Жизнь за гранью моего мира (тестовое название)

      Болтая без умолку, смеясь над глупостями прошлого и настоящего, они и не заметили, как ночь отступила перед бледными лучами рассвета. Об этом их грубо уведомил резкий стук в дверь и фигура Эдгара, заполнившая проем.       - Ох, – дворецкий вскинул бровь, его острый взгляд скользнул от Данте, все еще сидящего на кровати в смятой одежде, к Кармену, замершему у двери. - Погляжу, вы нашли... общий язык, Ваше Сиятельство? – Голос его звучал ровно, но в глубине карих глаз мелькнуло что-то нечитаемое – удивление? Настороженность? Он вежливо, но неглубоко поклонился.       - ...Да, – Кармен ответил тише шелеста листвы, избегая прямого взгляда. Он кивком ответил на поклон Эдгара. - Я... тогда пойду. - Словно ошпаренный, он метнулся к двери, лишь на мгновение обернувшись, чтобы быстро, по-детски помахать Данте рукой, и исчез в полумраке коридора, стремглав бросившись к своим покоям.       Эдгар повернулся к Данте, и его обычно добродушное лицо на миг окаменело, приняв суровое выражение.              - Надеюсь, ты не забыл, Данте, что сегодня ты и юный господин отбываете в Магическую Академию?       - Да... не забыл, – Данте пробормотал, отводя глаза, и поспешно принялся натягивать служебную рубаху, чувствуя на себе тяжелый взгляд наставника. Лицо Эдгара почти сразу смягчилось, вернув привычные теплые морщинки у глаз.       - Послушай, – Эдгар шагнул ближе, его голос стал тише, но весомее. - Там, в столице, будет знать. Знать куда выше по рангу, чем наш юный господин. Пылью под их ногами мы для них будем. - Он поднял указательный палец, и в этом жесте была не столько угроза, сколько отеческая тревога. - Так что я хочу, чтобы ты присматривал за ним. Не давал в обиду. И сам... – он слегка ткнул пальцем в грудь Данте, – не наделал глупостей. Тяжелая пауза. - Я надеюсь на тебя, мальчик. – И вдруг, неожиданно, крепко обнял парня, похлопал по спине.       - Я буду ждать тебя на кухне. Поторопись, – бросил Эдгар через плечо, уже выходя, и закрыл за собой дверь.       - Да-да... – тихо выдохнул Данте, ощущая странное смешение тепла от объятий и холодка ответственности в груди. Он уже было направился к выходу, как поймал себя на мысли о растрепанных волосах. - Чёрт, только не опять... – проворчал он и свернул в крошечную уборную.       Умываясь, он поднял взгляд к запотевшему зеркалу – и замер. Что-то было не так с его глазами. Не успела мысль оформиться, как правый глаз вдруг вспыхнул. Не просто покраснел – он засветился изнутри ярчайшим, пугающе алым светом, словно раскаленный уголь. Одновременно по щеке потекла густая, темная струйка крови. Она капала в раковину, оставляя ржавые пятна на белой эмали.       - Вот дерьмо... – прошипел Данте, хватаясь за лицо. Он судорожно пытался смыть кровь водой, но та текла все сильнее, окрашивая воду в розовый. Спустя минуты три, сквозь панику и звон в ушах, он ощутил – не услышал шагов, а именно почувствовал чье-то приближение. Взгляд его сам метнулся к двери, и он увидел – не дверь, а яркую, пульсирующую голубую ауру за ней, очертаниями напоминающую человека. Адреналин ударил в виски. Единственное, что он успел – прижать ладонь к кровавому глазу и растянуть губы в неестественно-дурацкой улыбке, как дверь отворилась, и в проеме возник Кармен.       - Доброе утро, молодой господин! – выпалил Данте. Голос его звенел фальшивой бодростью, за которой явно пряталось что-то иное – раздражение? Паника?       - Доброе утро, Данте, – тихо ответил Кармен, его слабая улыбка тут же сменилась выражением озадаченного любопытства, когда он заметил руку, прикрывающую глаз. - А что у тебя... с глазом? – Он сделал шаг вперед, пытаясь заглянуть.       - Да так... что-то попало. Не волнуйся, – Данте попытался проскользнуть мимо, но Кармен ловко преградил путь, упершись плечом в косяк.       - Дай... посмотреть, – попросил Кармен, и в его голосе прозвучало странное сочетание смущения и упорства. Он прикрыл рот рукавом, словно стесняясь собственной настойчивости.       - Ладно, – вздохнул Данте с видом обреченного. - Все равно ведь не отстанешь. Он медленно убрал руку. Алый свет и струйка крови заставили Кармена ахнуть и отшатнуться.       - О боже... – прошептал он, осторожно приближаясь. - Не... не болит?       - Да нет, – Данте поморщился, но не от боли. - Но с ним я... вижу какую-то синюю ауру. И чувства... будто обострились. Он задумался, и словно в ответ на его мысль, глаз вспыхнул ярче. Кровь хлынула сильнее, но Данте внезапно увидел – нет, предугадал – как Кармен инстинктивно отпрянет еще на шаг. Мгновение спустя в виске громко застучало, голова сжалась болезненным обручем. Данте резко зажмурился, сконцентрировавшись на том, чтобы погасить этот странный дар. Свет погас, кровотечение почти сразу прекратилось. Когда он открыл глаза, они снова были обычными, если не считать следов крови на щеке.       - Ого... – выдохнули они оба в унисон, и неловкие улыбки растянулись на их лицах.       - Думаю, – поспешно сказал Данте, снова умываясь, – стоит подготовиться к отъезду. Да и у меня еще дела. Разберемся с этим... – он кивнул в сторону зеркала, – в дороге. Пока ехать три дня, время будет. Кармен лишь молча кивнул, его взгляд еще секунду задержался на лице Данте, полный немых вопросов, прежде чем он развернулся и вышел.       Остаток дня прошел в лихорадочных сборах. Слуги суетились, укладывая вещи в дорожные сундуки. Данте метался между кухней, конюшней и своей каморкой, выполняя последние поручения Эдгара. Кармен держался в своих покоях, появляясь лишь к вечеру, когда все обитатели поместья собрались у подъезда, чтобы проводить юного господина. Проводы были краткими. Лорд, его лицо – маска сдержанности, – пожал сыну руку, произнеся четко и сухо: "Выучись. Стань лучшим". На Данте он лишь бросил тяжелый, многозначительный взгляд: "Не дай его в обиду. Присматривай". Прислуга, смахнув набежавшую слезу, обняла Данте, сунула в руки узелок с провизией и запасными портянками, напутствуя шепотом: "Счастливой дороги, мальчик. Возвращайся". И вот, когда последние лучи солнца окрасили старые стены поместья в золото и багрянец, карета с гербом лорда тронулась в путь, увозя Данте и Кармена в неизвестность Магической Академии. Впереди было три дня дороги.       Три дня пути в карете. Три дня, наполненных покачиванием на ухабах, пыльными дорогами и бескрайними полями за окном. И за эти три дня я окончательно, бесповоротно убедился: Кармен – это он. Мой Юки. Мой лучший друг из жизни, оборвавшейся контрактом и смертью. Доказательства были просты и неоспоримы: он засыпал у меня на плече, его дыхание ровное и теплое; потом, когда качка становилась сильнее, его голова сползала ко мне на колени, и он ворчал что-то неразборчивое во сне; он клянчил почитать ему вслух книгу по истории магических рун, которую я пытался одолеть, а сам засыпал на третьей странице; он мечтательно смотрел в окно, рисуя пальцем узоры на запотевшем стекле, и в его изумрудных глазах светилась та же знакомая смесь азарта и безмятежности.       Чтобы не сойти от скуки, мы пытались занять себя. Изначально речь зашла о стратегии выживания в новом мире, точнее – в стенах Магической Академии.       - Ну что, – Данте опустил книгу, откинулся на спинку кожаного сиденья и закрыл глаза, – предлагаешь?       - Ну, мы можем поступить как в прошлом! – Кармен оживился, его глаза заблестели. - Жить на полную!       - Просирать жизнь? – Данте язвительно приподнял уголок губы, не открывая глаз.       - Жить двойной жизнью! – чуть обиженно парировал Кармен, но быстро взял себя в руки. - Вот.       - И как ты это великолепие себе представляешь? – Данте наконец открыл глаза, устремив на друга скептический взгляд.       - Ну-у, – Кармен развел руками, – учиться будем...       - Так.       - Заниматься внеучебкой... или в клуб какой-нибудь вступим! – он ткнул пальцем в воздух, изображая энтузиазм.       - Ага.       - А в свободное время – заниматься чем захотим!       - Ага, ага, ага... – Данте медленно покачал головой. - Два момента, оракул. Первый: и чем именно мы будем заниматься в твоё драгоценное «свободное время»? Собирать гербарии? Петь серенады луне? Второй, куда более важный: мы с тобой знаем об этой академии и мире в целом чуть больше, чем ничего. Книги, – он постучал корешком по колену, – дадут теорию, но не практику. Как ты собираешься «заниматься чем-то», если мы нихрена не понимаем в здешних правилах игры? Господи, Юки, – голос Данте стал тише, но жестче, – мы даже толком не поговорили о том, как прожили эти 17 лет друг без друга. Я в ту ночь из твоей сбивчивой речи понял только, что ты дико рад меня видеть и что все, кроме твоей матери, держали тебя в ежовых рукавицах. И всё. Кармен поник. Тень пробежала по его лицу. Он смотрел в свои руки, сжимая и разжимая пальцы. Он знал – Данте прав. Каждое слово – правда. Я же наблюдал за ним, стараясь сохранять строгий, слегка надменный вид, но внутри все сжималось. Черт возьми, он же мой друг. Мой Юки. И видеть его таким... потерянным... было невыносимо.       - Ладно, – Данте вздохнул, сдаваясь. - Давай так. Вопросов друг к другу у нас – вагон. Сначала разложим по полочкам то, что знаем о себе и о том, что с нами случилось за эти семнадцать лет. У нас еще целых три дня впереди! – он махнул рукой на пейзаж за окном.       - А попав в академию... – Кармен поднял голову, в глазах мелькнула искорка надежды, – выясним, что там да как? На месте?       - В самую точку, – Данте кивнул, и тень улыбки тронула его губы.       - Идет! – Кармен рассыпался в своей фирменной, невероятно милой улыбке, от которой даже в этом строгом лице аристократа проступало что-то детское и беззащитное. Вот сукин сын! Даже переродившись в знатного юношу, он умудрился сохранить эту чертовски обаятельную, трогательную мордашку!       Мы утонули в разговорах. Часы текли незаметно, сменяя друг друга, пока за окном не заалел рассвет второго дня. Мы выговорились, как давно не делали этого. От Кармена я узнал, что языки в этом мире странно перекликаются с нашими. Структуры, корни – почти идентичны. Разница – в диалектах рас и наций. А тот самый «мировой язык», что-то вроде нашего английского (здесь его называли «Олдрич»), был для нас обоих терра инкогнита – в прошлой жизни мы его благополучно прогуливали.       Он рассказал и о магии. Здесь она была не сказкой, а фундаментом цивилизации, наукой куда более продвинутой, чем любая инженерия прошлого. Очевидность этого я ощущал кожей с момента пробуждения в этом теле, но слова Кармена расставили точки над «i». Здесь не было вообще многого из нашей обыденности. Телефоны, компьютеры, интернет? Даже электричества в привычном виде! Связь на расстоянии обеспечивали сложные артефакты или ритуалы, доступные лишь избранным.       О своей жизни в поместье я попросил Кармена рассказать сжато, без лишних сантиментов. Но в глубине души глодал один, главный вопрос: как он, этот вечный спутник моей прошлой жизни, эта самая «милая мордашка», прожил семнадцать лет без меня? Сколько я себя помнил, Юки всегда был рядом. Не то чтобы он не умел общаться с другими – в душе он был экстравертом, легко заводил поверхностные знакомства. Проблема была глубже. Его настоящая стеснительность, его неспособность раскрыться, доверить самое сокровенное кому-то, кроме меня… Вот что делало его уязвимым. Вот что связывало нас невидимой нитью. Всплыла картина, яркая и болезненная. Мы шли домой, два подростка, когда на нашем пути встала группа старшеклассников. Они были настроены решительно – «отжать» деньги или просто поиздеваться. Я, Аки, вломился в них без раздумий. Бой был жестоким, хаотичным, но я выстоял, отправив парочку здоровых парней в нокаут с относительной легкостью – адреналин и ярость делали свое дело. А он? Юки. Он стоял в стороне. Не от страха ударов – от парализующего чувства беспомощности. Слезы текли по его лицу беззвучными ручьями, кулаки были сжаты до белизны костяшек, а он просто… смотрел. Смотрел на меня, отбивающегося в пыли асфальта, и не мог пошевелиться. Этот взгляд, полный стыда и отчаяния, въелся мне в память навечно.       Именно этот случай стал переломным. До него Юки занимался боевыми искусствами – Вин-Чунем и Джиу-джитсу – скорее как философией, формой динамической медитации, частью образа жизни. После – это стало необходимостью. Он погрузился в тренировки с фанатичным упорством, особенно оттачивая Вин-Чунь с его скоростью, точностью и принципом центральной линии. Позже мы часто спарринговали. И хоть техника его отточена, а я ловил его быстрые, хлесткие удары Вин-Чуня гораздо чаще, чем он мои – тревога за него никогда не отпускала. Даже когда мы вместе побеждали на взрослых турнирах в свои двадцать. Парадокс: после тех уличных драк я всегда оказывался потрепаннее – с синяками, ссадинами, разбитой губой, а на нем часто не было ни царапины, его стиль позволял уходить от грубой силы. Но видя его в ринге или на татами, я все равно ловил себя на том, что задерживаю дыхание, сжимаю кулаки, готовый ринуться на помощь. Я просто не мог выкинуть из головы его заплаканное лицо в тот вечер и то, как я, еле стоя на ногах, пытался его утешить, прикрывая разбитым локтем. Он был мне не просто другом. Он был младшим братом, чье благополучие стало моей навязчивой заботой.       К третьему дню дорога привела нас к стенам большого города. Повозка прибыла раньше срока, и Кармен (Юки!), сверкая глазами, предложил прогуляться. Ну, как «прогуляться» – нам предстояло играть свои роли: молодого лорда Кармена и его преданного слугу Данте. Мы посетили городской парк, где, улучив момент в безлюдной аллее, с азартом сгребали пожелтевшие листья в огромные кучи и с хохотом закапывали в них друг друга, пытаясь удержать равновесие на скользкой подушке. Заглянули и в местную библиотеку – величественное здание с дубовыми стеллажами до потолка. Хоть я и ворчал, что книги – слабый источник практических знаний, чтение оказалось захватывающим. Юки откопал какой-то запыленный томик с любовными балладами эльфийских бардов, а мне выпала честь погрузиться в мрачные и великолепные хроники о древних некромантах и затерянных королевствах. Боже, я начинаю душнить, как Юки...       Проведя в тишине библиотеки около часа и окончательно убедившись в ценности своих находок, Кармен (к моему удивлению) купил обе книги. Мы двинулись дальше, растворившись в шумном потоке городского рынка. Помимо привычных лавок с пряностями, хлебом и дичью, здесь кишели торговцы диковинками: побрякушками сомнительного вида, загадочными кристаллами и самыми немыслимыми артефактами – от самонагревающихся кружек до крошечных гоблинских «гремлинов», якобы приносящих удачу. Но взгляд Юки привлекли не они. Он замер у прилавка со старинными украшениями, рассматривая пару серег. Они напоминали древние амулеты – витые узоры из тусклого металла, с углублениями посередине, где когда-то, видимо, сияли камни. Теперь лунки пустовали. Что он в них увидел? Загадку? Отголосок прошлого? Просто понравилась форма?       Когда мы выбрались с рынка, улицы уже тонули в вечерних сумерках. Мы направились в солидную гостиницу «Серебряный Единорог». Кармен подошел к стойке и, к изумлению девушки-администратора, четко произнес:       - Два номера. Один – лучший. Второй – попроще, но тоже достойный. Для моего слуги.       Девушка широко раскрыла глаза, явно впервые слыша, чтобы слугу селили отдельно, да еще и в хороший номер. Ее взгляд скользнул с безупречного костюма Кармена на мою скромную, но чистую одежду, выражая немой вопрос. Но протестовать она не посмела. Как бы то ни было, мы поднялись по лестнице и разошлись по своим комнатам. Мой номер был небольшим, но уютным и чистым. Я аккуратно снял с себя дорожную пыль вместе с одеждой, смыл усталость дня под струями почти горячей воды и утонул в непривычно мягких простынях, облачившись в чистую пижаму (роскошь, дарованная щедростью Юки). За стеной царила тишина. Вероятно, Кармен проделал тот же ритуал очищения и теперь спал, как и я, набираясь сил перед завтрашним днем – днем вступления в Магическую Академию.