощное, но сам Чонгук такой маленький, жмётся к Чимину, жалобно стонет на выдохе. Он такая сладкая детка для него, для них всех. Несмотря на развитые мышцы, на скрытую в его руках силу и линию крепкой шеи, сам Чонгук нежный и мягкий, открытый и податливый, совершенно крошечный. – Будешь хорошим мальчиком для хёна? – шепчет он и оставляет поцелуй у Чонгука за ухом, там, где аккуратно выведена чернильная семёрка. Их семёрка. – Да, хён, я буду, буду, – с готовностью отзывается Чонгук, его голос отдаётся от стен большого помещения, возвращается небольшим эхом. – Я т-так хочу – ах! Чонгук стонет от того, как Чимин, запустив руки ему под футболку, жёстко щипает его за соски – именно так, как нравится самому Чонгуку. – Хён, – плаксиво тянет тот, дрожа, пытаясь податься под ласку и одновременно вжаться в Чимина. Чимин убирает руки, чтобы сильнее вжать Чонгука грудью в стену, навалиться на его более крупное тело своим. Он слышит, как Чонгук выдыхает, чувствует, как послушно расслабляется для него измученное тренировкой тело. – Хён, хён, пожалуйста, хён! Чонгук продолжает бормотать просьбы, перемежающиеся со стонами, а когда Чимин слегка отстраняется, то видит за чёлкой Чонгука огромные и блестящие, расфокусированные от удовольствия глаза. Чонгук проводит языком по нижней губе, раскрасневшейся и влажной. Он весь раскрасневшийся и влажный, а Чимину хочется сжать его в своих руках и никогда больше не отпускать. – Такая громкая детка, – хмыкает Чимин, накрывает ладонью чужой член. Чонгук сладко вскрикивает, и Чимин вспоминает, как слышал почти такой же вскрик ранее, когда Чонгук доделывал одно из своих интенсивных упражнений. – Стонешь так хорошо для меня. – Он делает намеренную паузу. – И для наших фанатов. Чонгук дёргается, его прикрывшиеся глаза распахиваются, рот округляется в шоке. Он сильнее поворачивает голову, кидает автоматический, проверяющий взгляд на экран телефона, который стоит на столе. И тут же расслабляется, выдыхает, убедившись, что экран тёмный, хотя знает, что трансляция завершилась, что сам же завершил её ещё до прихода Чимина. – Чимин, зачем пугаешь… – бурчит Чонгук обиженно, но Чимин не даёт ему закончить. – Ну это ведь не я так громко стонал и вскрикивал, пока на меня смотрели – сколько кстати там было зрителей сегодня? Чонгук вскрикивает возмущённое «Хён!», краснея до кончиков ушей. Чимин довольно хмыкает и запускает руку Чонгуку в штаны. Чонгук давится тем, что хотел сказать, и выдаёт взамен сдавленный стон. – Я просто – это была просто трен-нировка, я не… Его попытки оправдаться сходят на нет, когда Чимин начинает неспешно надрачивать ему, крепко сжимая член в руке. Даже член у Чонгука красивый, крупный и большой, под стать его телу, только оказывается он чаще всего не в жаре чужого тела, а в крепкой хватке чужой руки. Чонгук на самом деле та ещё требовательная капризная принцесса, и ему намного больше нравится быть натянутым на чей-то член, чем трахать самому. Чимин знаёт всё о том, как ему нравится, а потому плотно вжимается в Чонгука своим телом, грубо дрочит его член, стукаясь костяшками о стену, и шепчет ему на ухо: – Наш милый Чонгук-и хочет, чтобы на него посмотрели, хочет показать, какой он красивый и сильный, правда же? Чонгук хнычет в ответ, дёргая бёдрами, пытаясь податься под ласкающее прикосновение, но ему не хватает пространства, чтобы делать хоть что-то, кроме как принимать то, что ему дают. – Чонгук-и любит быть в центре внимания, любит играться с камерой, любит тренироваться до изнеможения, а потом трахаться до цветных пятен перед глазами, – продолжает Чимин и двигает бёдрами, потирается об упругую задницу Чонгука натянувшим ткань штанов членом. Костяшки руки ноют, неудобно вжатые в стену, но Чимин не прекращает дрочить Чонгуку. – Да, да, пожалуйста, да! – восторженно выдыхает тот, стоная на каждом выдохе. Чимин чувствует, как тело Чонгука потеет сильнее, наливается жаром, замечает, как краснеет его лицо, а глаза лихорадочно блестят. – Я бы совсем не был удивлён, если б у тебя встал прямо во время трансляции, на одном из твоих отжиманий – что бы ты тогда сделал, под всеми этими взглядами, направленными на тебя одного? – подначивает Чимин горячим шёпотом, а Чонгук содрогается и дёргается под ним, прикрывает глаза, наверняка закатывая их от удовольствия. – Я – я – ах-ах! – бессвязно бормочет Чонгук, его член такой твёрдый и обжигающий в сжимающей тисками руке Чимина. – Ты бы кончил там, м? Без единого прикосновения, испачкал бы штаны, а камера бы продолжала снимать – ах, Чонгук-и, чувствуешь? Они смотрят на тебя, кончай сейчас, кончай для меня… Его слова перекрывает длинный громкий стон, больше напоминающий вскрик, Чонгук застывает, замороженный прошивающим тело удовольствием, а Чимин чувствует, как выплёскивается из его члена сперма, пачкая бельё и его руку. Он продолжает уже спокойнее двигать ею, выдаивая всё до капли, и останавливается лишь когда Чонгук слабо пытается его оттолкнуть. Чимин осторожно вытаскивает руку из его штанов, хмыкает, разглядывая её, после чего слышит недовольное: – Хватит смотреть на неё так. Чимин переводит на него взгляд. Чонгук стоит, развернувшись к нему лицом, прислонившись спиной к стене, и глядит смущённым, но вместе с тем удовлетворённым взглядом. Он всё ещё тяжело дышит, а лицо красное от резкого прилива возбуждения. – Давно не кончал, Чонгук-а? – хитро тянет Чимин, на что Чонгук отзывается неожиданно обиженным: – Это потому, что ты совсем не уделяешь мне внимания. Чимин сразу смягчается, наклоняется к Чонгуку и нежно чмокает в приоткрытые губы. – Я постараюсь справляться лучше, – обещает он. Чонгук кивает, дуя губы, но это напускное, Чимин знает. – Хён задолжал мне три оргазма, – провозглашает тот в следующий миг. Чимин моргает, растерянный, а Чонгук как ни в чём не бывало шагает к оставленной в углу зала сумке, где наверняка припасена запасная одежда. Чимин поворачивается вслед за ним. – Ну хорошо, а сам ты мне ничего не должен? – интересуется Чимин, поправляя неудобно упёршийся в ткань штанов твёрдый член. – Не должен, – удовлетворённо кивает Чонгук и стреляет в Чимина озорным взглядом. – М-м, а то, что кто-то кончил, а кто-то нет, тебе не кажется слегка нечестным? – Не кажется, – качает головой Чонгук, с трудом сдерживая хихиканье, но яркий блеск глаз и подрагивающие губы выдают его с головой. Чимин начинает улыбаться тоже. Он знает, что стоит ему хорошенько попросить, и Чонгук тут же оттает. А Чимин, вне всяких сомнений, умеет хорошо просить.