Сезон дождей

— На этой неделе ожидается повышенная облачность с обильными осадкам. Синоптики предсказывают затяжные дожди. Чтобы не заболеть в этот сезон простуд, врачи рекомендуют… Гермиона направила палочку на радиоприемник, тот недовольно зашипел, и монотонный голос ведущего сменился блеклыми музыкальными мотивами. Девушка стянула перчатки и взглянула на мелкие свежие ожоги на руках в тех местах, где едкие компоненты разъели ткань. Эпидермис еще не успел восстановиться, оставаясь истонченным и розовато-чувствительным. Грейнджер обмыла руки, игнорируя острую боль там, где вода словно иголками врезалась в открытые ранки. Девушка аккуратно подняла котел с бурлящим зельем со стола, разливая его содержимое по десяткам маленьких склянок, выстроенных в ровный ряд. Она старалась не дышать, пока последняя капля зелья не оказалась закупорена в сосуд. Гермиона надавила на веки двумя пальцами, вызывая яркие пятна в сознании и стараясь таким образом снять усталость. Девушка не спала всю ночь, занимаясь зельем, и теперь с первыми лучами нового дня она, как вампир, хотела провалиться в глубокую темноту. Грейнджер собрала все склянки в маленькую коробку, умещавшуюся на ее узкой ладони. Многочасовая работа была закончена. Гриффиндорка направилась к выходу из лаборатории, чувствуя как затекшие конечности приятно хрустят, словно шестеренки ее тела вновь закрутились, заводя механизм. В окне она увидела знакомые силуэты Гарри и Рона, которые укрывались от дождя на ступеньках веранды под крышей. Грейнджер резко толкнула дверь, заставляя друзей вздрогнуть и обернуться, прерывая разговор. — Гермиона, ты? – пробормотал Рон, не ожидавший ее появления. Он постарался незаметно отбросить недокуренную сигарету в сторону. То же сделал и Гарри. – Уже закончила? — Да, в этот раз быстрее, – задумчиво согласился Поттер, подпирая очки на носу костяшкой указательного пальца. Он явно все еще был озадачен разговором, который они вели с Уизли до прихода девушки. — Да, я решила объединить третью и четвертую стадии в одну. Я добавляла лунный камень прямо во время… Вы опять курите? – Гермиона хотела прозвучать строго, однако из-за усталости вышло слишком жалко. — Я же говорила уже много раз, помимо того, что… — Это он предложил! – перебили ее Гарри и Рон, одновременно указывая друг на друга. Осознав свою оплошность, они лишь махнули рукой и отвернулись от гневного взгляда подруги. Девушка однако тут же смягчилась и развеяла ладонью остатки горького дыма. Она села между парнями на ступеньках, заставив их потесниться. — Так что вы обсуждали? – обратилась к ним Гермиона и перевела уставший взгляд на развернутое впереди, покрытое лиловой дымкой вересковое поле, которое вдали почти без градиента переходило в небо. Из-за дождя было непонятно, как давно наступил рассвет, все заволокло какой-то непроходимо-блеклой пеленой. Зато воздух был приятно насыщен концентрированным озоном. На целую милю отсюда нельзя было встретить ни одного строения, кроме этой лаборатории и еще небольшого домика рядом. — Что мы обсуждали? – переспросил Рон. – Все подряд, – почти зевая ответил парень и запутался пальцами в волосах, откидывая их со лба. — Обсуждали поставки зелья, – нехотя пробормотал Гарри, и по его недовольному голосу было понятно, что они спорили с Уизли как раз об этом. — Разве здесь есть, что обсуждать? – Гермиона настороженно перевела взгляд на Гарри. – Я уже все сварила, скоро аппарирую в штаб, возьму Оборотное и сразу направляюсь на встречу с Греком. — Да но, Гермиона! – неожиданно воскликнул Поттер, разворачиваясь к девушке всем корпусом. – Я хочу сказать, – добавил он уже тише, – ты и так работала всю ночь. И выглядишь плохо. Очень уставшей, я имею в виду. Помимо всего, это опасно. Я не знал, что Грюм доверяет это тебе, – он выделил последнее слово, – а ещё мне надоело просиживать время в Ордене просто так. Он ожесточенно поджал губы, ожидая возражения со стороны подруги. — Очень плохо, значит? – саркастично передразнила его слова Гермиона. – Посмотрела бы я на вас после восьмичасовой работы над котлом. — Не придирайся. Я говорил о другом, — отмахнулся Поттер. — То есть, я правильно поняла, что ты хочешь сам отвезти зелья? И к тому же, я встречаюсь с Греком только раз в месяц. В этом нет никакой опасности. И ты знаешь, что это не то, что мы обычно поставляем на рынок. Особенный товар. Я не могу доверить его кому-то ещё. Девушка несколько секунд рассматривала друга из-под нахмуренных бровей. Она почувствовала, как ладонь Рона не сильно сжалась на ее предплечье, как бы предостерегая от ссоры. — Ты знаешь, что можешь довериться нам с Роном. Я не хочу, чтобы ты подвергала себя опасности. Ты устала, Гермиона. Вот и все. Я лишь хочу помочь и принять участие в жизни Ордена. — Ты знаешь, Гарри, что вы с Роном итак принимаете участие в жизни Ордена, – спокойно объяснила Грейнджер и после паузы добавила. – Но, возможно, ты прав. Я слишком много беру на себя. Возьмите Оборотное и отправляйтесь вместе с Роном, если хотите. Я слишком устала сегодня. Девушка надавила на переносицу и глубоко зевнула. — Но, Гермиона? Ты уверена? Не думал, что ты так легко согласишься, – с удивлением произнес Уизли. Очевидно, он тоже был против того, чтобы Гарри шел на потенциально опасную встречу, однако в одиночку не смог того убедить и надеялся на поддержку подруги. Грейнджер перевела взгляд на Рона и улыбнулась. — Я решила давать вам больше самостоятельности в этом году, – Гермиона положила голову Уизли на плечо, прикрывая глаза и ощущая с двух сторон умиротворяющее тепло, исходящее от друзей. — К тому же вам еще надо поставить в известность об этом Грюма. И получить его согласие. Вам нужно не мое разрешение, а его. Правильность этого замечания заставила Гарри усмирить свой пыл. Аластор вряд ли бы выпустил его куда-то за пределы штаба. Парни ещё некоторое время тихо переговаривались. Гарри с какой-то злобой пнул мелкий камешек, попавшийся под подошву, и хмуро посмотрел на линию горизонта. Рон замолчал и потупил взгляд. Гермиона не слышала окончания их спора, она действительно уснула у друга на плече. Девушке показалось, что они просидели в молчании целый час, хотя прошло не больше пяти минут, прежде чем резкий голос Рона вывел ее из дремы. Парень вскочил, сжимая палочку в левой руке и указывая куда-то в небо. Гермиона очнулась, прищурилась и увидела, что вдали к ним приближалась черная точка, которая отчётливо выделялась на сером фоне неба. Гарри тоже встал, направляя палочку в сторону неопознанного объекта, хотя с такого расстояния ни одно заклинание все равно не достигло бы цели. Втроем они напряженно выжидали, затаив дыхание и не отрывая взгляда от черной кляксы, которая становилась все больше, пока наконец-то не стали видны ее размытые очертания. Это была сова. Друзья напряженно переглянулись, испытывая лишь мимолетное облегчение. Лаборатория была защищена и надёжно скрыта как от маглов, так и от волшебников. О ее местонахождении знали лишь они втроём и Грюм. Значит это была его сова. И вряд ли она несла хорошие новости. Сова спикировала к Гарри на плечо, и он забрал письмо, поглаживая птицу. Та поежилась в ответ и скрылась под навесом от дождя. — Аластор ждёт нас у себя. Срочные новости, – сказал Гарри после того, как пробежался глазами по написанному. — Не пишет что случилось? – обратился к нему Рон. — Нет, но очевидно, что-то важное. Просто так не стал бы дергать нас. Неприятное предчувствие разрослось в груди у друзей. Гермиона встала и последовала за парнями в дом, расположившийся в полумиле от лаборатории.

***

Они перенеслись через камин из дома Грейнджер прямо в Центральный штаб. Это было вытянутое здание бывшей типографии, которое по магловским документам было зарегистрировано как нежилой склад, однако, на самом деле, внутри выглядело не так заброшено как снаружи. Тут кипела бурная жизнь. Центральный, как и все штабы Ордена, которые они теперь имели, был пожертвован одним из участников сопротивления несколько лет назад. После тщательной проверки и наложения защитных чар здание оставалось надежным убежищем уже на протяжении двух лет. Центральный штаб был самым большим штабом Ордена и постоянным пристанищем руководства, поэтому здесь все время толпились люди, было накурено и никогда нельзя было попасть в туалет или найти место на кухне. Раньше они все помещались на площади Гриммо, но со временем, когда Орден стал разрастаться и к ним приходило больше новых людей, центр был перенесен сюда. А Гриммо осталось чем-то вроде штаба "для своих", для тех кому доверяли и кто был в Ордене с начала войны. Так они смогли бы обезопасить себя в случае нападения. В Центре попеременно оказывались, толкались, смеялись, ругались, плакали, кричали и спорили новобранцы из волшебников, иностранцы из отрядов помощи или просто добровольцы, маглы из тех, чьи родственники-маги пострадали или погибли на войне, бежавшие преступники из других стран или просто скрывающиеся от режима Волдеморта и находящие убежище здесь. Через этот штаб должен был пройти каждый, прежде чем в Ордене найдут ему работу и обеспечат прикрытием. В основном они брали всех, кто просил о помощи, за исключением слишком подозрительных и неблагонадежных лиц. Помимо этого в Центральный периодически прибывали колдомедики с отчетами, руководители отрядов для обсуждения планов, сюда нередко доставляли на допрос взятых в плен, и сюда же прибывала гуманитарная помощь, чтобы в дальнейшем ее можно было распределить между остальными штабами и прочее, и прочее. Между орденовцами ходила шутка о том, что если на Гриммо находится сердце Ордена, то здесь – его мозги. Именно в Центре руководство решало все вопросы, составляло планы операций и тактики, помогая этому большому организму функционировать вот уже на протяжении нескольких лет. Гермиона с мальчиками прошла через камин в главную гостиную. Девушка обратила внимание, что над каминной полкой стоял портрет неизвестного ей молодого парня, перевязанный траурной ленточкой. Наверняка он погиб на одном из последних заданий. Вокруг портрета горели свечи, и стояла знакомая коробочка с летучим порохом, заполненная до половины. В нее каждый мог отсыпать щепотку своего летучего пороха, тем самым пожертвовав его на "последний путь" товарищу. Так они чтили память погибших орденовцев. Эта традиция возникла спонтанно несколько лет назад. Конечно, никто не верил в то что, призрак действительно воспользуется порохом, чтобы отправиться прямо через камин на небеса, но это была дань уважения и возможность проститься. В дальнейшем весь порох из коробки все равно забирали и распределяли между нуждающимися. Гермиона пошарила в карманах и досыпала пару щепоток пороха в общую горку. Появление троицы привлекло внимание, несмотря на ранний час. Пару человек выглянули из кухни и, не увидев ничего интересного, вернулись обратно к своим делам. Было слышно, как в комнате что-то оживленно обсуждали и, возможно, даже спорили. Ребята поневоле заглянули туда. Молодой парень, которого Гермиона не знала лично, что-то решительно доказывал сидящему напротив него пожилому аврору – старому знакомому Грюма. Волшебник с нескрываемым недовольством смотрел на парня, который тянулся к нему через весь стол, чтобы показать предмет у себя в руке. Приглядевшись Гермиона поняла, что это сотовый телефон, которые недавно стали безумно популярны на магловском рынке. Маленькие серебристые прямоугольники с кнопками, которые довольно успешно применялись для быстрой связи. — А я говорю вам, если бы у каждого в Ордене были такие, то это было бы гораздо удобнее, чем совы. Пожиратели никогда не станут использовать их, и это будет нашим преимуществом, – настаивал молодой человек. — Не рассказывай мне! Мы с первой магической пользовались совами, и они никогда нас не подводили. На крайний случай всегда есть патронус или камин. Все это ваши нововведения, – растягивая возражал аврор, – здесь ни к чему. Гермиона подавила смешок. На самом деле, она тоже думала о том, чтобы использовать магловские средства связи, однако сотовые хорошо работали только в пределах города и были бы бесполезны во многих штабах Ордена. К тому же за мобильную связь тоже надо было платить, а это дополнительная статья расходов. Невилл, сидевший в углу с чашкой чая, заметил троицу и подошел к ним. — Гарри! Рон! – они обменялись приветствиями, и он крепко похлопал друзей по плечу. – Как давно вы вернулись? Я не слышал ничего об этом! — Три дня назад, – поделился Гарри. – Грюм не особо хочет распространяться о нашем возвращении, чтобы избежать лишней шумихи. — Хвастаться пока что нечем, – невесело добавил Рон, за что поймал суровый взгляд Гермионы. — Оу, – протянул Невилл, почесывая затылок. Гарри с Роном уже два года путешествовали в поисках крестражей, лишь изредка возвращаясь в штабы. С одной из таких вылазок они прибыли недавно. Результаты, чаще всего неутешительные, старались держать в тайне, чтобы орденовцы не теряли победный настрой. Однако Невиллу они могли доверить немного больше, чем остальным. — Ну об этом потом, – прервал он паузу. — Что же вы прибыли в штаб так рано? Что-то случилось? — Грюм вызвал к себе. Пока не знаем зачем, возможно, что плановая раздача выговоров, – ухмыльнулся Гарри, однако тревога чувствовалась в его голосе. Невилл, к счастью, не заметил фальши в его тоне. — Что ж, раз начальство зовет, не смею вас задерживать. Надеюсь увидимся, до вашего очередного отъезда, – он ещё раз крепко обнял мальчиков. – А с тобой, Гермиона, не прощаюсь. Ты помнишь, что обещала отдать мне лишние кожаные перчатки? Это уже становится невыносимым, – он поднял руку, показывая девушке знакомые следы от ожогов, которые очевидно получил при работе в лаборатории. — Да, конечно, я все помню, – улыбнулась девушка. – Я отправлю тебе с совой, как только вернусь домой. Она уже давно не отправлялась вместе с Гарри и Роном на поиски крестражей. Ордену требовались люди, смыслящие в зельеварении, для того чтобы поставлять снадобья на черный рынок и перепродавать их маглам. Продажа нелегальных зелий и по сей день оставалась основным источником доходов Ордена. Они находили поставщиков на магическом черном рынке, а те в свою очередь перепродавали склянки различным мелким компаниям, которые распространяли их среди маглов под видом "чудо-лекарств". Гермиону первое время волновало нарушение закона о секретности и неэтичность этих поступков, ведь действие зелий на маглов было мало изучено. Но со временем она смирилась. Война набирала обороты, привычный мир трещал по швам, людей все меньше заботили законы, и ей пришлось пойти на компромиссы с совестью. Так она оказалась в одной из первых лабораторий, где работала вместе с опытными зельеварами, набранными Грюмом лично. Они старались уменьшить эффективность снадобий и скорость их действия, для того чтобы препараты не вызывали много подозрений у маглов. Поначалу они варили только простые зелья, по типу Бодроперцового от простуды. Такие отвары были не сложными в изготовлении и не могли причинить вреда обычным людям, к тому же лекарства от простуды были безумно популярны. Они работали очень много, без перерыва по несколько часов. Такие задачи требовали не только таланта к зельеварению, но и высокой концентрации. В перерывах между зельеварением, они старались совершенствовать отвары, составляли новые формулы, пытались повысить скорость изготовления. И надо отметить, достигли немалых успехов на этом поприще. Тогда же Гермиона получила и свои первые шрамы на руках: часто в спешке или от усталости, она путала ингредиенты или по неаккуратности проливала жидкости на себя. На такие мелочи почти никто не обращал внимания, она не шла в лазарет залечивать ожоги, чтобы сэкономить время. В итоге ее руки в некоторых местах покрылись бледными рубцами, от которых уже невозможно было избавиться. При такой напряженной работе у Гермионы просто не оставалось времени на то, чтобы присоединиться к мальчиками и помочь с поисками крестражей. Поначалу Грюм сам сбывал зелья на черном рынке через некоего Грека – сквиба, который зарабатывал тем, что служил буфером между магическим миром и миром маглов и обладал обширными связями и там, и там. Им приходилось быть очень осторожным, так как Пожиратели все время вели охоту, пытаясь перекрыть их выходы на магловский рынок и тем самым лишить финансирования. Но со временем они смогли продавать зелья напрямую через маглов, присоединившихся к Ордену. Это было практически невозможно отследить. Позже Гермиона смогла делегировать часть своих обязанностей на новичков, обучив их всему, что она знала сама. Теперь зелья варились во множестве разных лабораторий Ордена, и Грейнджер практически не занималась ими, отвечая только за сложные отвары, такие как Напиток живой смерти. Она не знала, кто был конечным покупателем этого зелья и для каких целей его использовал, но за него платили очень большие деньги. Скорее всего шестнадцатилетняя Гермиона ужаснулась бы узнав, что ее нынешняя версия пойдет на такое. Но тогда она ещё слишком мало знала о мире вокруг. Но основная причина, по которой Грейнджер была нужна в здесь, в Ордене, заключалась в ее Проекте. Два года назад, ей стало понятно, что даже после убийства Волдеморта, режим не падет. Том Реддл имел большую поддержку среди священных двадцати восьми, среди множества элит и аристократов из других стран. Многие полукровки становились коллаборационистами и шли на сделки с Пожирателями, чтобы сохранить свои жизни, дома, рабочие места. За три года у власти сеть Пожирателей смерти постепенно опутала всю магическую Британию и полностью подчинила себе Министерство. Режим уже давно не держался на одном Волдеморте. Доподлинно не было известно, осознавал ли это Том Реддл и страшился ли того, что однажды его убьют свои же. Их сопротивление росло, но все рычаги влияния были у Пожирателей. Тогда Гермиона и поняла, что даже если они найдут крестражи и убьют Волдеморта, это не будет концом. Им нужно было что-то, что даст возможность разрушить до основания созданную систему, поможет поймать всех Пожирателей, обросших за это время деньгами и ожиревших от власти. Что-то, что окончило бы эту войну раз и навсегда, заставило бы волшебников из других стран увидеть их сопротивление, понять что они существуют. Они борются. Они имеют вес. Это могло быть только новое оружие. Два года назад смелость и жестокость этой мысли поразили Гермиону. Но чем дольше шла война, чем старше она становилась, тем больше девушка понимала необходимость этого решения. Она рассказала свой план руководству год назад, Гермиона убедила всех, что это единственный способ победить окончательно, и показала свои наработки. Через пару месяцев ей выделили самое защищённое место, которым только мог располагать Орден на тот момент, и она начала свою работу.

***

Они поднялись по винтовой лестнице на третий этаж. Кабинет Грюма скрывался за простой фанерной дверью, однако внутри он выглядел вполне в духе своего хозяина. Строгий, аскетичный интерьер. Стены были завешаны картами, большинство из них изображали магическую Британию в разных масштабах, на каких-то были планы территорий, однако имелись и более интересные карты мира и магических сообществ. На круглом столе бывшего аврора ровными стопками лежали кипы отчетов и других бумаг, вдоль стен стояли массивные шкафы с книгами и несколько стульев. Все это было весьма типично для обстановки военного начальства. Самым же эксцентричным предметом было чучело его совы, которая погибла во время нападения Пожирателей смерти на их прошлый штаб. Спасти ее не удалось, и Аластор таким странным образом чтил память своего пернатого товарища. Посетителям кабинета порой казалось, что глаза совы абсолютно живые и, подобно глазу самого Грюма, могут вращаться и наблюдать за ними. Аластор сдержанно поприветствовал троицу и жестом предложил сесть за стол. По его виду нельзя было понять, что случилось, а сам он не обмолвился ни словом. Он подал Гарри сложенную вдвое записку. Поттер развернул ее, Рон перекинулся через его плечо, чтобы видеть написанное. Глаза их округлились от шока. Дыхание Гермионы сперло от волнения. — Что там? – она не могла вытерпеть от любопытства и тревоги. Потянувшись через стол, она вырвала у друга из рук записку. Девушка сразу ощутила, что это была плотная, гладкая и явно дорогая бумага. Грейнджер нетерпеливо развернула ее. Рад приветствовать вас, Аластор! До меня дошли сведения о том, что Орден разрабатывает некий план, способный изменить ход войны. Если мое предположение верно, то я хотел бы профинансировать этот проект и предоставить всю посильную помощь для скорейшего его осуществления. Чтобы вы могли убедиться в серьезности моих намерений, а также в том, что это не ловушка, я готов раскрыть свою личность и следовательно подвергнуть себя опасности. Если вас заинтересовало мое предложение, то отправьте ответ вместе с совой, которая принесет это письмо. Драко Малфой. Гермиона не дышала пока читала, она не заметила, что руки ее начало мелко потряхивать, а в горле пересохло. Она просмотрела записку три раза прежде, чем подняла глаза на друзей и Грюма. В комнате стояло напряженное молчание, но в ушах у девушки шумело, словно она была на автостраде, по которой непрерывно неслись гоночные машины. — Это невозможно. Никто не мог об этом узнать. Это невозможно, – абсолютно бесцветным голосом произнесла она. — Однако это произошло. Стоит отметить, что он возможно и правда ничего не знает, – Аластор тяжело встал из-за стола и прихрамывая подошел к окну. Он заложил руки за спину и продолжил. — Возможно, что план, о котором он пишет — это всего лишь блеф. В последнее время мы закупали книги по тёмной магии, несколько артефактов на черном рынке, а также некоторые магические сплавы металлов. Возможно, им удалось перехватить поставщиков, и по этой информации они сделали выводы о неком готовящемся плане нападения. Возможно, Малфой действительно просто попал пальцем в небо, и это не имеет никакого отношения к твоему Проекту, Грейнджер. Но, с другой стороны, он может знать больше, чем пишет. Что вероятнее всего. — Но как вообще это возможно? От кого он мог узнать о Проекте? Почему мы должны быть уверены, что это и правда Драко Малфой, а не какая-то ловушка или провокация? – Гарри резко обратился к Грюму. — На бумаге стоит герб дома Малфоев. Это, конечно, ещё ничего не доказывает, однако других версий у нас нет, Поттер. А что касается вашего первого вопроса, то это лучше спросить у мисс Грейнджер, — Грюм перевел на девушку тяжёлый взгляд. Гермиона сидела словно в оцепенении, пытаясь собрать мысли воедино. Она поняла, что Аластор подозревает ее в распространении информации. — О сути Проекта, а также о расположении лаборатории знаете только вы, я, Гарри и Рон. О том, что некий Проект в принципе существует знают Джинни Уизли и Симус Финниган, – на последнем имени ее голос сорвался и перешел в шепот. Симус пропал несколько месяцев назад, и никто в Ордене не знал о его местоположении. — Это значит, что Симус в плену? Они пытали его, чтобы узнать информацию? Или он оказался… предателем? — Рон озвучил мрачные мысли, которые посетили каждого в комнате. — Нет, он не мог быть… предателем, – едва шевеля губами произнесла Гермиона, она просто не могла в это поверить. Но и мысль о возможных пытках, которым он подвергался, причиняла ей нестерпимую боль. — Симус Финниган, – задумчиво повторил Аластор. – Как много он знал ? И с какой целью ты посвящала его в Проект? – Он не спускал стеклянный глаз с Гермионы, словно держал ее под прицелом, и она поняла, что это допрос. Грюм достал небольшой флакон из нагрудного кармана и бросил его на стол. Склянка с грохотом покатилась прямо в руки Гермионе. Она сразу узнала зелье. Сыворотка правды. Ей было нечего скрывать, но все равно пристальный, оценивающий взгляд Грюма вызвал в ней едва заметную дрожь. Грозный глаз подозревал ее и Симуса в каком-то преступном сговоре. Она не обижалась на Аластора за это. Это было логично. Если что-то угрожало безопасности Ордена, то он подозревал всех. Такова была его натура: ставить разум выше чувств. Ей был близок такой подход. Гарри и Рон пытались протестовать, но Гермиона успокоила их и выпила зелье. Девушка почувствовала его эффект почти мгновенно. Она сама участвовала в улучшении формулы. — Симус помогал мне обустроить лабораторию. Мы вместе перевозили оборудование. Гарри и Рона тогда не было, и я попросила Симуса мне помочь. Шесть месяцев назад. Он не знал, для чего все это было нужно. Просто знал сам факт существования лаборатории. На этом все,— четко ответила девушка. Грюм кивнул в знак согласия. — Что ж, если это так, то Малфой знает не так много. Однако это все равно ставит под угрозу наше существование. Если Симус не смог защитить свой разум, они могли узнать не только о Проекте. Но и о расположении наших штабов. Обо всем, – сурово заключил аврор. — Мы же не собираемся ему поверить? Все что здесь написано, может быть чистой воды ловушкой, чтоб выманить Гарри, или чтобы отвлечь нас, или запугать. Это Малфой в конце концов. Ему никогда нельзя верить! – Рон с жаром произнес это и ударил ладонью по столу. — Да, это Малфой, – повторил за ним Гарри, словно только сейчас действительно осознал, от кого пришло предложение о помощи. – Зачем Малфою помогать нам? Это же абсурд! Какие у него могут быть мотивы? — Я практически ничего не слышала о Малфое уже целый год, – неожиданно произнесла Гермиона, прерывая свое молчание. И тут же прикусила губу. Но не в силах сопротивляться действию зелья, она продолжила. – Он не был замечен ни в одном сражении, ни в одной облаве на штабы. Говорили, что Люциус держит его подальше от войны. Также иногда появлялась информация, что он мог быть во Франции или в Японии и налаживать там дипломатические связи. Это все, что известно. Это было унизительно. Вот так выбалтывать все, что знаешь. Как недержание в общественном месте. — Что ж, это вполне в духе их семейки – трусливо держаться подальше и прятаться за спинами других, – презрительно выплюнул Рон. – Вряд ли это действительно писал Малфой. У него нет причин идти против Бледнолицего ублюдка. Да и к тому же, он никогда не рискнул бы своей шкурой. Скорее всего письмо написал кто-то другой, просто прикрывшись именем Малфоя, так как знал, что мы учились с ним вместе. Ну и этот кто-то подумал, что мы ему поверим, как старому знакомому. Испытаем сентиментальное чувство ностальгии, так сказать. — Это нелогично, – воспротивилась Гермиона, на этот раз она уже говорила по своей воле, – если они хотели, чтобы мы им доверились, то Малфой – неудачный выбор. Все знают, что в школе мы ненавидели друг друга. И за время войны это чувство вряд ли стало теплее. Так что, возможно, это настоящий Малфой. Может быть, в рядах Пожирателей раскол. Мы знаем, что Сами-знаете-кто часто практикует….пытки, – последнее слово далось ей с трудом, – даже на своих самых преданных соратниках. Возможно, он пытает и Малфоя, или его отца, или мать за провинности и неудачи. Если это правда, мы должны воспользоваться этим. И ещё …. — Это все ничем не подкрепленные домыслы, Грейнджер, – перебил ее Аластор. — Я понимаю, сэр, но ещё, – она продолжила, не смутившись бесцеремонностью Грюма, – он пишет о финансировании. Мы переживаем не лучшие времена, и вы это знаете. Сколько ещё будут продолжаться поиски крестражей? Неизвестно. А нам нужны деньги. Каждый день нам надо обеспечивать лазареты, лаборатории, нам нужно закупать метлы, палочки, делать бомбы и…. — Я это знаю не хуже тебя, Грейнджер, – Грюм вновь осек ее, и его стеклянный глаз смотрел так, словно хотел прожечь в ней дыру. Но Гермиона все равно продолжила. — Да. Да, я знаю, но на мой Проект денег практически не остаётся. Такими темпами я буду делать его ещё десять лет. И эта война никогда не закончится, сэр. Для исследований нужны деньги. И не только деньги. Нужны связи, возможности, нужен доступ в библиотеку, нужны редкие, очень редкие артефакты…. — Не думала ли ты, Грейнджер, что твои непомерные запросы связаны не столько со сложностью Проекта, сколько с твоей неспособностью его реализовать? – едкий вопрос Грозного Глаза ударил ей прямо под дых, он умел давить на ее больные точки. — Если вы так считаете, сэр. Если за все время в Ордене я не смогла доказать вам, что могу и умею работать, то, что ж, вы можете доверить Проект кому-то другому. Тому, кто, по вашему мнению, справится лучше. Я передам ему все наработки, что у меня есть, прямо сегодня, – Гермиона скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула, глядя Аластору прямо в глаза. Она была даже довольна, что может оправдать некоторую грубость своей речи действием зелья. Хотя и без него, она сказала бы тоже самое. Грюм сверлил ее взглядом, но она отвечала ему тем же. Несколько долгих секунд они ожесточенно смотрели друг на друга, пока Грюм наконец не произнес: — Что ж, хорошо. Мы ответим ему. Назначим встречу в нашем надежном месте, приведем туда всех самых лучших людей на случай ловушки. Обезопасим себя, как сможем. Но не рассчитывайте особенно ни на что. Даже если это действительно Малфой, и он захочет нам помогать, нам будут нужны очень серьёзные гарантии того, что он нас не предаст. Мы ступаем на очень скользкую дорожку. — Но если бы Малфой действительно хотел нам помочь, то он бы просто предложил нам финансирование или передачу информации. Но он хочет инвестировать именно в некий план, – размышлял Гарри вслух. — Думаю, это просто весьма дешёвый способ вынюхать информацию об Ордене. — Это резонно, – согласилась Гермиона, – но, возможно, он не доверял сопротивлению раньше или считал, что мы обречены, и не хотел попусту рисковать. Однако теперь он увидел, что мы способны сражаться. Что у нас есть план победы. — Грейнджер, слишком много твоих домыслов. Ты выступаешь адвокатом Малфоя сегодня? – резко отрезал Грюм. — Нет, сэр. Просто пытаюсь найти всему логические объяснения. И не забывайте, что вы сами заставили меня выпить зелье, и теперь я не могу говорить только то, что вам нравится, – парировала девушка. — Ты сварила зелья для Грека? – Грозный Глаз резко перевел тему. — Да, сэр, — отрапортовала Гермиона. — Тогда дождись, когда действие Веритасерума закончится, и немедленно отправляйся на встречу с ним. О деталях решения тебе будет доложено позднее. Свободна. — Слушаюсь, — Гермиона поднялась из-за стола и направилась к выходу. — И да, Грейнджер, — окликнула ее аврор. — Я надеюсь, ты понимаешь, что та информация, которую мы сейчас озвучили, не подлежит разглашению. Даже для твоих друзей. — Да, сэр. Это предельно ясно, — девушка злостно поджала губы и, не говоря больше ни слова, покинула кабинет. Они часто спорили с Грюмом, однако она никогда не теряла к нему уважения. Гермиона была уверена, что в конечном итоге он примет правильное решение и учтет все ее доводы, даже несмотря на то, что сейчас он был зол на нее. И у него действительно были причины злиться. Она рассказала Симусу о лаборатории и вот, чем это обернулось. Грейнджер могла поставить под удар весь Орден. Она не должна была ни с кем делиться своими идеями, знаниями и мыслями, потому что иначе им всем могла грозить опасность. Мысль о Симусе не давала ей покоя, она попыталась осознать, что скорее всего больше уже никогда не увидит его. Гермионе стало тяжело дышать. Она села на корточки прямо в коридоре, недалеко от кабинета Аластора. Грейнджер окклюменцией постаралась оградить свое сознание от лишних мыслей и успокоиться. На ней лежала гигантская ответственность, и девушке надо было не согнуться под этой тяжестью. Гермионе предстояло сражаться против целого мира, полного загадок и тайн, совершенно одной.