Сердце дракона

Эймонд долго размышлял над тем, что делать с имеющейся информацией. С одной стороны это был его шанс. Узнай брат, что не ему был напророчен трон, он возможно сбежал бы. Ах как много раз Эймонд ругал себя за то, что не позволил брату сбежать. Нужно было его отпустить, и тогда трон был бы его. Эти мысли Эймонд часто топил в вине и шлюхах. Иногда, он начинал понимать Деймон. Участь вторых, вот что уготовила для них судьба. Но сейчас на кону был не только трон, а точнее, кое- что намного важнее трона. Осознание того, что Алисента ошиблась убило бы ее. И Эймонд это знал. А так же он знал, что даже если бы он оказался на троне, то не отдал бы его Рейнире. Так какая разница? Эйгон все равно ни черта не делает как король. Алисента с Отто всем руководили. Хотя иногда это и раздражало Эймонда. Ему казалось, что его мать и дед продолжают относиться к нему как к ребенку. К ним ко всем. При этом не заметив, чтобы все трое уже давно выросли. Как бы сильно Эймонд не грезил железным троном, он решил оставить слова богов в секрете. Пускай на троне сидит Эйгон, главное что не Рейнира и не ее бастарды - так решили Эймонд и поставил в этом деле точку. Оставалось только убедится в том, что ведьма никому ничего не расскажет. К своему удивлению Эймонд не застал ее в покоях. Хотя после встречи со своими земляками, она неохотно покидала замок или свою комнату. В ее поведении Эймонд четко читал страх. В далеких глубинах его души колыхнулось сочувствие к этой девушке. Лекго быть храбрым, когда ты в окружении родных тебе людей. А она одна. Без поддержки и любимых людей. - Тила - окликнул он служанку, которую королева прикрепила к Анайрин. - Да, мой господин - присела в реверансе служанка. - Где она? - Королева пригласила ее на чай сегодня утром. Они в саду, мой принц. В том, что мать так сблизилась с этой ведьмой, Эймонд видел только отчаянье. Он не понимал, и не мог себе представить, каким же именно образом она принесет им удачу. Хотя в глазах его матери, тот факт что Рейнира не сжигает Королевскую гавань дотла в эту самую минуту уже большая удача. "Наверное стоит смирится с таким желанием матери" - подумал Эймонд спускаясь в сад. В последнее время уж со многим ему пришлось смирится. Даже его когда-то мятежная душа больше не протестовала против таких решений. Анайрин он застал не только в компании матери, но и сестры. В момент его прихода они над чем-то смеялись. Давно он не видел их такими веселыми и по девичьи свободными. Эймонд даже подумал, не добавили ли они в чай чего покрепче. - Эймонд - вскрикнула Алисента - что-то случилось, милый? Алисента по матерински взяла за руку сыну и взглянула в его глаза. Для нее у него всегда будет два глаза и оба будут ярко голубыми, как и у его отца. - Нет, ничего. Просто я шел мимо и услышал ваш смех. Эймонд решил соврать о истинном мотиве своего прихода, так как не хотел снова объяснять матери что у него с Анайрин ничего нет. - А Рини нам гадат - восторжено прощебетата Хелейна. - Ринни? - переспросил Эймонд смотря на Анайрин вопросительно. Та лишь скромно улыбнулась и пожала плечами. - И что же Рини вам нагадала? Откуда не возьмись появился слуга с еще одним стулом, и чашкой чая. На всякий случай Эймонд понюхал содержимое чашки. Уж слишком веселыми ему показались остальные. - Рини гадала мне по руке, и сказала, что у меня будет пятеро детей — восторженно прошептала Хелейна - Прими мои соболезнования, сестра. - Почему? - возмутилась Хелейна - дети это ведь прекрасно. - Я не о детях, а о том, что тебе придется еще как минимум дважды спать с твоим мужем. - Эймонд! Алисента осекла сына. Хлейна же пропустила колкую реплику брата мимо ушей. - Ринни, а погадай и Эймонду. Скоро ли он перестанет подтрунивать над моим браком, и сам станет прилежным мужчиной и супругом какой-то леди. - Боюсь, принцесса, ваш брат не верит в мои предсказания. Или в какие либо еще. - Отнюдь. Погадайте меня. Такое решение удивило всех сидящих за столом. Эймонд протянул руку ладонью вверх через весь стол. Возможность, которую Анайрин так ждала представилась ей сама. Грех было ею не воспользоваться. Она взяла руку принца и сразу про себя отметила, насколько холодными были его ладони. Раньше она этого не замечала. Вопреки тому, что Анайрин всегда твердила, что она не ярмарочная гадалка, предсказать судьбу по линиям на ладони ей не составило труда. Какое-то время она вглядывалась в переплетение линий на ладони принца, но ничего кроме тумана не видела. Она так надеялась прояснить что-то о нем. В принципе для этого она и согласилась погадать его сестре и матери. Но, там судьбы читались легко. А здесь. Лишь сырой туман. Анайрин уже обнадежилась что-то увидеть, как перед ее внутреним взоров, сквозь туман, появился свет. Слабый свет, как от свечи или лампы. Но свет быстро становился ярче и ярче. Пока не превратился в пламя. В жаркое, обжигающее пламя. В одно мгновение холодная рука Эймонда стала раскаленной, как металл в кузне. Только он этого не чувствовал. Не сумев выдержать жара, Анайрин отпустила его руку и отшатнулась назад. На ее маленькой ладони остался красный след. - Какой комар - Хелейна прижала к руки девушки мокрый платок - ты в порядке? - Да - соврала та - все в порядке - она бросила на Эймонда беглый взгляд, который же не скрывая своего интереса смотрел на нее - пойду приложу лед к ладони. Это... ерунда. Но объяснять долго. Анайрин быстро вышла из-за стола и практически бегом отправилась в свои покои. - Стой!! - Эймонд окликнул ее у лестницы. - Ничего у меня не спрашивай. Вот теперь я действительно ничего не понимаю - прокричала она. Ее тело начала бить дрожь. А руку продолжало обжигать пламенем. - Пошли - Эймонд взял ее под руку и повел в сторону своих покоев. Оказавшись в его комнате она сразу бросилась к миске с водой. На удивление обычная вода принесла облегчение. - Вы очень старый род - когда она вытащила руку из воды, на ней был только слегка розовый след. - Почему? - Когда я смотрела на ладонь твоей сестры, то видела ее детей в окружении льда и снега. А тебя в окружении пламени. Точне только пламя. Словны ты состоишь из него. Словно ты вышел из пламени, и в него же уйдеш. Вы прокляты. - Зачем кому-то проклинать наш род? - возмутился Эймонд. Хотя, по правде говоря, он понимал, что желающие поквитатся нашлись бы. - За то, что вы сделали с драконами. Вы не имели права подчинять их себе. Ужас в небесах не ваш. Вы позарились на место богов. За это вас и прокляли. - Наши драконы, по крайней мере, нас не обжигают. Чего не скажешь о тебе. - Я не утверждала, что ты единственный проклятый в этой комнате. Продолжая прижимать мокрый платок к руке, Анайрин ушла. С этого момента мненией Эймонда немного изменилось насчет нее. Он по прежнему верил в силу меча, а не магии, но такой неприязни к ней больше не испытывал. Ему стало ее еще больше жаль. Анайрин это наоборот разозлило. Беспомощность с которой она сталкивалась из-за него выводила ее из себя. Разозлившись она схватила вазу с цветами и бросила ее об стену. На этом она останавливаться не стала. Разбила посуду, зеркало, стуло. По окончании она стояла в центре комнаты в окружении разрухи. Обстановка вокруг сейчас точно описывала ее состояние внутри. Злость пробудила в ней решимость действовать. Прятаться в замке было больше не выход. Нужно было попробовать защитить себя от зова острова и прятаться от зорких глаз Ловцов. Пламя дракона защитило бы ее не только ослабило бы зов острова, но и спряталас бы ее от взора Ловцов. Ритуал, который позволил бы ей запечатать пламя дракона был долгим в своем приготовлении. Нужен был заговоренный кувшин, правильная фаза луны, правильные слова сказанные на древнем валирийском. Она готовилась почти месяц. И когда наступила подходящая фаза луны она была абсолютно готова. Хотя в ее душе и жил страх, что дракон испепелит ее. Но вернутся домой было страшнее. Анайрин плохо запомнила дорогу сырыми тоннелями, когда они возвращались из Драконьей ямы. Из-за чего потеряла пол ночи на блуждания по ним. Но запах драконов она запомнила очень четко. Точнее их смрад. Именно он и вывел ее на большую площадку в окружении темных туннелей. Она вышла на середину площадки и поставила на пол заговоренный кувшин. А дальше начиналось самое сложное. Нужно было заставить дракона выйти к ней и выпустить свое пламя. Валирийцы чтобы приручить драконов пели им колыбельные - драконьи песни. Анайрин знала только одну из них. И на несовершенном валирийском попробовала ее спеть. Поначалу ничего не происходило, но потом в темноте туннеля послышалось шевеление. Ее факел осветил большую голову дракона покрытую шипами. Его чешуя была золотого оттенка, а рык таким рокочущим, что задрожал потолок. Анайрин продолжила петь отступая назад. Медленно, но дракон все больше выходил из туннеля. Когда она оказалась рядом с кувшином, то произнесла как можно четче: - Дракарис! Но ничего не произошло. Дракон лишь снова зарычал. Она снова повторила, и снова, и снова. Но существо не желало извергать пламя, лиш смотрело на нее своими зеркальными глазами. - Он тебя не послушает.